Темный менестрель 2. Век Дракона.

От нависающей тишины нас отвлекли звуки боя. Это мост? Я посмотрел на то место, где недавно совершал посадку Уртемиэль. Огрен прищурился и проговорил: — Это тот самый путь в Боннамар, кажется, там Легион с кем-то сражается. — Ты прав. Легион мертвых начал сражение с порождениями. — Я изучал взглядом мост, он был частично целый, и по нему шли отряды порождений тьмы, которых встречали вооруженные гномы. — Я перекрыл путь через ущелье, но твари, очевидно, уже нашли иной. — Так чего мы стоим?! НАШИХ БЬЮТ!!! Огрен, напялив на голову шлем, помчался в сторону моста. Он уже озверел? Мы побежали следом, не дай Валар, конечно, но от подобных воплей этого берсерка свои же от неожиданности замочат. Пока шла борьба стенка на стенку посередине моста, Майрон, уйдя в невидимость, резвился на другом берегу. Тактика у нашего отряда при использовании Огрена весьма проста: при встрече с огром — все на одного и потом на следующего, генлоки и харлоки — стенка на стенку, крикуны — подлов по одному при тайной поддержке Зеврана. И последнее: авианалет Майрона — пульни ближнего своего в дальнего своего — иначе говоря, срочная эвакуация магией невменяемого Огрена из зоны поражения дракончика. Я забрался на голову одной из статуй и прикрывал из лука Огрена и Алистера. Зевран, как вошь на гребешке, выделывался позади гномов, пронзая клинками недобитков, что таки сумели прорваться через кордон легионеров. Какого черта гномы еще не разрушили этот мост? Еще чают надежду отвоевать обратно крепость? Зная порождений, Боннамар сейчас похож на элитный и дорогой сыр — весь в дырках, вонючий и с плесенью. Оно им надо? Я заприметил огра, бронебойных стрел мне откровенно жалко, поэтому пришлось бить заклинанием. Не слишком действенно, но если бить сильно и прицельно, не жалея сил, то… от простой Бомбарды голова огра разлетается на куски, как переспелый арбуз, ведь, используя Бомбарду Максима, я мог попросту разрушить мост, чего делать нельзя. Особая опека магией моему отряду в этой мясорубке не сильно-то и понадобилась, все они до безобразия живучие и бесшабашные. Только знай себе отстреливай прыгучих крикунов да огров, а с остальными и Легион очень даже неплохо справляется. Через некоторое время нам удалось отбросить назад войска порождений. Они не отступали, нет, просто врата Боннамара закрыли, тем самым прекратив приход новых тварей. Остатки войск мы перебили, сумев даже ступить на другую сторону рва. Я слез со статуи и побежал по мосту, врагов нет, а Огрен еще не в себе. Успокоив берсерка, я посмотрел на подтянувшийся ко мне отряд и начал процедуру обеззараживания. Травмы получили Алистер и Огрен, последний обошелся ушибами да синяками — само заживет. А Алистер получил удар по предплечью от крикуна, зараза ему может и не страшна, но элементарную процедуру очищения я провел. Страж спокойно отреагировал на магию, вероятно, потому, что он сегодня перепугался на пару недель вперед. Майрон бухнулся мне на плечо, обматывая свой хвост вокруг моей шеи. Опять жрет что-то золотое, где только взял? — Откуда вы? Мы уже отчаялись и почти смирились со смертью — сначала нас чуть не угробил дракон, потом откуда-то появилась лава, затем еще и ворота Мертвых рвов открылись! Думали, помрем тут все, а тут появились вы. Просто чудо какое-то! — Гном-легионер посмотрел на мой межрассовый зоопарк, не зная, к кому обратиться. — Угу, чудо… — Огрен, отдышавшись, снял с головы шлем, шишка на лбу соответствовала вмятине на шлеме. — Снова ты, пьянь? Неужто тебя все же пустили на тропы? Ты в броне, значит, тебя не обрекли на смерть. Объяснись, — требовательным тоном вопросил у Огрена гном. Тот в ответ раздул ноздри и прищурился, а я поспешил вмешаться — гном и так устал, еще не хватало, чтобы он со психу снес голову легионеру. — Он не обязан отвечать тебе, легионер. Я возглавляю этот отряд, и я в праве брать под свое командование кого пожелаю. — А-а. Атраст вала, Серый Страж, что ж, можно сказать, Огрену повезло. Я Кардал, глава этого отряда Легиона мертвых. Прости за грубость к твоему… подчиненному, но я бы не советовал вам с ним сотрудничать, ничего хорошего из этого не выйдет. Он совсем опустился и… — Мне это неинтересно, при мне Огрен показал превосходное мастерство владения оружием. Его бытие берсерком нисколько нам не мешает, он даже уравновешивает силы моего отряда. Я Келебримбор Маркаунон, и моя цель здесь — найти Совершенную Бранку, живой или мертвой. По нашей информации она должна быть на этом берегу Мертвых рвов. Вам что-нибудь известно об этом? — Ох, Страж, не знаю, кто вбил тебе в голову, что Бранка жива, но на этих землях, — гном кивнул в сторону крепости, — порождения убивают все живое. Бранка мертва, это понятно любому, у кого есть мозги, если уж Ассамблее так понадобились доказательства ее смерти, то пусть отправляют нас на поиски. Вам там… делать нечего. — Я принял к сведению твои слова, но своего решения не изменю. Мы должны найти Совершенную, дабы один из престолонаследников занял трон. Кстати, почему вы тут просто стоите? Разве нельзя… передвинуть границу или обрушить мост? — Да мы бы с радостью, но приказывать нам делать хоть что-то может только король, а его… больше нет. Эх, ладно… с тебя станется найти и одного Совершенного и дюжину. Спасибо вам, ребята, вы отличные воины, — произнес гном, глядя на меня. Судя по всему, он нас уже мысленно похоронил. Интересная стратегия — «Ни шагу вперед, ни шагу назад», хорошие воины почти бесцельно помирают. Безынициативный какой-то командир… он смертник, так чего ему терять, если он приказ нарушит? Он же так пользы больше принесет, или он… о чести заботится? Она ему дороже жизней солдат? Ладно, в чужой монастырь со своим уставом не лезут. — Поблагодари лучше Огрена. — Я указал на притихшего сокомандника. — Это он привел нас сюда. Кардал, неприязненно взглянув на Огрена, исторг из себя невнятное бормотание на гномьем, видать, означающее благодарность. Огрен остался индифферентен, судя по всему — такая благодарность ему и даром не нужна, но в ответ он все же что-то сказал. — Да чтоб мне год трезвым быть! Хоть кто-то поставил этого самодовольного нага на место! — услышал я тихую фразу Огрена, как только мы отошли от легионеров подальше. Может, это и не самая лучшая идея — устраивать привал под стенами вражеской крепости, но у нас просто нет сил искать более подходящее место. Магия нам в помощь, если какая образина прервет нам отдых!

***

— Млять. Только я вгрызся зубами в нежное «крылышко» червезавра, как ворота со скрипом начали открываться. Легион мертвых с шелестом брони вновь скучковался на другом берегу, оставляя нас одних. Какого хрена? Я посверлил взглядом железных монстров, коими были створки врат Боннамара, и… запер врата магией. Те с хлопком закрылись и сплавились друг с другом и стенами. У меня обеденный перерыв! Огрен поперхнулся элем и только покачал головой. — Ежели ты такой сильный колдун, то почему бы тебе этот город не отвоевать? — Огрен, оторвавшись от бурдюка с сомнительным содержимым, кивнул в сторону Боннамара. — Даже если я перебью в нем всех порождений, то кто будет удерживать город? Мне он даром не нужен, а Легион без приказа короля даже не шелохнется. — Идиотизм какой-то… Нам же все равно через этот город пройти надо, ты же им чуть ли не даром эту крепость подарить можешь. — Этой крепости потребуется долгосрочный ремонт, ты ведь знаешь, что порождения любят рыть норы? Легионеров без поддержки обычных войск сомнут прежде, чем они найдут и завалят все бреши в обороне. К подобным делам готовятся заранее… — Тьфу ты. Эх, ладно… Ну вот, еще и эль кончился. — Огрен потряс пустой бурдюк, ловя языком последние капли напитка. — Я вот не понимаю, у вас же у всех только по одному бурдюку да фляге имеется. Я смотрю, а за все эти дни вода в них еще не закончилась. Как так? — Кхм. Это магия, а ты думал, откуда я воду для купальни брал? — А ты… только воду наколдовать можешь? — Огрен внимательно посмотрел на меня. Эх, знаю я, к чему ведет этот алкаш. — Наколдовать могу воду, но потом я могу превратить ее в вино… или уксус. — А вино крепкое? — Походу мой намек оказался… слишком завуалированным. Интересно, а он бензин от спирта отличит? — Зависит от вида, но могу и крепкое. Весь отряд ушки навострил. Э, нет ребята, обойдетесь. Огрен замялся, не зная, как меня спросить насчет алкогольного напитка, я же делал вид, что не понимал его намеков. Майрон начал жмуриться и ухмыляться, угу, ведь про подобные мои таланты он не знает. Наконец гном не вытерпел и спросил в лоб — мол, наколдуй. Я улыбнулся и взял из его рук бурдюк, местные бурдюки делали из желудка нага, очень прочный материал. Что ж, этот гном мне нравится, я заколдовал бурдюк как и остальным в отряде, но… добавил функцию смены напитка. В бурдюке еще были капли эля, после заклинания репликации бурдюк был снова полон гномьего пойла. Итого: после нескольких комплексов чар этот терминаторский бурдюк имел три вида напитков: вода, эльфийское дорвинионское вино и гномий плесеневый эль. Что назовешь, то и появится, хоть ванну наливай, чары пять десятилетий продержатся, расстарался для такого дела на эльфийские руны, да и эксперимент все же — трансфигурация сама по себе мне особо не дается. — На, не потеряй только и не упейся вусмерть, вино тут самое опасное. Увижу, что злоупотребляешь, заколдую тебя так, что будешь вечно ходить трезвым, и никакой природный иммунитет к магии тебе не поможет. Сейчас не советую вино пробовать, голову знатно дурит, а у нас время ограничено. Гном едва не прослезился. Ну понятно, я ему буквально жизнь спас, он бы без алкоголя долго не продержался — привычка организма. Смертных такое убивает физически, а бессмертных психологически. Я покачал головой, это его дело, что Трандуил, что Морфанг… при всем при этом гном проживет дольше Алистера, ибо я втайне Огрена комплексно подлечиваю, когда тот все же получает раны — нет у меня желания, чтобы тот внезапно окочурился во время боя. Как этот берсерк жив до сих пор, для меня загадка, печень и почки у него оказались очень «не очень», не говоря уже о сердце со всеми этими всплесками адреналина. Привал окончен, мы встали и подошли к вратам. Поставив защитный купол, я стал открывать ранее запечатанные железные створки. По нам ударили какой-то хренью из баллисты. Недурно, правда и баллисты у них теперь больше нет, столпившаяся на пороге армия порождений также оказалась мною уничтожена, и я вновь запер за нами ворота. Ну, вот и все — только на хиленькие щиты и иллюзии меня теперь и хватит. — Зевран, — обратился я к невидимому антиванцу и указал на генлоков-лучников, что были на одной из стен. — Устроим-ка мы маленькое кровопускание, — донеслось мне из пустоты, и я едва различил шаги, с хлюпаньем крови прошедшие мимо меня. Я тоже взялся за меч — на призывные стрелы тратить силы глупо. Лево-право, вверх-вниз, крест-накрест и так с каждым шагом и полупируэтом. Хроарист без излишней красочности разил противников — тупое мясо безо всякой тактики пыталось зарубить меня чем попало, безуспешно, естественно. Майрон реактивным истребителем пикировал на все, что двигалось, в первую очередь избавляясь от эмиссаров и стрелков. На Огрена набросился крикун, благо Алистер оказался рядом, и шрайк элементарно не успел увернуться, будучи атакован с обеих сторон. Алистер моментально отбежал подальше от неистового гнома — у Огрена если и были проблески сознания, то удар секиры он попросту не успевал остановить, так что Стражу постоянно приходилось контролировать свое окружение. Как вовремя мы вторглись, однако. Все главные силы полегли в мясорубке, что была на мосту и на пороге, отчего пока остальные подтянутся, мы успеем пересечь город. Чары явственно говорили, что Бранка находится дальше… Правда, думается мне, что она по всей вероятности стала маткой. Кардал прав, выжить тут просто нереально. Бедный Огрен. Площадь, лестница, коридор, снова площадь, туннель, кучи врат и дверей. Фух, вроде оторвались. Я вновь запер за нами двери с их странными гномьими механизмами и начал очищать отряд чарами. Зевран как угорелый носился между генлоками, когда иллюзия выдохлась, благо Майрон рядом пролетал и прикрыл драпающего эльфа. Я огляделся, это явно нижний уровень города. Обширных помещений тут будет мало, а того, что нас зажмут в туннелях, мы не боимся. Прекрасно. Поисковые чары нам в помощь, благо обратно можно будет просто перенестись, не хочу снова через Глубинные тропы идти. Мы продолжили наше путешествие по катакомбам, направляемые слабо мерцающим огоньком. Я остановился в недоумении. Зевран посмотрел по сторонам, его уши едва дрогнули, тоже услышал? — В чем дело? — Алистер посмотрел на наши удивленные лица. — Поет кто-то… причем жуть какую-то. — Зевран наморщил нос. — Про людоедов. — Скорее про порождений и вурдалаков. Идем, если кто-то способен заниматься столь сомнительным творчеством, то и на наши вопросы он ответить сумеет. Я продолжил путь, огонек вел нас все ближе к источнику голоса… женского.       В первый день они пришли — всех с собою унесли.       В день второй они напали и кого-то пожевали.       В третий день, явившись в гости, доглодали наши кости.       В день четвертый мы их ждали и от страха умирали.       В пятый день к нам заглянули и девчонку умыкнули.       В день шестой девчонки крик прямо в душу нам проник.       В день седьмой ей через рот рвотой вспучили живот.       В день восьмой тварье игралось, над девчонкой издевалось.       В день девятый девка злобно стала жрать себе подобных.       Вот она пирует сладко и готовится стать маткой… — Ох, вот только этой образины нам не хватало. — Огрен наконец расслышал голос. — Вообще-то это ожидаемо. Это же крепость, а матка способна наплодить тысячи порождений за свою жизнь. Живая казарма. Если мы все же на нее наткнемся, ее нужно будет обязательно убить. — А как эта… матка, выглядит? — спросил меня Зевран, но ответил ему Алистер: — Дункан говорил, что они похожи на жирных гусениц с верхней частью человеческого тела и лапками насекомого, растущими из спины. — Это матка харлоков так выглядит, есть же еще и матки генлоков, крикунов и огров, — уточнил я и остановился, услышав шаги. Знакомое эхо, возможно, дальше будет более открытое помещение. Я приказал быть наготове, и буквально через секунду мы вышли из туннеля и попали в широкий зал, в центре которого валялось несколько мертвых тел, а возле них на корточках сидела гномка. У нее был безумный взгляд, бледная кожа с трупными пятнами. Она вся была в струпьях, чьей-то крови и в каких-то грязных лохмотьях. Заметив нас, гномка выпрямилась и снова быстро произнесла свою песенку, а потом резко умолкла. Вурдалак, что же еще? Знатно переклинило ее. Я посмотрел на Огрена, может, он ее знает? Рука же узнал. Огрен оправдал мои ожидания: — Это Геспит, лучшая подруга Бранки. Не думал, что увижу ее в таком состоянии. — Глухой голос, доносившийся из-под шлема, скрывал эмоции гнома. Огрен явно волнуется и оправданно… Бранка жива — не значит здорова. Огрен обратился к вурдалаку: — Слушай меня, Геспит, это я — Огрен. Скажи, что же произошло… с вами. Вурдалак повернулась к нам и стала внимательно изучать. Потускневшие глаза начали сверлить Огрена, и, чему-то кивнув, искаженная сбивчиво заговорила: — Она стала одержимой… Это слишком мягкое слово. Святой Камень, в ней ничего не осталось, кроме тяги к Наковальне. Мы пытались убежать, но они нас нашли. Они схватили всех нас, превратили нас… М-мужчин они убивают… они милосердны. А женщин они хотят. Хотят трогать, лепить, комкать, менять, пока ты не наполнишься ими… Они забрали Ларин. Они заставили ее есть остальных, наших друзей. Она разодрала лицо своему мужу и выпила его кровь. А когда она поела, она начала надуваться. Она распухла и посерела. И стала пахнуть как они. Они переделали ее по своему подобию. И она начала делать их. Новых. Матка… Они берутся из нас. Потому они ненавидят нас… Потому они не могут без нас… Потому они забирают нас… Потому они сытно кормят нас… Но настоящим чудовищем… становятся не против воли, а по собственной воле. Бранка… любовь моя… Я умираю от чего-то худшего, чем смерть. Предательство. После этих слов гномка резко сорвалась с места и попыталась убежать, но брошенная Огреном секира разрубила позвоночник вурдалаку. Метко. Огрен тяжело вздохнул и подошел к дергающемуся телу, вырвав из него секиру и отрубив голову искаженцу. — Кхм, значит Бранка была ее любовью… Родная жена изменяла ему с бабой, — в растерянности произнес Зевран, переваривая суть сказанного вурдалаком. — Зевран, если ты хочешь жить долго и счастливо, то держи язык за зубами, а то ты их не досчитаешься, — рыкнул Огрен в сторону эльфа, и тот поднял руки в невинном жесте. Если антивец когда-нибудь и умрет, то только по причине длинного языка. Я подошел к стене, покрытой странным веществом. Это без сомнений живая плоть. Розовая, но с серыми прожилками. Весь туннель зарос этой дрянью органического происхождения. Сплошная стена плоти обрывалась каким-то щупальцем, вряд ли подвижным, так как он вростал в пол. Это такая корневая система? — Интересно, а если я ткну в эту фигню мечом, у нее пойдет кровь? — Зевран присел рядом с корнем, не рискуя его коснуться. — Судя по тому, как эта «фигня» выглядит, если ты ее ткнешь — она тебя задушит. — Огрен по широкой дуге обошел отросток. — Ну, нам как раз-таки придется идти по этому туннелю. — Я указал на светлячок, зависший прямиком перед покрытым плотью входом. Алистер передернулся, загромыхав броней. Переборов себя, мы направились внутрь. — Какая мерзость! Такое чувство, будто нас уже съели! — Алистер проследил взглядом волну, прокатившуюся по туннелю. Действительно, кажется, будто коридор сглотнул. — Даже если вас съели, то у вас есть целых два выхода, — схохмил я, внимательно прислушиваясь к звукам. Майрон на моем плече приоткрыл пламенеющую пасть, готовый в любой момент выдохнуть огонь. Через полчаса блужданий по туннелям наш отряд выбрался в широкий зал, почти всю площадь которого занимало Нечто. Это Нечто было раздутым, с десятками сосков, сотнями отростков, шестью подбородками, без волос на предполагаемой голове и с мелкими бусинками глаз. У оскаленной человеческой пасти не было губ, нос терялся на фоне лица, если оное, конечно, можно назвать таковым. Ну и чем мне это убивать? Судя по жировой прослойке — ни Сектумсемпра, ни Бомбарда эту дрянь с ходу не возьмут. Дилемма. Видимо, придется наскрести сил на Адеско Файр. Я задумался о том, стоит ли мне это делать или нет, ведь, если я потеряю сознание До того, как погашу пламя, то хана наступит всем. А может, ее Авадой?.. Ну, учитывая массу тела и предполагаемый гномий магический иммунитет... тоже не вариант. Урфаэль да бронебойная? — Бля… и где ее можно… ну… даже не представляю, как с такой… и вообще, да разве это баба?! Да это прям жопа натуральная! Оу. Огрена заинтересовал вопрос по поводу способа оплодотворения подобной твари? Если я ему отвечу, что будет?.. Наверно, лучше промолчать, у берсерка психика и так шаткая, незачем калечить ее еще больше. Бух. Я с некоторой степенью удивления взглянул на Зеврана, лишившегося чувств. Алистер тоже весь сперва побледнел, а затем и позеленел, и непонятно от чего — от вида этой твари или от стоявшей в помещении вони? Когда матка, заметив нас, зарычала, нам открылся прекрасный вид на ее гнилые зубы и стекающие по подбородку слюни. Судорожно сглотнув пару раз, Страж все же отвернулся и прочистил желудок. Майрон только раздраженно закатил глаза на это. — Энервейт. Я привел в сознание антиванца. Тот разлепил свои зенки, но вставать не спешил, с трудом осмысливая увиденное. Маска на лице заглушала тихий шепот, но я все равно услышал: — Я больше никогда не смогу смотреть на женскую грудь так же, как прежде. Я ухмыльнулся, раз шутит, то психической травмы у него нет. А ведь увиденное психически хрупкого человека вполне могло сделать импотентом. Хорошо, что асассин уже немного «того», как, впрочем, и все здесь присутствующие. Когда встреча с разномастными уродами — норма, то психика или нарушается, или закаляется. Матка взревела, и отростки ее тела пришли в движение. Эти алые щупальца подвижны?.. Да ну нахрен! Пусть эту гадину Майрон убивает, размеры зала как раз позволяют. Ткнув дракончика в бок и требовательным жестом указав в сторону смердящей твари, я произнес: — Жги. Полученный в ответ презрительный взгляд своей интенсивностью мог бы протравить стекло, но тем не менее, рептилоид соизволил слезть с моего плеча и бухнуться на каменный пол. Глаза моих спутников приобрели квадратную форму, когда мелкая крылатая ящерица начала расти в геометрической прогрессии. Этот облик майа соплей пришибет подобную тварь. Ну, и нас заодно. Я загнал отряд обратно в туннель, забаррикадировал его обломками каменных плит и выставил щит, полностью перекрыв проход. Рев дракона вызвал вибрацию по полу и стенам. Плоть туннеля судорожно содрогнулась пару раз и вновь затихла. Я вновь навел чары головного пузыря — нет у меня желания отбить у товарищей аппетит к жареному мясу. Осторожно расчистив завал, я осторожно вошел в зал, обозревая результат. Обугленный скелетик твари, больше походивший на корабельный остов, закопченные стены, пол и потолок, и порхающий посреди всего этого мелкий дракончик. В довесок пол был украшен россыпью мелких кучек пепла и косточек, похоже это были местные «придворные», а то и потомство. Отлично. После короткой передышки мы продолжили путь. Здесь туннели были чище, а гномьего интерьера больше. Судя по целостности построек, очень заметно было, что Орзаммар действительно старше, намного старше Боннамара. — Если мы где и найдем Бранку, то именно здесь. Ее врасплох не застанешь! — Огрен постучал латной рукавицей по красочной арке. Если судить по речам Геспит, то Бранка предала свою касту, обрекая на смерть всех, даже самых близких. Три сотни гномов, черт возьми! Огрен, видимо, не верит словам вурдалака или просто предпочитает не думать о поступках своей жены. Он сам понимает, что Совершенная свихнулась, как же он поступит с ней при встрече? Внезапно двери за нами захлопнулись, и за ними послышался какой-то грохот. Я посмотрел на металлическую пластину, что на манер гильотины едва не располовинила Алистера. Я уверен, что никакого напольного механизма здесь не было, тогда как?.. На какой-то шорох я повернулся уже вооруженный Урфаэлем. Лишь осознание увиденного остановило мою руку от спуска тетивы. — Браво. Не думала, что сюда кто-нибудь придет. Позвольте я буду с вами грубоватой, а то мне эти реверансы поперек горла уже. — Вполне себе живая и здоровая гномка в богато украшенном доспехе с высокомерием во взгляде взирала на нас с края скального выступа парой этажей выше. — Огрен, муж мой, странно, что ты до сих пор жив и тебе удалось найти сюда вход… надеюсь, и выход ты найдешь столь же успешно. Огрен скрипнул зубами. М-да, какая теплая… пламенная встреча супругов после стольких лет разлуки. Стерва — это не призвание, это образ жизни твой. Эта… Совершенная перевела взгляд на меня: — Оу, Серый Страж, дорогих нынче посыльных отправляет Орзаммар. Никак Эдукан умер и совету потребовалось мое мнение? Эндрин и при мне на ладан дышал, ничего удивительного… Я скажу вам то же, что и всем остальным. Посади Совет на трон даже пьяную мартышку — мне будет все равно. И знаете почему? Потому что мы проворонили наше главное оружие! Наковальня Пустоты, то, что создавало армию големов, то, чему завидовал весь мир, то, что не позволяло Первому Архидемону даже подняться! Она здесь, я ее чувствую… — Все… Геспит была права, она сбрендила. — Огрен мрачно зыркнул на свою супругу. — Эх, Бранка… да что ж с тобой стало? Ты ведь не была такой? Куда делась та добрая, милая девочка, с которой минуту поговоришь и уже видишь всю ее прелесть? — Я ваша Совершенная, — самодовольно ответила Бранка. Власть развращает… Вот уж действительно, посади макаку на трон… — Я тут кроме лириума ничего не чувствую. — Майрон по птичьи взглянул на Бранку, ее манера разговора оскорбила майа. Судя по всему, он подобно мне думает: убить гномку сейчас или чуток подождать? Лириум? Откуда? Я тут еще ни одной друзы не видел, по простой логике гномы в окрестностях городов должны были уже давно все выкопать. Или тут есть склад? — Чтобы расчистить путь назад, вам понадобится больше месяца, а еще сюда постоянно приходят порождения тьмы, а они не дадут вам расчистить проход. Так что у вас выход только один, идти вперед. — И что нас ждет впереди? — полюбопытствовал я. — Видимо, ты сама не смогла пройти дальше, поэтому-то и застряла здесь. — Лабиринт Каридина — ловушки. Все, кто были со мной, умерли, пытаясь пройти дальше. Я отдала ВСЕ ради наковальни. Короли… политики… это все эфемерно. Когда вы расчистите путь к наковальне… когда вы приведете меня к ней, я оглашу вам свой Выбор как Совершенной, любой, какой вы пожелаете! — Бранка ткнула факелом в сторону одного из туннелей внизу. — Весь Дом слег в том коридоре, охранную систему которого создал сам Каридин… Он знал ценность наковальни и… защитил ее. Надеюсь, что раз уж вы смогли пройти сюда, то и с ловушками вам так же повезет. Бранка вошла во тьму коридора, и отсвет факела в ее руках окончательно исчез. — Огрен… когда мы найдем эту наковальню, я убью твою жену. — Я с полной серьезностью во взгляде посмотрел в прорези шлема гнома. — Да я сам ее убью, треклятая ополоумевшая баба! — Огрен в ярости пнул стену. Я покачал головой и направился в тот самый коридор. М-да, трупы гномов, и все в разной степени разложения. Причины смерти гномов были самыми разнообразными, Каридин, подобно гоблинам Магического мира, не скупился на фантазию и жестокость. Я посмотрел на другой конец коридора за поворотом. Трупов там уже нет, стало быть, на этом Дом кузнецов и закончился… а может, там просто пол проваливается. Я бросил взгляд на охранных големов, после посыла Зова души гномов отлетели, а пустые оболочки остались стоять на месте, исправно светя во тьме лириумными рунами. — И что теперь? — Зевран внимательно изучал пол и стены, тщетно пытаясь обнаружить какой-нибудь подвох. Я направил руку на кусок скалы, трансфигурируя его в собаку. Бульдог начал пускать на пол слюни и вилять задом. Я мысленно приказал псу идти вперед, и с счастливым лаем животное помчалось по плитам… Хыдыщ! Я наклонил голову набок синхронно с рамалоком… Креативно. Наш отряд с интересом разглядывал абстрактную картинку на стене, похожую на пятно Роршаха, только вместо чернил тут были кровь, кишки и кости. Цветастая картина на стене слева оказалась горизонтальным прессом, отчего пса и размазало по правой стене. Это надолго, ловушки тут не одноразовые, придется подбирать комбинацию, напольные плитки тут с явным секретом — очередной бульдог стал натюрмортом с изображением канапе — стрела пригвоздила пса к полу, после чего плитка просто перевернулась, сбрасывая пронзенную тушу куда-то вниз… Я наколдовал воздушный пузырь вокруг тел каждого из отряда, ощутив предупреждающую вибрацию Перстня Лорда после активации очередной ловушки. Отрава появилась в воздухе, невидимая, неощутимая, а судя по столь сильной реакции перстня, еще и смертельно опасная. За пару часов мы разгадали головоломку и прошли через этот коридор, чтобы попасть в следующий, и так по новой, несколько коридоров подряд. Отряд отдыхал, пока я насиловал свой мозг на пару с Зевраном в попытке понять, куда нужно наступить, чтобы не получить анальную кару. Шипы, выстреливающие из пола, мне не понравились даже больше, чем пресс. По себе знаю — умирать, будучи насаженным на кол, очень больно и долго. Уж лучше мгновенная смерть от взрыва черепной коробки… У-у-у, как я ненавижу Бранку и Каридина! Повезло последнему — он умер прежде, чем я и Майрон добрались до него!

***

Уф, наконец-то мы вышли из лабиринта. Пришлось мне, устроив привал, ждать, пока истощенное маг-ядро придет в норму. Чем тут Бранка питалась два года? У нас-то законсервированный паек, а у Бранки что? Майрон с увлечением грыз лириумный кристалл, ввергая Огрена и Алистера в священный трепет. Кажется, безумие Совершенной еще и местная лириумная жила усугубила. Везет дракончику, кто б мне подобным образом возместил безвозвратно утраченные нервные клетки? Выйдя из прохода, я ощутил дежавю — утес, наковальня, лава внизу. Разве что в жерле Ородруина не было голубоватых лириумных жил и толпы големов. Причем големы были не только каменные, но и железные. Массивные великаны имели схематичное изображение бород по принципу печной решетки. Пламя вырывалось из щелей, и прорези для глаз алыми углями беспристрастно взирали в пустоту. Прежде чем я успел обезвредить големов, послышался гулкий голос, как будто кто-то пытался говорить из глубины пустого колодца: — Приветствую, странники, я Каридин. — Сия фраза вызвала у всех кратковременный ступор, ибо сказал ее один из здоровенных подошедших к нам железных големов. — Когда-то я был Совершенным для Орзаммара, и прежде чем вы пройдете дальше, вы будете вынуждены выслушать мою историю, иначе… вы ощутите ее на себе. — Ну… так рассказывай. — Огрен с сомнением посмотрел на покрытое копотью железо брони великана. Такой если и наступит, то не заметит. Грозный враг, что и говорить. — Я создавал людей из камня и железа, гибких и умных, как и любой солдат. Но никому не рассказывал о цене. Ни одному кузнецу, как бы искусен он не был, не по силам создать жизнь. Мне приходилась брать жизнь откуда-то еще, дабы оживить големов. Весь отряд посмотрел на меня. Ну да, я ведь им из камней только что собак строгал для обезвреживания ловушек. Майрон начал что-то бухтеть от возмущения. Дракончик же воплощение ювелирного искусства, разум и осколок личности кузнеца, создавшего Единое. Мой дед тоже жизнь своего рода создал, зажгя Пламя Айнур в сильмарилах. Правда даже Валар Ауле, гномью расу выстрогав из камня и оживив их при помощи Йаванны, не сумел дать своим изделиям Волю. Пришлось самому Эру Илуватару вмешиваться, так что создание жизни методом кузнечества и магии это весьма спорный вопрос, наверно зависящий от того, в каком смысле мы понимаем жизнь. Жизнь и существование вещи все же разные. Я посмотрел на големов. Каридин… мастер оборвал чью-то жизнь, заставив души просто существовать. Закованные в камень и металл, эти духи в большинстве своем потеряли себя. Те, что сохранили разум, уже измучены, так как не в силах даже пошевелиться без разрешения обладателя управляющего жезла. Големы, повернувшие головы в нашу сторону, проявляли любопытство, они не марионетки, они просто хотят свободы. Так почему же свободно двигающийся Каридин еще не освободил их души? Стальной Легион, состоящий из ста шестидесяти двух големов, пропал на перекрестке, не он ли это? — Сначала я брал только добровольцев, готовых отдать жизнь за свой город, но Королю Валтору этого было мало. Он начал посылать ко мне гномов насильно. Бескастовые, преступники… политические противники. Когда я возмутился этому… я сам ощутил на себе удары молота, чтобы осознать на себе всю тяжесть своего проступка. Я посмотрел в пламенеющие прорези для глаз Каридина. Может, это и неразумно, винить мастера… создавшего ту стрелу, что погубила кого-то, а не лучника, выпустившего эту стрелу, но… Голем — это не стрела. Большая сила всегда вызывает соблазны. Чем она больше, тем менее важной становится цена. Тут цена — жизнь народа. Один голем равен сотне легионеров… в бою. Но в жизни? Голем просто пустышка — бессмысленный истукан. — Ты сохранил разум, как? Все эти големы, которых я вижу, неподвижны, в отличие от тебя. — Моим ученикам хватило знаний, чтобы создать из меня голема, но не хватило, чтобы создать жезл управления. Эти големы охраняют наковальню, я ничего не могу с этим поделать. Я хочу уничтожить ее! Но ни один голем не может даже коснуться ее, желая нанести ей вред, а стоит мне подойти близко, и другие големы набросятся на меня. Я не могу так рисковать, кто тогда расскажет другим о моей цели? Прошу вас, вы смогли пройти сюда, вы сумеете ее уничтожить. На наковальне и так уже много крови, не позволяйте новой окропить ее! Мы переглянулись. Может, големы и грозная сила, может, в борьбе с Мором она и необходима, но цена слишком высока. Даже Майрон молчал, по его меркам голем это просто бесполезный мусор. Для меня же это просто призрак в массивных доспехах… проклятый и безвольный. Какая польза голему от его разума, если он сам ничего сделать не может? Лучшее понимание приказов?.. — Я не позволю вам уничтожить наковальню! — Откуда ни возьмись появилась Бранка. За нами шла, разумеется, и явно готовая. Я посмотрел на контролирующий жезл в ее руке. Решила в случае чего натравить на нас големов? Ради какой-то наковальни она уничтожила весь свой дом. Она идет по головам и даже не задумывается о тех, кто рядом с ней. Я перевел взгляд на Огрена. — Огрен, Бранка — твоя жена. Ты пытался вернуть ее два года. Ты больше всех нас понимаешь, что значит эта Наковальня Пустоты, но я уничтожу ее, подобные артефакты не должны находиться в руках безумцев. Твоя жена… ее не волнует цена. Мне плевать, Совершенная она или нет, она опасна. Решай. Как ты считаешь, что нужно сделать? Мне убить ее… или нет? Огрен замялся. Мой жесткий вопрос выбил его из колеи. Гном сглотнул, оглядел големов, Каридина, и остановил свой взгляд на безумных глазах своей супруги. Огрен шумно вздохнул, отрицательно покачав головой: — Я приму любое твое решение, ты командир. М-да, вот и почувствуй себя не командиром, а Богом. Что ж, он сам дал мне это право, но дабы успокоить Огрена, я все же спрошу: — Бранка, я предлагаю тебе выбор: либо ты с Огреном возвращаешься в Орзаммар, забыв о наковальне, либо… — Да чтоб ты в камень обратился! Я не позволю вам уничтожить МОЮ наковальню! Дернувшиеся было для атаки големы замерли неподвижными статуями. Памятниками. Я отпустил души, разорвав удерживающие их чары, отпустил всех, кроме Каридина. Бранка с недоумением оглядела застывших големов и, нахмурившись, взялась за меч. Каридин, не упуская момента, с грохотом подбежал к гномне и пинком железной ноги сперва разбил на щепки щит Бранки, попутно переломав в ее теле не одну кость, а затем попросту наступил ей на голову. Огрен, не выдержав, отвернулся. — Благодарю, — пророкотал нам Каридин. — Ты Совершенный, ведь так? И остаешься им, независимо от своего облика, ибо знания, возвысившие тебя до подобного статуса, все еще при тебе. Орзаммар не может решить вопрос, кто должен занять трон. Тиран или консерватор. Вернись в Орзаммар и реши этот спор, мы искали Бранку, что ж мы нашли ее. Но принять решение она уже не может, а вот ты… — Я не пойду в Орзаммар, я… предоставлю Выбор тебе. Ты мудр, это видно по глазам. Я встречался с эльфами раньше, видел их и знаю, что ты — не они. Совершенный может передать право выбора, создав корону для короля, так поступают каждый раз, когда Совершенный лично избирает короля. Я создам такую корону, и от моего имени ты возложишь ее на голову того, кого сочтешь подходящим для подобного бремени. Что ж, это его право. И тем более, меня подобное решение вполне устраивало. Каридин с нашей помощью начал разжигать горн. За несколько часов он создал монументальную конструкцию. Корона могла гармонично смотреться только на челе гнома, для иной расы он не подходил. Слишком тяжел и объемен, со строгим, угловатым дизайном, ни одной плавной линии. Я взял в руки массивный молот голема и, как он и просил, начал ломать лириумный артефакт, именуемый Наковальней Пустоты. Лириум опасен, очень опасен. Для магов в первую очередь. Взрыв артефакта сумел сбить с ног голема, меня же защитили щиты. В нависшей тишине голем подошел ко мне и поклонился. Передав мне в руки корону, Каридин подошел к утесу и прыгнул в лаву. Радикально. Впрочем, он же не задумывался о том, каким образом я обезвредил Стальной Легион. Пока Каридин работал, Огрен успел похоронить супругу, лишь взяв в качестве доказательства ее смерти золотой браслет с личным гербом. Я взвесил в руках золотой жбан, именуемый короной, и посмотрел на все еще горящий горн. После секундной заминки я трансфигурировал обычную наковальню и отцепил от пояса Великолепный Дар. — Что ты собираешься делать? — Дракончик вновь уселся мне на плечо. — Пусть этот венец, попав на голову гнома, и делает его королем, но он не делает его достойным правителем… Я исправлю это. С твоей помощью. Я посмотрел на Майрона. Это он специалист по ментальным практикам. Так пусть поможет мне заколдовать корону так, чтобы та немного подкорректировала поведение будущего короля, сделав его достойным вождем своего народа. Уж слишком много неподходящих королю черт характера я видел в претендентах, порой недостаточных, порой чрезмерных, что не позволит им в будущем привести свой народ к процветанию. Но это можно исправить. — Понимаю. — Дракончик оскалился мне, а я начал работу. Отряд уже укрылся в одной из комнат, дабы не отвлекать нас, да и разрушение наковальни грозило им смертью. Вот и выходит, что никто не узнает о чарах на короне Орзаммара. Я рассмеялся и запел, зная, что меня из-за грохота вряд ли кто услышит, да если и услышит, то просто не поймет:       В старинном королевстве, да не помню уж в каком,       Когда-то жил прославленный кузнец,       Но слух прошел однажды, что один почтенный гном —       Который в колдовстве кузнечном был бесспорно главный спец.       Узнав, что вдруг соперник появился средь людей,       От ярости готов был бороду свою изгрызть.       Решил посостязаться и явился к нему в дом,       Скрыв злую мысль лестью, спрятав в глубь души корысть.       Сказал ему приятельски «Давай-ка на пари       Три вещи откуем, но только ты мой друг смотри —       Частицы душ должны быть в них от каждого из нас.       Коль ты согласен, то тогда решим наш спор тотчас». Стучит, стучит молот кузнеца, Летит, летит время без конца. Старый гном бессмертен был, но все же проиграл — В трех вещах простых кузнец бессмертие отковал.       В другой неведомой стране, но через много лет       Жил врач такой, каких давно не видел белый свет.       Любой больной, что его знал, здоров вновь вскоре стал,       Ведь нож от кузнеца того в руках его сверкал.       Но как-то этот доктор очень позднею порой       По темным переулкам возвращается домой,       Но зла судьба — ограблен он и не вернулся в дом,       А нож, что в миг его убил — сковал тот самый гном. Стучит, стучит молот кузнеца, Летит, летит время без конца. Подлый гном коварство, жадность, зло — он все учел И нож волшебный кузнеца проклятье приобрел.       Еще упорней, услышав слух такой, сковал кузнец и меч,       Да только меч волшебный тот мог в мире все рассечь.       Что воин благородный жил, который им владел,       И что в своих больших друзьях он палача имел.       И как-то раз на правый бой тот воин поспешил,       И хоть он меч имел такой — но он не победил.       И день пришел — глава его слетела враз с плеча.       Топор волшебный старый гном сковал для палача. Стучит, стучит молот кузнеца, Летит, летит время без конца. И преподносит жизнь для нас еще один урок — Пусть добрый меч, но не всегда добро бывает впрок.       И чтоб навеки превозмочь злобы и страха тьму,       Кузнец бессмертный в одну ночь взял отковал иглу.       Оружием этим вряд ли можно было бы убить —       Ведь назначение иглы одно — лишь шить, да шить.       Но старый гном не лыком шит, он тоже не дремал,       И этот старый паразит тоже иглу сковал,       Не стоит радоваться нам победами над тьмой —       В долину смерти многие уходят под иглой. Стучит, стучит молот кузнеца, Летит, летит время без конца. Не нам решать, кто выиграл тот очень древний спор, Творят ведь разные дела меч, нож, игла, топор.