Чертополох

Уилл улыбается солнечным лучам весеннего Бергена и жмурит свои зеленые глаза. У него наконец-то спокойное настроение. И не только потому, что кофе, который, вообще-то, ему нельзя, был вкусным, а еще и потому что разговор с Томасом наконец-то успокоил мысли и чувства, которые бушевали уже пару дней подряд. Он выглядывает из окна снятой на пару дней комнаты и думает о том, что неплохо было бы пройтись по маленькому городку такой большой Германии, потому что урвать из дома удалось всего на пару дней, а терять свободное время совсем не хочется сидя в четырех стенах. Он одевает куртку и выходит из дома. Оглядывается по сторонам, рассматривая точно такие же одинаковые здания на улице, и решает идти. Просто вперед. Все еще морозный воздух окутывает со всех сторон сразу, щиплет за лицо и руки, кожа на которых сильно пересыхает в последнее время. Уилл прячет замерзшие в миг руки в карманы длинной черной куртки и набрасывает капюшон на голову. Впереди мелькает озеро, которое все еще покрыто коркой льда, и он, не задумываясь, сворачивает в ту сторону. На самом деле, может было не совсем обдуманно вот так бросаться в путешествие по совершенно незнакомой стране, но он ухватился за предложение сестры, как за свежий глоток воздуха. Как за возможность. Парень спускается по тропинке, усеянной маленькими камешками, и сворачивает в левую сторону, чтобы обходить озеро дольше. Ему подумать хочется о многом. В голове до сих пор звучит голосом друга Когда нибудь все будет хорошо. Уилл улыбается. Когда нибудь, это точно. - Что скажешь? - Что ты придурок, - отвечает Томас. - Ты умеешь поддержать. - Конечно. Уилл слышит, как тот выдыхает в трубку, и он может даже поспорить, что тот трет глаза сейчас и тянется за новой пачкой еще неоткрытых сигарет. Но поговорить с другом было пипец необходимо, чтобы хотя бы он знал. Кто еще, если не Томас? - Я всего на неделю, может на две. Но мне надо немного... развеятся что-ли, - Уилл нервно хихикает в трубку и смотрит на экран ноутбука, где светится рассписание рейсов на близжайшие сутки. - Хорошо. - И все? Так просто? - Ты хочешь истерики? - Нет. Просто... просто... - Просто я тебя понимаю. Но ты звони. Если все совсем... - Не будет. Не будет, Томас. Уилл тогда заверял Томаса, что хуже не будет, что все наоборот пойдет в другую, лучшую сторону, что в голове будут совершенно другие мысли. Нихрена. Там как был Ки Хонг, так и остался. Если не больше. Это же надо было так вляпаться. Уиллу совсем не нравится эта дурацкая затея. И не то, чтобы он против посмотреть на солнечный, жаркий Лос-Анджелес, но. Черт возьми внутри все орет о чем-то нехорошем. О чем-то таком, о котором он потом пожалеет и не раз. - Почему мы должны туда ехать? - Потому что он мой друг и пригласил меня на свою свадьбу, - Томас даже не отрывает взгляда от раскрытой книги. - Именно, пригласили только тебя, почему ты тащишь меня за собой? - Потому что. - Это не ответ, - Уилл нервничает, ему действительно все это не нравится. Его кроет отчаянным желанием вернуться домой в дождливый, но такой спокойный Лондон. - Да. - Томас, мне не нравится все это. Серьезно. - Ничего не случится, чего ты? - Томас поднимает на него взгляд и улыбается. - Развеемся. К тому же, ты хотел посмотреть другой город. Почему бы и не сейчас? Потому что, хочется сказать, но Уилл отворачивается к окну и скрещивает руки на груди. Знал бы он тогда к чему все это приведет, никогда бы в жизни не повелся на просьбу Сангстера. Уиллу встречаются на пути двое пожилых людей, говорят что-то на совершенно чужом и незнакомом языке и улыбаются сначала ему, а потом друг другу. Уилл растерянно кивает в ответ и ускоряет шаг. Он совсем не хочет думать в таком направлении, но дурацкие мысли сами сворачивают в то русло. Наверняка у них все взаимно и навсегда. Наверняка у них имена друг друга на запястях и никаких проблем. Наверняка они встретились вовремя, а не так, как он. Это было почти три года назад, а Уилл все помнит, будто вчера. - Ты идешь со мной, - бросает Томас, застегивая рубашку. - Мы так не договаривались. - Но ты все равно идешь со мной. Среди всех, кого я там знаю это только Ки Хонг, так что не обсуждается. - Тебе говорили, что ты эксплуататор? - Уилл смотрит недовольно, затем разворачивается и уходит к своей кровати. - Говорили. - Уверен, это был я. - И не раз, - Томас смеется уже в открытую, поправляя свои кроткие светлые волосы. Мимо проезжает белая БМВ и Уилл только сейчас понимает, что вышел на проезжую часть. Вместе с оознанием возвращается и чувствительность, потому как кожа лица уже горит от холодного ветра, а руки замерзли даже в карманах. Но домой идти совершенно неохота, поэтому парень идет вдоль улицы, оглядываясь по сторонам. В этом городке очень тихо. Машины встречаются редко, а люди еще реже, можеть быть, конечно, все дело в погоде, но Уилл рад даже такому раскладу. Он не знает как ему так повезло, но когда мыслей стало сильно много, что казалось еще чуть-чуть и потекут через уши и глаза, его сестра появилась очень вовремя со своей идеей свалить подальше, в незнакомый совершенно город, где ни они никого, ни их никто не знает. Уилл согласился моментально. Желательно еще, чтобы и не говорили с ним. Уилл никогда не задумывался, на самом деле, что когда-нибудь встретит того, чье имя будет у него на запястье. Потому что нереально прикоснуться ко всем людям панеты. Да и прикасатся к посторонним как-то, ну, по меньшей мере странно. Может именно поэтому в мире так мало тех самых родственных душ, которые друг для друга. А что если люди столкнулись в метро, или в какой-нибудь толкучке? Что потом? Они столкнулись и разошлись, а имена появились. А если вообще они живут на разных концах Земли? Если ждут вот так всю жизнь, а так и не пересекаются? Наверное, было бы лучше, чтобы вообще не было этой мути с родственными душами и предназначением. Чтобы люди не тешили себя напрасными мечтами о нереальном, далеком и почти невозможным. Почти. То самое слово, которое губит миллионы жизней. В нем прячется маленький гаденький червь надежды, что может быть все-таки когда-нибудь где-нибудь. Уилл проходит мимо кафе с невзрачной надписью, замедляет шаг, потому что оттуда предательски сладко пахнет свежесваренным кофе. Но встряхнув головой, парень идет дальше. Точно так же пахнет Ки Хонг - ароматным кофе, которое Уиллу, вообще-то, нельзя. Потому что будет болеть сердце и он даже не может назвать точной причины из двух имеющихся. Он бы не хотел тогда встречать своего соулмэйта. Не так. Если бы можно было вернуть время назад, Уилл сделал бы все, чтобы не попасть в солнечный, жаркий Лос-Анджелес, который сжег его в пепел. У него неприятно потеют ладони и на висках выступают капельки пота, и ладно бы еще июль или июнь, но на улице седьмое марта и это совсем ни в какие ворота. Уилл нервно поправляет краватку на шее и старается расслабиться, как говорит Томас. Но с каждым шагом в шикарный зал для гостей Уилла трясет больше и больше. Его руки перестают слушаться совершенно, сердце отбивает чечетку уже в горле, а в голове пусто. Он дергает Томаса за пиджак, но тот ловит взглядом своего друга и тянет поздравлять. Уиллу не хочется. Совсем. Но он переставляет ноги и подходит ближе. Он не слышит того, что говорит Томас, что тому отвечает этот его Ки Хонг. Он видит лишь протянутую руку. Если бы Уилл знал тогда что произойдет, к чему все это приведет, он бы никогда не пожал ее. Никогда. Парень замечает, как дрожит изнутри и спихивает все на холод, что стоит на улице. Он врет сейчас самому себе, но ничего страшно - он протянул так почти три года. Он молодец. Поворачивая голову, парень натыкается на кафе-мороженое. Всего секунду помедлив, заходит в здание и выдыхает с облегчением, когда его всего сразу обволакивает теплом. Внутри не так просторно, как в Лондонском Cake and Kisses, но уютно и спокойно. Он проходит немного и садится на свободное место за столиком. К нему сразу же подходит официантка: молодая симпатичная девушка, у нее большие карие глаза и широкая улыбка. Ее темные волосы собраны в хвост, но несколько прядей выбилось, которые она сразу же заправила за ухо. На правой стороне футболки у нее маленький бэйдж, на котром написано ее имя - Кристин. Она обращается к Уиллу на немецком языке, улыбаясь еще шире, на что тот машет головой в стороны, мол, не понимаю, извини. - Английский? - Спрашивает она на английском и Уилл кивает в ответ. Чашка с горячим какао приятно греет замерзшие руки и Уилл позволяет себе расслабиться, втягивая носом запах детства. Он осматривает маленькое помещение, натыкаясь взглядом на седого мужчину. Тот протягивает покупателю стаканчик с двумя разноцветными шариками мороженого и Уилл может рассмотреть на его запястье черные витьеватые буквы. Но мгновенно отворачивается, потому как свои отдают неприятной пульсацией по всей левой руке. Он встретил. Там у него Ки Хонг, точно такими же черными витьеватыми. - Ки Хонг, - говорит парень, с протянутой в его сторону рукой. Он улыбается так, что его глаза превращаются в две узкие щелки. Это смешно немного и Уилл может быть посмеялся, если бы мог. Но у него сердце громыхает все громче, да так, что, кажется, перестукивает шум, который стоит в зале. - Это Уилл, мой друг, я говорил, - отвечает Томас, когда пауза немного затягивается. Он незаметно стискивает пальцами его локоть и Уиллу ничего не остается, кроме как протянуть руку в ответ. Это он. Уилл понимает, что прав, потому как улыбка на лице Ки Хонга сменяется растеряностью, а пальцы выпускают его руку. Он тоже понял, тоже почувствовал. - Не может быть, - выдыхает Ки Хонг, так и продолжая стоять с по-глупому протянутой рукой. Уилл, честное слово, пытался заставить себя отвести взгляд. Он пытался не слушать, не видеть развернуться и уйти, но тело отказалось слушаться. Он продолжал стоять напротив своей родственной души с трепещущим сердцем и дрожащими руками, и должен был поздравить его с помолвкой. Здесь отменно готовят какао и Уилл пообещал себе обязательно заходить сюда все то время, которое он проведет в этом маленьком ютном Бергене. Он сделал еще один глоток и в удовольствии зажмурил глаза. Вкусно. Он согрелся полностью и теперь желание идти куда-то еще пропало совсем. Грубый чужой язык может быть и резал слух поначалу, но музыка, которую только что включили, вполне скрашивала этот недостаток. К тому же в маленьком помешении кроме него и работников никого. - Может быть еще что-то? - Спросила та самая девушка, что подходила к нему ранее. - Нет, спасибо, - Уилл показал на свой полупустой стакан и улыбнулся в ответ. Он смотрел на Ки Хонга и совершенно не знал как на все это реагировать. Хотелось уйти как можно быстрее и в то же время еще немного посмотреть на него. Хотелось поговорить, прикоснуться, но Уилл сжимал крепко челюсти и прятал непослушные руки. Все изменилось в одно мгновение, в котором Уилл хотел бы быть и не хотел в то же время. Уилл никогда не курил. Но сейчас сигарета показалось такой соблазнительной, что сил отказать себе просто не нашлось. - Можешь дать сигарету? - Он видел, каким взглядом посмотрел на него Томас. Полюбому все понял. Поэтому молча вытащил из кармана пачку, зажигалку и протянул Уиллу. - Спасибо. Уилл вышел из зала, несколько раз пошелся коридорами и наконец нашел нужную дверь. В лицо ударил свежий воздух и Уилл вдыхал его и не мог остановиться. Ему было абсолютно все равно как и кто на него посмотрит в этот момент. Он так и не закурил. Последние лучи заходящего солнца прятались за высокими стеклянными зданиями такого чужого города. Уилл смял пачку в руке сильнее, вглядываясь вдаль, пока глаза не начали слезиться. Он утер рукавом едва выступившую влагу и проморгал быстро несколько раз. Затем развернулся, чтобы вернуться в зал. У Уилла предательски подкашиваются ноги и останавливается биение сердца, когда они с Ки Хонгом встречаются взглядами. Тот стоит возле двери и смотрит на Уилла. - Прости, я... - начинает он, но так и не продолжает, запинаясь о взгляд Уилла. Мартовский ветер треплет холодными пальцами волосы, забирается под лацканы пиджака, и ведет с нажимом по тем местам, где должно стучать слишком горячее для его прикосновений сердце. Уилл не хочет видеть, не хочет рассматривать, но во взгляде Ки Хонга такое огромное сожаление обо всем, что не заметить его невозможно. Уилл кусает нижнюю губу, пытаясь сдержать рвущиеся наружу слезы. Чувствовать - это нормально. - Поздравляю, - говорит он голосом, лишившимся каких-либо оттенков. - Я должен был рань... - Не надо. Ки Хонг вытаскивает из нагрудного кармана кристально-белый платок, делает пару шагов навстречу и вкладывает его в ладонь Уилла. От прикосновения мурашки бегут быстро-быстро и ощутимо-ощутимо по всему телу, так, что оба вдрагивают. Но это, пожалуй самое интимное их прикосновение, которое когда-нибудь будет позволено. Уилл сидит с пустым стаканом уже неприлично долго, но идти куда-то еще желание как ушло, так и не появилось пока. Он слышит вибрацию в карамане, вытаскивает телефон и смотрит на дисплей. Там светится их с Томасом совместная фотография и он медлит пару секунд прежде, чем ответить на звонок. - Ты без меня жить не можешь, - константирует он факт. - Не льсти себе, - говорит Томас. - И все же? - Я хотел сказать, что... Вернее спросить, как у тебя дела? - Мы говорили буквально сегодня утром,- Уилл смотрит в окно, - Ничего сверхестственного не произошло. - Я обещал позвонить, - обиженно говорит Томас. - Ах да, точно, - Уилл ему, на самом деле благодарен. Он улыбается и продолжает, - Так вот, молодой человек, вы попали к личному секретарю Томаса Броди-Сангстера, что я могу для вас сделать? - Он смеется в трубку. - Что я хочу личную встречу, желательно в ночное время суток. - Даже так? Я могу вам... - Кончай, придурок, - посмеиваясь, говорит Томас. - Но я рад слышать, что все хорошо. - Хорошо, - вторит Уилл. - Уилл..., - Томас медлит несколько мгновений. - До скорого? - До скорого. Он выходит из теплого помещения и решает что, пожалуй, пора домой. На улице теплее не становится. Уилл ускоряет шаг и набрасывает снова на голову капюшон. Дорога домой мелькает быстрее, чем он шел сюда. Но к озеру парень сворачивает, не обращая внимания на усилившийся ветер. Он медлит, когда замечает на одной из трех лавочек знакомую фигуру. Быть не может. И вовсе останавливается, когда Ки Хонг подносит руки к лицу, согревая их паром. Уилл не верит. Не верит, черт возьми, в этот обман зрения. Он решает, что хватит сходить с ума, поэтому разворачивается и, по классике жанра, сильно шуршит ботинками по мелким камешкам, создавая сильно громкий шорох в этом тихом городке. Ки Хонг поворачивает голову на шум со стороны и резко поднимается с холодной лавочки. - Уилл, - говорит он, но продолжает стоять на месте. Он смотрит на застывшую фигуру в паре метров от него и не решается. - Это ты, - едва слышно выдыхает Ки Хонг, но слова эти повисают в воздухе осязаемой истиной. Уилл не оборачивается, вообще никак не реагирует внешне. Но Ки Хонг готов поклясться, что у того внутри море вышло из берегов, затапливая все, что попадается на пути, снося выстроенную с таким огромным усилием стену, оставляя оголенные чувства и эмоции, которые они не спрячут друг от друга, как бы сильно этого не хотелось. У него Уилл течет по венам вот уже почти три года, пульсирует в висках и отдает в каждом ударе сердца. А еще на запястье его имя и то самое единственное интимное прикосновение, как самое драгоценное в коробке воспоминаний. Ки Хонг сдался - он не может больше без. - Наверное, - тихо отвечает Уилл. - Наверное я. Уилл все же поворачивается к Ки Хонгу лицом. Тот почти не изменился с той их единственной встречи в живую. А стоит ли говорить о тех, что происходили каждую ночь в снах Уилла, он пока не знает. Но благодаря, или из-за них, Уилл знает, что это не смешно, когда Ки Хонг улыбается, а до дрожи в коленках трогательно. Знает, что в глазах Ки Хонга прячется ночь с миллиардами звезд, а после его прикосновений Уилл горит долго и по-настоящему. - Я могу спросить? - Не можешь. Ки Хонг знал, что именно так все и будет. - Я знаю, что не имею права. Но, Уилл, я эгоист, ты знал? - Ки Хонг пытается улыбаться. - И если тебе все равно, я просто пройду мимо, - он ставит на карту все, когда делает первые шаги в сторону Уилла. Ки Хонг ровняется с Уиллом и замирает всего на мгновение, трескаясь по живому, когда ничего не происходит. Он закрывает глаза. Но на следующем шагу он слышит рваный выдох, который слишком громко срывается с губ Уилла. Ки Хонг резко разворачивается, ловит чужое запястье, где горит свое имя, и дергает на себя. Это не жаркий Лос-Анджелес спалил Уилла в пепел, это был Ки Хонг.