Чертополох

Томас, вообще-то, расчитывал на что-то подобное. Поэтому совершенно спокойно открывает дверь и впускает в квартиру Ки Хонга. Они не обмениваются приветствиями, не пожимают друг другу руки и не обнимаются, как это делают друзья. Томас скрещивает руки на груди и смотрит. Ждет. И вот оно, он знал. - Ты же знаешь, где я могу его найти, - говорит Ки Хонг на что Томас просто продолжает смотреть. Ничего не говорит, не перебивает, не отвечает никак. - Черт, у меня едет крыша, - он трет лицо ладонями и Томас замечает, что на безымянном пальце у него нет обручального кольца. - Он мне снится. Я его вижу в прохожих. Томас, я свихнусь, - Ки Хонг смотрит Томасу в глаза. Тот смотрит в ответ некоторое время, затем выдыхает и проходит вглубь квартиры, шуршит чем-то и возвращается с маленьким листком, выдранным из блокнота. - Это адрес, - Томас протягивает бумажку Ки Хонгу. - Но ты не посмеешь сделать еще хуже. Хотя, куда еще. Томас закрывает дверь за другом и задерживает руку на деревянной поверхности. Он смотрит на пальцы, опускается взглядом ниже, где совсем еще чистое запястье. На самом деле, ему бы хотелось. Вот этого вот всего: чувств, эмоций, тоски, приправленной грустью, глупостей и серьезных поступков. Он не завидует Уиллу, но хотел бы, чтобы и на его запястье было имя. За окном два градуса тепла и сильно облачно, полюбому скоро дождь начнется. Томас раскрывает только купленную пачку сигарет и вытаскивает одну. Он выходит на балкон и затягивается, задерживая дым в легких, выдыхает и смотрит на соседнюю многоэтажку, где в окне горит свет. В голове всплывает размытый образ со сна, который ему снится уже на протяжении нескольких лет с перерывами. Томас никогда не видит лицо человека напротив, но точно знает, что там, во сне, всегда весна. Расплывчатый образ надолго в голове никогда не задерживается, заменяясь более реальными, ощутимыми, которые имеют четкие контуры и очертания. Томас докуривает до фильтра и бросает окурок в пепельницу, что стоит на одиноком стуле, как раз для таких случаев. Он вертит в пальцах синюю зажигалку, взвешивая все за и против, вспыхнувшей в голове идее. Что он теряет, собственно? Воздух пахнет непролитым на землю дождем и ночным городом. Чем-то едва уловимым и начавшейся весной. Томас куртку не застегивает. Поправляет высунувшийся шнурок на черно-белых кедах и сворачивает на тропинку, которая ведет к детской площадке. Она здесь небольшая - всего пара качель, две маленькие лестницы и горка, но этого вполне достаточно, чтобы целый день отсюда доносились радостные крики. Томас тормозит у одной из качалей, вмещает свою тощую задницу и раскачивается немного. Близжайший фонарь освечивает только проходную тропу, не доставая желтым светом даже до кромки зеленой травы, как бы сильно этого не хотел. Томас совсем немного приподнимает ноги над землей, но этого достаточно более чем, чтобы тело пробрало ощущением полета. В голове совершенно пусто, только дрожь в кончиках пальцев, потому что это всегда кайфово вот так уметь летать. На лице застывает довольное выражение лица. Внутри с каждым полетом все сжимается и Томас закрывает глаза, чтобы еще ярче и чувствительней. - Круто, да? - Врывается чужой голос в сознание. - Мне это место тоже нравится, - на соседнюю качель садится парень. Томас резко тормозит ногами, зарываясь носками кед в песок. - Извини, я не хотел помешать, - продолжает незнакомец. - Я просто сегодня возвращаюсь в Нью Йорк и хотел в последний раз посидеть здесь, - парень берется обеими руками за цепи, поднимает ноги и откидывается назад, прикасась макушкой почти к самому песку. - Так еще круче. Томаса никто так быстро не вводил в замешательство. Какой Нью Йорк? Какое нравится? Что вообще? Но, похоже, замешательство Томаса ни капли не смущает парня. Он взмывает вверх гораздо выше и смелее, чем это позволял себе Томас. Это почему-то немного раздражает. Томас автоматически тянется к сигаретам. Никотин действует моментально успокаивающе и становится немного все равно на то, что это место может принадлежать не только ему одному. - Могу я тоже? Томас даже не успевает рот открыть, чтобы что-то сказать. Парень сидит напротив него на корточках, зажимает между зубами сигарету и немного приподнимается, чтобы дотянуться сигаретой до огонька, что тлеет на конце сигареты блондина. Удары сердца становится чуточку быстрее и ощутимее, когда Томас может разглядеть озорные глаза в обрамлении густых ресниц, и родинки - ими усеяна кожа на лице незнакомца. - Спасибо. Томас не отвечает. Он вообще не знает как реагировать на взявшееся ниоткуда волнение и суматошные мысли, где озорные глаза занимают неприлично много места. - Я, кстати... Парня прерывает звонок телефона и он вытаскивает его из кармана куртки. - Извини, - бросает он Томасу и отвечает, поднимаясь на ноги. Он отходит немного в сторону, понижает зачем-то голос, но взгляд от Томаса не отводит. Его губы растягиваются в улыбке. Спустя пару мгновений, он прячет телефон обратно, выбрасывает почти целую сигарету в песок и возвращается обратно к Томасу. - Я ухожу. Спасибо, - за что именно тот благодарит Томас не понимает, но лишь кивает. - До встречи, - он протягивает руку и довольно улыбается, когда Томас, сначала недоуменно посмотрев, пожимает в ответ. Парень уходит так же быстро, как и появился. Томас смотрит вслед, а затем поднимается и спешит в сторону дома - первый дождь весны, он начался. В подъезде парень встряхивает головой, взьерошивает слегка влажные волосы и кутается сильнее в куртку - резко похолодало. Утром следующего дня Томас тянется к чашке, чтобы приготовить себе кофе и вспоминает незнакомца с россыпью родинок на лице. - Дилан, - исправляет он сам себя. Томас переворачивает руку внутренней стороной запястья вверх и ведет по буквам пальцами. - Дилан, - повторяет снова. Именно так зовут того парня.