Чертополох

Джиос - Селфи на фоне боли

Томас молчит. Впервые, наверное, за все время, которое он здесь. Сидит возле так называемого костра и смотрит, как языки пламени играют, отражая танец теней на вечно зеленой траве в Глэйде. После сегодняшнего пробега не то, чтобы сил нет, скорее желания. Он отмахивается от кудрявого Чака, отворачивается от непонимающего взгляда Минхо и встревоженного Ньюта. Закрывает глаза на провокации разбитого Галли. Разбитого, потому что только он один тут собран после поломки неправильно. У него не хватает всех кусков мозаики, поэтому и злобный такой. Томас мнет в пальцах травинку, точно такую же, которую постоянно жует Ньют. Их тут таких, на самом деле, не очень много, но Томас нашел. Он вертит ее в пальцах, не решаясь на что-то большее. Хочется, чтобы в голове было пусто, чтобы мыслей поток прекратился, превратился в пыль, оставляя Томаса в покое. В стороне шелестят листья на деревьях под порывом ветра, противно скрипят секции лабиринта, напоминая свои собственные мысли - такие же меняющиеся и давлючие. Их много, но все можно собрать и изобразить, как на карте. Только, черт возьми, все равно все ходы приведут к одному и тому же. - Сегодня ты мне не нравишься, - говорит Ньют, присаживаясь рядом с ним. Нет, пожалуйста, только не он. Томас просто кивает, отчего-то сминая эту долбанную травинку так, чтобы Ньют ее не заметил. Сейчас это кажется жизненно важным. - Все нормально? - А во все остальные дни, выходит, что нравлюсь? Слова слетают с языка необдуманно, быстро, будто стая птиц, которую испугал кто-то громким криком, но вернуть их все равно нельзя. Да Томас и не пытается. Продолжает смотреть на языки пламени, не удостаивая Ньюта даже взглядом. - Выходит, - говорит Ньют, спустя всего мгновение неощутимой неловкости. Томас сильнее стискивает пальцами поломанную травинку, продолжая неотрывно смотреть за танцем теней, слушать порывы ветра, под которыми шелестят листья деревьев и противные скрипы меняющихся секций. - Беги, Ньют, беги, - выдыхает Томас осязаемое желание. - Я, видишь ли, не очень справный после поломки, - Ньют хлопает себя по хромой ноге и поднимается с земли, отряхивая штаны. Не один Галли тут неправильно собран. Томас уходит в чащу леса и матерится сквозь зубы, когда видит перед собой Ньюта. Они смотрят друг на друга пытаясь не разглядеть во взгляде то самое. - Ты пожалеешь. - О чем? - Ньют провоцирует. Усмехается, скрещивает руки на груди и ждет. - Ты слабак, Томми, - доиграется. У Томаса сегодня нет желания разговаривать. Он не хочет контролировать собственные руки, которые нажимают на чувствительную кожу на запястье Ньюта, том, что не скрывает напульсник. Томас отрывает взгляд, поднимая его на уровень глаз Ньюта и, о да, наконец-то, его голова пустеет. Они валятся на траву. Томас подминает тонкое тело Ньюта под себя. У него темнеет в глазах, когда Ньют шумно втягивает сквозь зубы воздух. Томас ведет носом по коже шеи, руками залезает под майку и надавливает пальцами особенно сильно на ребра. Ему нравится то, как вдрагивает под ним Ньют, как кусает губы и сильно громко дышит. Ньюта хочется поцеловать, но это будет значит непозволительно много. Томас задирает ткань майки так, чтобы можно было положить ладонь на то место, где совершенно по-сумасшедшему сейчас стучит жизнь Ньюта, а после - повторить путь губами. Томас раздвигает худые ноги, устраиваясь между, и улыбается совсем спятившей улыбкой, когда с влажных Ньютовых губ срывается настоящий громкий стон. Одежда неприятно царапает липкую кожу, но Томас все еще пытается держать себя в руках перед отдавающимся Ньютом. Потом им будет больно, если сейчас все будет открыто. - Томми, - хрипит Ньют, цепляется пальцами за плечи, дышит, широко открытым ртом, и смотрит совершенно расфокусированным взглядом. Он плавится в руках, как воск. Такой Ньют особенно желанный. Такого Ньюта хочется до боли. И не только взять целиком и полностью. Томас сгребает его, такого открытого сейчас, в свои объятия и держит крепко, утыкаясь носом в пшеничные волосы. Ньюта бьет крупной дрожью, его дыхание прожигает кожу, а его пальцы впиваются до красных отметин. Томас закрывает глаза и вдыхает Ньюта в самые легкие. На следующий день они не разговаривают. Ньют прячет следы на коже под коричневыми тряпками, а Томас убегает с Минхо в лабиринт и это, пожалуй, самое точное определение. Ньют действительно жалеет, но пожалуй только об одном, - Томас так и не поцеловал его.