Чертополох

Галли нихрена не рад видеть их здесь. И вполне ожидаемо задает свой вопрос. Потому что, правда, какого дьявола их снова сюда принесло? Сбежали же из лабиринта, так зачем снова в этот ад возвращатся? А потом Ньют говорит весомую причину и все встает на свои места. Минхо, значит. То, что Галли предлагает помочь вернуть Минхо - как-то само собой разумещееся. Они были кем-то вроде... хм, сокамерники что-ли. Поэтому да, это определенно стоит сделать. Он искренен, вообще-то. Но реакция Томаса не удивляет - он сам бы себе не поверил. Сначала. Когда вся эта каша закручивается, и времени вообще нет ни на что - ни на вдох, ни на выдох, Галли все равно продолжает что-то кому-то доказывать. Правда, на его старания никто не обращает внимание - не до этого как-то, но Галли молчит и пытается. Потому что да, он виноват и да, он совершил ужасную ошибку. Первый раз бьет под дых новость о том, что у Ньюта нет имунитета. Второй, что он заразился. Галли не понимает этих уродов - почему все самое худшее достается, по сути, самым лучшым людям? Минхо они вытаскивают и немного сбавляют обороты. Галли отшучивается во всех возможных и не очень ситауциях. И снова и снова это делает, даже тогда, когда в спину дышит то самое чувство тревоги. А потом становится как-то совсем не до шуток. Они не просто бегут с Минхо - мчатся, что есть мочи за этой долбанной сывороткой, от которой зависит жизнь совершенно не того человека. Им не должен быть Ньют. Галли сильно ударяется коленом, падая, сдирает кожу на ладонях, но поднимается и догоняет Минхо, когда тот уже кричит Бренда! Бренда! Они должны успеть. Они должны спасти. Они должны... Были. Галли не верит в то, что видит. У него предательски подкашиваются ноги и снова очередной удар под дых. Минхо падает на колени возле Ньюта, а Галли не может сделать даже шаг в ту сторону. Тело окаменело. Он смотрит, пытается смотреть, потому что на глаза наворачиваются злые слезы и вот он тот самый переломный момент, который рушит его изнутри - в голове упорно не складывается картинка, потому что Где Томас? Где, блять, его обещанное Все будет хорошо для Ньюта? У него в душу залезает червь вируса, который, наверное, не до конца вылечили, потому что он упорно точит все то хорошее, которое Галли так старался там посеять. Он смотрит на разбитого Минхо, затем слышит женский всхлип. Ему для принятия решения не надо никакого времени. Галли поворачивается к Бренде и забирает из рук девушки шприц с сывороткой. Больной псих. Но он идет на негнущихся ногах к телу Ньюта, опускается на корточки и вгонит шприц в плечо, надавливая до упора. Минхо смотрит на него, как на умалишенного, но ничего не предпринимает. - У нас есть врач, - говорит он, неотрывно влядываясь в лицо Ньюта. - Ты что... - У нас есть врач, - повторяет Галли. - Мы отнесем Ньюта к нему. И там ему помогут. - Ты слепой?! - Минхо взрывается. Он хватает Галли за грудки и встряхивает. - Он мертв! Мертв, черт возьми! Понимаешь? Мертв! И никак ты ему не поможе... Ньют вскидывается, громко втягивает воздух в продырявленную грудную клетку, открывает черные глаза и снова теряет сознание. Больше они не медлят ни секунды. Максимально осторожно, настолько это сейчас вообще возможно, они пытаются что-то сделать, чтобы помочь Ньюту. Галли просит не говорить пока. Никому. Пока этот никто не поймет, что он натворил. Галли, в принципе, на многое не расчитывает, но Бренда кивает и уходит, оставляя их с Минхо наедине. - Почему? Галли закипает в мгновение ока. - Он его убил, Минхо. Взял, блядь, и убил. А потом оставил тело, как ненужную вещь, и умчался обратно. И ты еще спрашивает почему? - Ты не можешь знать наверняка. - Серьезно? Мне показалось, что у Ньюта торчал нож из груди? - Галли плюется ядом, понимая, на самом деле, что не с тем человеком. - Томас не мог. Он не такой. Ты не можешь судить о... - Да мне плевать, какой он! Я видел результат, Минхо! Он. Его. Оставил. - Галли чеканит каждое слово, стоя вплотную к Минхо. - И меня не волнуют его причины - он не смел этого делать! - Ты тоже не смел убивать Чака, - надавливает Минхо на самую болючую рану. - И именно ты был тем человеком, который за него отомстил. Или я ошибаюсь? - Галли смотрит Минхо в глаза, пытаясь донести, что он помнит и знает, и всегда будет выновным. - Я не прошу меня простить и воспылать ко мне любовью, я прошу дать этому кретину время, чтобы до него дошло, что именно он просрал, понимаешь? - А до тебя дошло? - Лучшего способа и придумать нельзя было, - Галли и сейчас пытается снова доказать. Всем и каждому. - Хорошо, - Минхо кивает и уходит в ту сторону, куда немногим ранее ушла Бренда. Дальше становится сложнее. И не только потому, что у Минхо дергается рука, когда он выбивает имя Ньюта на камне памяти. Но это нужно было сделать. Галли пытается доказать самому себе, что-то, когда берет в руки нож. Имя Чака - это, то, через что Галли никогда не переступит. Но правильно ли было - умереть, чтобы жить? Он пытается доказать себе снова и снова, что здесь его, место, что он его не отобрал. Получается из ряда вон плохо. Ночью возвращаются кошмары, а днем ни с кем не хочется разговаривать. Он все чаще пропадает в том месте, где спит спрятанный от мира Ньют. И разговаривает только с ним. Чаще всего молчит, конечно, пытаясь разслышать как тот дышит и успокаивается, когда это получается. Галли просит прощение у Ньюта за то, что сделал с Чаком, за то, как вел себя в глэйде и за то, что они смогли, но чертовски поздно. Он описывает то место, куда они выбрались и никогда не упоминает о Томасе. Даже о том, как видел, когда тот читал письмо. Галли знает, что оно от Ньюта, потому что не раз видел, как тот прятался от всех и писал что-то на пожелтевших листках бумаги. Дело, наверное, в том, что у него по-прежнему внутри сидит червь заразы, которая не покидает душу. Он точит дыры внутри Галли, пытаясь пробраться к шраму, что у него в центре груди. Это самое слабое место Галли. Если червь туда доберется - то неприменно выберется наружу, а Галли не сможет больше себя контролировать. Они никогда не станут друзьями, понимает Галли. Ни с Томасом, ни с Минхо, ни даже с Ньютом. И дело не в том, насколько они разные. Они не простят ему смерть Чака, он не простит Томасу Ньюта. И сам себя тоже никогда не простит. - Прекрати, - говорит Минхо, сильно стискивая пальцами предплечье, заставляя Галли смотреть. - Что такое? - У Галли внутренние демоны все глубже и глубже затягивают его на дно. - Прекрати существовать. Начни жить, придурок. Ты же говорил, что до тебя дошло. Червь заразы замирает у самого центра груди, у самого слабого места. Он смотрит на Минхо глазами Галли и понимает, что нихрена он не пробрется через шрам. Потому что ошибался. Потому что, оказывается, это самое сильное место в теле этого человека.