Все тени Тьмы, все краски Света

- Покайся в своих прегрешениях, - Мирдал, нацепивший выкраную из руин Храма в Утграде рясу, ещё в бессознательном состоянии приковал меня к кресту. Где он только нашёл его? Как он меня усыпил? - А откуда ты крест взял? - спросила я, дёргая лапками. Именно лапками и копытцами. В виде дракоши я явно заводила Мирдала сильнее, чем пони. Или же ему просто захотелось разнообразия. - Секрет! - объявил златошёрстный, пробуя путы на моих запястьях и переходя к копытам и хвосту. Я пыхнула на него из носа, едва не жалея, что не являлась огнедышащей дракошкой. - И что теперь? - растягивая время, я осмотрелась по сторонам. - Утопить тебя, чтобы проверить, не ведьма ли ты, - хохотнул Светлый, начав опускать мой крест, - хотя я и так знаю ответ... - Прекрати! Ты не наигрался ещё с этим?! Хватит! - Я заверещала, пока Мирдал с равнодушной мохдахой работал с верёвками на потолке моего же подвала в Ликдуле. Странно, но этот наглец действительно меня послушался, остановив меня перед самым чаном: - Только если ты примешь истинную веру, Тёмная, опороченная понями! Ах та-а-ак? Решил отыграться за Найтмер? - Никогда! Весь мир принадлежит пони! - ляпнула я и шмурыгнула копытцами об крест. - И вообще, скоро мы захватим весь мир! Подружим драконов с навами, Светлых с Тёмными и вместе с ними устроим подковный поход в другие миры! "Сла-а-авься Эквестрия наша свободная..." - От навов одно зло, как ты до сих пор не поняла!? - Вспыливший Мирдал прыгнул прямо на меня, отчего верёвки скрипнули и даже чуть продрались. - Один тебя чуть не убил, пока его не разодрала сама Селестия! И ты его ела, не давясь! Это при том, что тогда я ещё не знал, что ты сама из хищного вида и изобрела смертельное оружие... А, может, и не одно! Где же тут дружба? - Светлый взял меня за щёки и подвёл мою мордашку ближе ко своей - монашеское целомудрие давалось ему с трудом. Кажется, я слегка переиграла. Но на слова Мирдала не ответить не могла. - Добро есть в каждом из нас! Ты сам видел Сомбру и Пенеаша! - рыкнула я ему в морду. - Легче всего взять и порубать всех на куски, чем разобраться в проблеме! Только вот Герусет рвала ваш мир на части, чтобы обезопасить себя от навов. И где же была ваша Тьма, если самая худшая из вас причинила вашему народу столько боли? Или это и есть смысл Тьмы - сеять повсюду только войну и смерть? - Так я и не за Тьму... - подмигнул Мирдал, пристраиваясь на моих бёдрах и кладя задние лапы мне на живот, водясь по бокам передними. - Я за самый чистый Свет... Самого правоверного Покона! Ты била своих учеников, развращалась как только можно, питалась душами... Тебя и Селестия за такое не поблагодарит! Сем ты не демоница с нижних?.. - Давно не был с демоницами?.. - Я хитро прищурилась, выгибая навстречу животик. - В прошлый раз именно одна такая тебя опорочила... Мирдал даже опешил, угрожающе подняв когти к одной из верёвок: - Я выплыву, а ты нет. Кстати, состав я заменил. Я слил в бак все твои оставшиеся запасы "возбудителей". И свои тоже. Я сглотнула. О, чейнджлинги... У этого дракона была самая извращённая фантазия на свете. Ну, не считая моей. - Ми-и-ирдал... - запинаясь, проговорила я, ощутив, как всё вокруг меня сжимается. - Если ты меня туда опустишь, да ещё и на кресте... Я же просто взорвусь! Мне и захлёбываться не придётся! Пожалуйста... Я сделаю всё, что угодно, если только ты уберёшь меня подальше от этой дряни! - Это не дрянь, попробуй сама и уверуй, - Мирдал зачерпнул немного розоватого раствора в ладонь и поднёс к моей пастьке. Я не удердалась лишь от одного сладковатого запаха и невольно пригубила вылитое мне на язык. Мои внутренности воспылали, от моего разгульного лона по всему телу жарким желанием. В это меня хотят погрузить... - Не!.. надо... я... Ааааа... - Я закатила глаза, предвкушая, что могу помереть от удовольствия, только лишь окушувшись в пучину страсти, даже не успев булькнуть... И в тот же момент крест начал медленно опускаться. Я перемешала мольбы, просьбы, уговоры и угрозы, дёргаясь на кресте, когда мои копыта коснулись поверхности чана, а в нос ударил аромат... Не объяснить, какой! Но я хотела его - ещё и ещё, была готова войти в эту смесь с разинутой пастью, захлёбываться и плескаться в нею, пока не завершу свою жизнь в таком оргазме, что мне и не снился! И совершенно забыла, что в своём беспомощном положении я не могла утолить пламя, что вспыхнуло у меня между лапок и замерло там, прожигая меня по самую душу. Мирдал был рядом со мной, прямо у моего живота, сидел на моих лапах, но он отнюдь не спешил со мною соединяться в телесной любви, вместо этого, когда мои ножки окунулись в "воду" по пятки, и дракону было уже трудно на мне сидеть. Чуть не сваливаясь с наклонившегося креста, Мирдал, плюхнувшись прямо в рясе в чан с любовным составом, подарил мне ещё пригоршню, полив мне теперь прямо на щёлку... Вопль, огласивший весь подвал и половину Нашара, не мог ни в малейшей мере передать то, что происходило со мной. Я выгнулась на кресте до боли в лапах, зажмурившись и издав новый выкрик. В тот миг я даже не подумала о том, что могло происходить с Мирдалом, и происходило ли вообще, всё кругом оказалось во власти отчаянной, взбешённой страсти. Я ощутила тяжесть в груди и снова прижалась к кресту, изо всех сил двигая задними лапками, пытаясь высвободить из-под пут не столько их, сколько мой хвостик, единственное, что сейчас могло помочь мне хоть чуть-чуть развеять безумное желание довестись - прямо сейчас, немедленно! Однако жидкость помогла мне быстрее, поцеловав мои створки, когда моя деревянная "дыба" вошла в воду полностью, оставив на поверхности лишь мою мордочку да растрепавшуюся гриву. Но первую Мирдал заткнул поцелуем, позволив подышать собой, прежде чем я погружусь в полное беспамятство. И при этом ещё и медленно провёл пальчиками по нежной передней дырочке, вороша мех по её краям. - Вдохни поглубже... - Дрожащим голосом посоветовал дракон, снова присаживаясь на меня, стоя надо мною как хищних над добычей. В то время, как одна маленькая пони с дикими визгами "Нет, не надо, только не это!" барабанила копытцами, другая ненасытная кобыла со зловещим смехом спрашивала, чего я жду. И вправду... Я посмотрела на Мирдала сверху вниз и с огромным трудом впустила в свою дрожащую грудку воздух, набрав столько, сколько могла взять в таком положении... И едва успев задержать дыхание, когда крест полностью ушёл под воду. Мирдал, не удержавшись, погрузился со мною, обняв мвоё беспомощное тело, что приковывало и топило его самого не хуже, чем меня верёвки и крест. Я не могла определиться, плохо ли мне или хорошо... Скорее второе, настолько я была извращена, до встречи с золотым лишь скрывая свои позывы быть на краю смерти... И наслаждаться этим. Я ощутила внезапное давление внизу живота и поняла, что жидкость действовала и на дракона - или, по крайней мере, на него действовало моё утопление в ней. Сконцентрировавшись на том, чтобы не глотнуть и не вдохнуть этот чудесный яд, я полностью отдалась на волю Мирдала - да и как я могла ему помешать? Вот только воздуха я достаточно захватить не могла и теперь, впустую надув щёчки, закрутила головой, пытаясь дать дракону понять, что мои дела плохи... И снова неимоверным усилием сдержалась, когда скользнувший по моему животу стержень наткнулся на щёлку и слегка углубился в неё. Но вот когда коготки ёрзавшего во мне от желания и духоты Мирдала прогладились с нажимом по моим открытым из-за разведёных в сторону лап подмышкам, я просто не могла себя обуздать и, чуть не ударившись головой о крест, с тонким жалобным смехом, похожим под водой на стон или вой, выпустила пузырьки прямо в бородатую солнечную мордашку, лишь добрее и хитрее оскалившуюся, проникая в меня чуть глубже. Приподнявшаяся во влаге ряса открыла золотой живот, который соприкоснулся с моим, дрожа точно так же... Но кисточка, неторопливо поигрывавшая с бабками и пястями, давала понять, кто владел положением на самом деле. Я забурлила, втянув в себя самую малость жидкости и тут же сжав пасть, но и этого оказалось достаточно. Кашель рвался из моей груди копыто в копыто с растущим желанием, которое ничто не могло снять, в отяжелевшей голове появилась туманная дымка, душа затрепетала пойманной в клетку птичкой, а мой золотой ловец продолжал тыкаться своей такой твёрдой и мягкой кисточкой под копытца, обвивал ножки и щекотал пальчиками мои беззащитные подмышки. Я жалобно заскулила для самой себя, ощущая, как грудь разрывает от недостатка кислорода, а лёгкие уже начинают сжиматься, переработав весь свой запас! А когда нетерпеливый самец всплыл, чтобы обновить собственный, этот скул превратился в отчаянный, полный ужаса визг! Он покинул меня в такой момент, выйдя из меня, заменив свой расправленный орган пальчиками задних, разминавшими мне щёлку и пропускавшими зелье прямо в моё лоно, будто оно было захлебнувшимися лёгкими... И на этом моменте желание стало просто невыносимым, смертельно невыносимым. Духота совершенно перепуталась с наслаждением, внутренности запылали от вптиывавшейся в нежные части сладости... Которая не могла удовлетворить ни одно из моих желаний, лишь усиливая голод! - Брррлирбрраблбль! - Я выкрикнула имя Мирдала себе в пышную гриву, сама не узнав его и не различив. Теперь везде вокруг меня была лишь всё та же жидкость. Обдирая до крови, я под этот вопль сумела выдернуть хвост и в безумной страсти, подкреплённой нехваткой драгоценного воздуха, обвила что-то твёрдое и дёрнула вниз, уже почти захлёбываясь, когда Мирдал ткнулся мне в морду, зажав пальцами нос и пустив мне в пастьку маленький глоток живительного воздуха. Слишком маленький - он мог лишь ненадолго продлить мою муку, и мой дёрнувшийся хвост опал, в то время как хвост Мирдала нырнул в моё ноющее лоно и ткнулся прямо в клитор, заставив меня выдохнуть обратно всё то немногое, что мне досталось. Сердце стучало с огромной частотой, сознание постепенно оставляло меня и я попыталась вернуть отданное, но получила лишь жаркую и удесярившую муки пустоту. Второе Солнце завис надо мной, сам не зная, освобождать ли меня поскорей или накинуться, раздирая в волшебном удовольствии, но пряная жидкость, целовавшая его оголённый кончик, предрешила ответ, обрекая нас на сладкую и блаженную смерть. Округлый надутый золотой животик вновь соприкоснулся с моим, впалым и плоским от безводушной агонии, грудка Мирдала прижала ткань рясы к моей груди, растерев шёлком соски, а пасть ещё раз обхватила мою, даря ещё немного жаркого, бедного воздуха с парами дьявольского зелья, продолжая держать меня на гране смерти. Но половина этого живительного дара просто вышла через зубы к поверхности от чистого, заливистого хохота - мой хвостик обвивал стержень и ворошил кисточку о кончик, а его щекотал меня глубоко, и щекотка эта лишь становилась резче из-за розовой смазки. В почти бессознательном состоянии я выгибалась навстречу Мирдалу, позволяя ему со всей возможной жёсткостью прижимать меня к кресту. С каждым новым движением я ощущала не только боль в пораненном хвосте, не только пожирающее меня желание, но и свет... Мирдал, даже охваченный этим проклятым составом, всё равно брал меня по своей воле, со всей искренностью и любовью ко мне. Перестав обращать внимание даже на пережатые крылышки, жалующиеся на такое испытание, и погрузившись целиком в столь приятную от осознания опасности нашу с ним близость, я отодвинулась от Мирдала и раскрыла пасть во всю ширь, выкрикнув прямо в воду! Дракон совершил свой последний рывок, сам еле перебарывая желание вдохнуть, но нуждаясь во мне сильнее, чем в жизни. Стержень протолкнулся в меня вместе с моей собственной кисточкой, хотя Мирдал так и не вынул собственный хвост. Но более сильнге распирание лишь сделало меня теснее и уже, когда я выдохнула свой последний запас в оргазменном забытьи. Его жаркое ещё сильнее, чем теснота в лёгких, семя, испачкавшее нам кисточки и согревшее хвост, выдавило из меня последние крохи сознания. Мирдал поцеловал меня, но ему уже нечего было мне подарить, кроме своей любви да погубившего нас состава... С большим сожалением, что покидаю этот мир, но с радостью, что это произошло так, ч в блаженстве отпустила себя и вдохнула... И, хотя вдох не был приятным, и хотелось закашлиться ещё больше, он не оказался смертельным. Мирдал лишь добавил эксцитойл к моему старому "консервирующему" составу, а не заменил его! Всё моё тело протестовало против того, чтобы "вода" влилась в меня, я закашлялась, захлёбываясь, и дрожью своего тела окончательно опустошила и Мирдала, схватив его стержень хвостом так крепко, что собравшийся выплыть дракон оказался так же привязан ко мне, как я к кресту! Пока я бурлила, ощущая, как лёгкие наполнились до предела и в то же время насытились кислородом, Мирдал и сам вынужден был раскрыть пасть, заглотнув собственный состав - грива его расплылась, концы рясы взмыли вверх, вылупленные глаза и забившие подводные штормы крылья показались мне в тот момент лучшим зрелищем на свете, а через мгновение захлёбывающийся Мирдал приник ко мне со всей своей драконьей силой и любовью Светлого, превращая меня в один сгусток чувств, способный лопнуть в любой миг и поглотить нас обоих! Такой метод спасения был сейчас действительно более осуществим, чем долгое развязывание узлов... Цветастая энергия осветила весь подвал ярче, чем день, когда наши потоки, радостно переплетаясь, прошли прямо через стекло, чуть ли не оплавляя его, и не разлились довольными лужами по холодной плитке, чтобы через микг сформировать наши тела, жутко кашлявшие и барахтавшиеся даже на суше. Я готова была придушить Мирдала за такую шутку, и придушить по-настоящему, но лапки мои ослабли и опали, а после кашля вырвался из глотки довольный стон, а не ругань. Но зелье ещё действовало на меня... Нет, оно в полной мере действовало на меня! И даже кашляя и выплёвывая на шерсть дракона водный раствор, я под всё тем же желанием двинула тазом и бёдрами, вжимаясь в Мирдала гораздо сильнее, чем в крест, и ощущая, как самцовый орган распирает меня до предела, подводя меня к самому чудовищному оргазму, который я только ощущала... И который почувствовала через мгновение, закричав имя Мирдала теперь уже внятно - и на все миры! И это сразу после того, подводного!.. но мой любимый был настолько мне благодарен, что, кувыкаясь и извиваясь со мною по полу, опустошился в меня снова, уже полностью добрым семенем без привкуса опасности и смерти. В нём, напротив, чувствовалась особенно ярко наша вечная любовь, соединившая нас и спасавшая во всех испытаниях.