Ловушка для оборотня

Баки не открывает глаза: последнее, что он помнит — код, вгрызающийся в голову, и Барнс хочет понять, где он. Главный минус Зимнего солдата для его «работодателей» — после сна происходит перезагрузка системы в исходную версию — в личность Джеймса Бьюкенена Барнса. Иногда Зимнего прячут в криокамеру прямо во время сна, но в этот раз, похоже, Баки никто не запечатывал: под ним холодный камень, тело определяет положение как лежачее, руки связаны. Баки мысленно ухмыляется: оставленные только связанными руки — это очень, очень серьезный прокол. Потому что не только Зимний солдат может убивать. Баки открывает глаза и рывком вскакивает на ноги, готовый убивать и оглушать прямо сейчас любого, кто покусится на его свободу. Убивать некого: он в одиночной камере, вокруг — одни голые стены, даже зарешеченного окошка нет. Хотя, может, это и не камера, а какой-то подвал. Баки меняет позу на более свободную, оглядывает себя: всё те же вакандские штаны — Барнс помнит, как он рывком натянул их под отсчёт — и всё. Через босые ноги чувствуется холод камня, но это сейчас несущественно. Баки ещё раз оглядывает голые стены без каких-либо предметов и мебели и подходит к двери. Прислушивается — тихо. Тянет на себя плавно дверь, но она заперта. Баки кивает сам себе, смотрит, в какую сторону открывается дверь — и встаёт за косяком: теперь первый, кто войдет, обречен. И второй тоже. А войдет кто-нибудь обязательно, Баки это знает: пока существует оружие, всегда есть искушение им воспользоваться. Он быстро справляется с веревкой: бывали оковы и посерьезней. Чтобы пленить солдата, руки ему надо заблокировать или за спиной, или отдельно друг от друга, особенно стальную. Пока Джеймс ждёт, он думает, что у нынешних «работодателей» могло просто не оказаться криокамеры вблизи. — … очнулся — вырубите и поместите в камеру, — велит кто-то в коридоре не очень громко, и Баки напрягается, готовый к прыжку. Быстрая оценка ситуации — одно из основных умений, пригождающихся в запутанной, полной бегства и выслеживания жизни Барнса. Шокер у первого он выбивает к самой дальней стене одним ударом — интересно, они знают о том, что Зимнего не вырубить простым шокером? — у второго оружие за спиной, но он даже не успевает его достать: оба отправляются к богам раньше, чем понимают, что их убило. Противный хруст позвонков в ушах — одно из явлений, к которому Баки уже привык, хоть и не рад. Он обыскивает обоих, переодевается в более удобную и практичную одежду, распихивает по карманам всё необходимое и прихватывает оружие второго. Вещей при них минимум, судя по одежде, они тоже из области охраны — солдаты, охранники или «рабочая сила». Барнсу плевать: сейчас значение имеют два пункта: собственная свобода — и местонахождение Т’Чаллы. В здании девять этажей, на каждом этаже — чертова прорва сотрудников. Тех, кто обращает на него внимание, Баки вырубает, тех, кто пытается его схватить, Барнс убивает, те, кто по уши заняты своими делами — остаются живы. Через полчаса исследования здания Баки добирается до выхода с полным пониманием того, что вакандского оборотня в здании нет, вероятно, или сам Зимний, или «работодатели» переправили его в другое место. Ухо по-прежнему чешется, и Джеймс набирает на «взятом на время» телефоне номер единственного человека, который станет ему помогать, или хотя бы доставит куда надо, несмотря на любые преграды. — Да? — голос друга звучит настороженно, и Джеймс его понимает: неизвестный номер на телефоне Капитана Америки может означать любую угрозу. — Это Бак, — выдает он быстро, сокращая собственную кличку до приемлемо-скоростного результата. — Нужна помощь. Слова «мне» и «твоя» он опускает за ненадобностью, приветствие тоже, как наименее важное. В любой момент в ушах может зазвучать ненавистный код. — Где ты? — спрашивает Стив, Баки слышит, он уже готов вылететь и помочь. — Чёрт знает. Номер пеленгуй, — отзывается Барнс: самое смешное — он действительно без понятия, в какой он сейчас стране. Не в Ваканде, это точно. — Оставлю телефон в здании, буду ждать у ближайшего моста. Если не найдешь — значит, я под кодом. Упоминание о коде значит для Баки фразу «Спаси меня!». В целом мире только Стиву Роджерсу, другу детства, он же Капитан Америка, с его усовершенствованными физическими данными и навыками бойца под силу остановить Зимнего солдата, идеального убийцу. Идеальное оружие. Ещё около получаса Джеймс сидит у воды под ближайшим мостом, невидимый для окружающих, и, глядя на блеск волн, пытается вспомнить, что случилось… Когда? Вчера? Неделю назад? Вряд ли больше, Зимний тоже не железный, чтобы быть без сна больше. И пытается этим оживлением памяти заглушить в душе лихорадочное гадание, кто придет первым — Стив или голос в ухе. Сам Баки капсулу передатчика нащупать пальцами не может, хоть убей: то ли вживили, то ли запихивали от души. В небе слышно гудение какого-то летающего средства, и Барнс настораживается, вслушивается, подбираясь к прыжку. — Баки? — негромко зовут снаружи, голос разносится эхом под сводами моста, и Джеймса несколько отпускает: этот придурок успел первым. — Тут, — он подтягивается на руках над парапетом, прыжком встает. Сразу без приветствий предупреждает: — Если стану Зимним, выруби меня. В ухе хрень, через которую мне могут прочесть код. — Понял. А теперь рассказывай, — Стив на секунду обнимает друга, мешая ему начать, и Барнс неожиданно понимает, что Роджерс мог и не прилететь. Не простить попытку себя убить… — Спасибо, — говорит он, когда объятие заканчивается, и, наверное, второй раз в жизни вкладывает в простое «спасибо» столько чувств. Затем рассказывает всё: сначала — что нужно сделать, потом — что натворил. Стив присвистывает и идёт с другом к своему летательному аппарату — для самолета маловат, да и знаков Роджерса не носит… — Увёл? — кивает Баки на машину с рассеянным интересом. — Старк дал. Я сказал, что дела срочные, — отзывается Стив, захлопывая за ними дверцу. — Так… Может, тебя сначала куда-нибудь… на операцию? — Если знаешь, где мне вытащат без вопросов эту хрень из уха и потом не арестуют как известного террориста — вперед! — огрызается Барнс. — Но времени у нас в обрез. — И людей тоже… Ладно, расслабься, — кэп копается в компьютере, а Джеймс откидывает голову назад, действительно немного расслабляясь: если Т’Чалла в плену, он вытащит его откуда угодно. Если мёртв — он будет мстить. И уж точно потом отработает предательство доверчивого короля… Когда капитан всё-таки находит адрес почты принцессы Шури и печатает ей сообщение, передатчик оживает: «Желание. Ржавый. Семнадцать…» — Стив, Зимний! — орёт Баки, и Стив бросает сообщение, бьёт Барнса по болевой, погружая в темноту на достаточное время, чтобы зафиксировать его в кресле. Просыпается Баки от того, что у него дико болит голова. Вокруг темно, руки зафиксированы — и Джеймса окатывает холодным страхом: неужели Стив не справился, и Баки всё же попал к «работодателям» — кем бы они ни были? — Эй? — зовёт он хрипло, и в кабине включается свет: — С каким Баки я говорю? — Слава богам, — выдыхает Баки, прикрывая глаза. — Я не стал Зимним… — Ты очень старался, — Стив треплет друга по плечу, но развязывать не спешит, и это правильно. — Принцесса Шури сейчас будет, с ней охрана. Она очень зла на тебя. — Догадываюсь, — Джеймс слабо ухмыляется. — Заслуженно. — Развязывать пока не буду. Если что — скажешь, опять вырублю. — Пулю в лоб — и нет проблем, — фыркает Барнс почти равнодушно, и Стив ёжится, слыша в голосе друга безнадежность. — Эй! Всё будет в порядке, — бормочет он. — Ты не виноват в том, что творил… — Но мои руки в крови, — Джеймс закрывает глаза, надеясь, что предательство — последняя миссия Зимнего, взятая против согласия Баки. Потом он постарается запереть этого убийцу всеми силами… Снаружи скользят по кустам огни летающего корабля. — Эй? — прорезает темноту девичий выкрик. Принцесса Шури прибыла вместе с Окойе.