Ловушка для оборотня

Т’Чалла приходит в себя без следа обиды или злости. Печаль есть: он обещал защиту, и не смог защитить. Наверняка Джеймс сейчас чувствует себя виноватым. Что ж, когда он выберется из этой передряги, Барнс поймёт, что волноваться было не из-за чего… — Он очнулся, — произносят в микрофон где-то рядом с ним, и король прислушивается к себе и приглядывается: сероватое свечение в комнате — следствие только ночного видения оборотня, и оно говорит о том, что в комнате нет ни одного источника света: то ли отключено электричество, то ли его нарочно поместили в комнате без света, чтобы проверить реакцию. Т’Чалла сосредотачивается на восприятии: голую кожу щекочет холодок, руки больно оттягивает металл. Он висит на цепях. — Киса, перекидываться пока не советую, — доносится откуда-то сверху насмешливый голос. — Лапки поломаешь. Оковы и цепи прочней твоих когтей — титан и вибраний, — голос делает паузу, чтобы выделить следующие слова. — Как и клетка. — Это ты, — хрипло говорит Т’Чалла, прикрывая глаза: когда он закончил попытки, охота оказалась удачной, но теперь король не знает, что стоит делать с… добычей? Это сравнение вызывает улыбку: добыча ещё не поймана. — Я, всегда я, — подтверждает голос с усмешкой. — Жаль, малышка Накия так и не рассказала, как ты перекидываешься. Накия… В глазах короля на миг темнеет от ярости. Одна из его охранниц, умелая, душевная… хрупкая и сильная, сейчас находящаяся в медцентре Ваканды — но находящаяся постоянно и, видимо, уже до конца жизни. Тихая сумасшедшая, остро реагирующая на приход любых живых существ… — Ты хотел увидеть, как я перекидываюсь? — говорит он, ничего не слыша — и почти становится пантерой, когда разум останавливает его: в таком положении он, если и вправду перекинется, вывернет или сломает руки, и не сможет поймать добычу. — А ты меня освободи — и сможешь увидеть очень близко, как я перекидываюсь. — Нет, киса, свободным ты мне не нужен, — смеется голос. — Жаль, что не перекинулся, видно, Накию ты не очень любил, а? — С сумасшедшим о любви говорить бесполезно, — отвечает король старательно ровно: он пробует на прочность цепи, но они пока не поддаются. — О, я нормален. Так нормален, что сам себе удивляюсь, — отзывается голос. — Жертвую в благотворительные фонды, посещаю выставки, участвую в принятии политиками больших решений… люблю кошечек. Сейчас вот хочу много-много кошечек, таких вот шустрых, как ты, чтобы политики принимали решения, которые мне будут полезны. Дай каплю крови, кисонька? — С кровью мой дар не передается, — предупреждает Т’Чалла сухо. — И через укус не передаётся. Это — благословение Баст королевской семье. — А вот мы это и проверим, — Т’Чалла видит, как из темноты к нему выходит человек со шприцом. Пленник делает несколько движений телом, будто чуть подтягиваясь и опускаясь: тело работает нормально. Адекватно. — Если не получится сделать кошечек из твоей божественной крови — зашлю кого-нибудь к принцессе. Кого-нибудь, кто станет членом королевской семьи, получит благословение Баст и станет кошечкой. А потом следующий и следующий, пока у меня не будет много-много кошечек… Как думаешь, сколько кошечек может получиться из одной принцессы? Слыша этот бред, Т’Чалла понимает, что и сам начинает сходить с ума — не от страха, как Накия — от ненависти, расплавляющей разум, поглощающей душу, убивающей всё доброе, что есть во владыке Ваканды. — Через мой труп, — голос звучит хрипло, сухие губы не подчиняются, зато подчиняется всё тело. Он раскачивается на цепи, благо, висит невысоко, ногами достаёт «лаборанта»: слышится сухой хруст позвонков, голова того поворачивается под неестественным углом. Шприц выпадает из рук. — Первый, кто прикоснется ко мне — умрёт. — Ай-яй-яй, а ещё мудрый и добрый король Ваканды, — голос противника звучит расстроенно. — А на деле — такой же убийца, как твой друг Барнс. Джеймс? На секунду Т’Чалла замирает, затем снова принимается подтягиваться всем телом — два раза вверх, один раз — вниз, повисая всем телом, пытаясь разомкнуть цепь. — Что с Барнсом? — спрашивает он напряженно, и даже догадывается, что сейчас услышит. — Да ничего. Жив-здоров… убивает потихоньку, — голос звучит скучно. — Убивает для меня. Жаль, таких, как он, много не наделаешь: ручная работа, филигрань. Таких всего шесть в мире было, а остался он один. Зато таких, как ты или Эрик, есть шанс наделать много… Кстати, как думаешь, если скрестить Эрика и Шури… пардон, леопарда и пантеру — детеныши будут? Т’Чалла немеет от нового оскорбления, мышцы напрягаются — и в глаза ударяет луч фонаря, сводя на нет всё его отличное ночное видение. Впрочем, вслепую биться он тоже умеет: «фонариконосца» постигает та же участь, что и «лаборанта». — Ай-яй-яй, ты мне так весь штат перебьешь, — вздыхает обиженно голос. — Злобный король Т’Чалла… Как думаешь, если я приглашу сюда твоего друга Джеймса, у него получится взять у тебя крови для новой армии кошечек? Ты ведь его не убьёшь, а? А он меня послушается… На Т’Чаллу снисходит безнадёжность. Он закрывает глаза, оставляя лишь слуховое восприятие для обнаружения новых врагов, и принимается расшатывать звенья: два подтягивания вверх — одно вниз с крученым поворотом запястьями. — Киса, да не трудись ты. Я на этих цепях лайнер поднимал, — снисходительно сообщают сверху. Т’Чалла молчит: лайнер висел неподвижно, а вот он, вакандский оборотень, висеть дохлой тушкой не намерен. *** По указанному адресу находится завод чего-то там во Франции: огороженная территория, мощная охрана, полная секретность… Окойе даже почти вспоминает на бегу, кому он принадлежит — но потом становится не до того. Заборы Зимний берет легко и стремительно, как скаковая лошадь, успевая по пути обезвреживать ток на заборах и охрану неподалёку. Бьёт он в глаза: на телах вполне могут оказаться бронежилеты, на головах — сталь, и только глаза охранников должны видеть. Меткость у Зимнего холодная и безупречная: один выстрел — один глаз, если противник не умирает, то обезврежен. Едва заканчиваются пули в пистолете, Зимний солдат поднимает оружие мертвого охранника, и так — цепью. За ним тянутся трупы и воющие люди, но Зимнему всё равно. Окойе и Стива передергивает, принцесса вовсе перекидывается, чтобы бежать впереди. Вакандским оборотням не страшны пули, что брат, что сестра могут увернуться от любой. Зимний солдат отбивает пули стальной рукой, видя их траекторию раньше, чем пули коснутся его. До входа в здание они долетают за несколько минут, но всем, кроме Зимнего, эти минуты кажутся веками, наполненными грохотом и кровью. Внутри тишина. Точнее, тишина наступает после того, как Зимний без звука укладывает ножиком одного охранника у входа, а принцесса в прыжке — другого. Все замирают. Внезапно Шури-пантера шумно принюхивается и бежит вперед. — Она чует запах Т’Чаллы. За ней! — Окойе бежит следом, пояснение дано только для Зимнего, который ориентируется не на нюх зверя, а на собственные инстинкты и навыки. Он кивает и следует за ними, на автомате отслеживая тех, кто появляется за ними и из боковых дверей. Стрельба по-прежнему точна: один глаз — смерть одного врага. Т’Чаллу он находит раньше принцессы. *** Несколько часов — или дней? — король висит на цепях, дни его состоят из физических упражнений: подтягивание — снова подтягивание — скольжение вниз и рывок с верчением. Иногда — раскачивание и сворачивание шеи очередному «лаборанту» со шприцом. Иногда — уворот от летящих дротиков с какой-то гадостью. Иногда неудачный: пара царапин от дротиков на бёдрах Т’Чаллы уже затягивается, но король чувствует, что дело не в царапинах. Дело в дряни на концах дротиков. Когда в очередной раз распахивается дверь — слишком громко, слишком звонко — Т’Чалла уже не так бодр. Его клонит в сон, но сдаваться нельзя. Он снова раскачивается, целясь наугад — и промахивается. На секунду Т’Чалла видит глаза Джеймса без капли узнавания, темные и целеустремленные. Зимний солдат. — Тебя всё-таки отправили взять у меня кровь? — хрипло и безнадёжно спрашивает он. — Ваше Величество! — зовёт полный боли и гнева голос Окойе, и Т’Чалла оживает. Раз здесь Окойе, может быть, Зимний солдат… — Цель — спасти Т’Чаллу, — напоминает голос стражницы, и Зимний кивает, вскидывает оружие, целясь в почти расклепавшуюся усилиями короля цепь вместе с подтверждением: — Цель — спасти Т’Чаллу. После выстрела король повисает на одной руке, раскачивается, морщась. Зимний подлетает к нему — и стальной рукой рвёт цепь на второй руке. Ловит обнаженное тело короля. — Цель достигнута, — он вопросительно смотрит на Окойе, когда сверху раздается голос: — Спасибо-спасибо, забирайте кису себе, а я возьму вторую, и разойдемся мирно. — Где Шури? — Т’Чалла, успокоившийся на мгновение, открывает встревоженно глаза. — Где Шури? — он почти кричит, оглядывая всех: Окойе, Капитан Америка, Зимний солдат… — Цель выполнена. Выполняй вторую задачу, — велит Окойе самым командным тоном, каким может. Зимний кивает, молча передает владыку на руки Роджерсу — и, разворачиваясь, исчезает в коридоре. — Прикрывай короля щитом, — бросает Окойе и идёт следом: судя по тону, она забыла, что Капитан Америка все же человек, а не второй Зимний солдат. Но это неважно. — Я… могу идти… — нагой король вырывается, но он слаб. Стив накидывает на него свою куртку, вглядывается в расфокусированный взгляд. — Тебе что-то вкололи? Подождем внизу. Баки справится, — обещает он, но владыка Ваканды вырывается и встает босыми ногами на пол. — Это не Баки, — бросает он прежде, чем превратиться в пантеру, и Стив, бормоча: «Знал бы ты, на что он ради тебя пошёл!», кидается следом за очень извилисто несущейся пантерой: похоже, королю и впрямь что-то вкололи, так что Роджерс успевает ещё отбивать щитом нацеленные на Т’Чаллу пули. Зимний влетает в зал самым первым — и видит некрупную пантеру, бьющуюся в какой-то энергетической клетке. — Желание — Ржавый — Семнадцать — Рассвет… Ровный уверенный голос звучит в зале, пока Зимний солдат, не обращая на него внимания, идет к клетке. Когда слова заканчиваются, солдат продолжает идти. — Чёрт, да почему ты не реагируешь? — человек возле энергетической клетки соскакивает со стула, теряя всё своё хладнокровие. Зимний, не обращая на него никакого внимания, протягивает стальную руку и дает разряд. Так он разряжает батареи, отключает сигнализации, проходит в металлоискатель с оружием… Когда разряд гасит клетку, Зимний мгновенным движением поднимает стальную руку, отбивая пулю, и тут же второй стреляет в ответ. Впрочем, он промазывает: Зимний солдат сосредоточен сейчас на достижении второй задачи миссии, а не на убийстве стреляющего в него. Пуля только проходит по виску странного типа, и тот, утирая кровь рукой, пятится прочь на крышу. — Принцесса Шури? — первой в зале появляется Окойе, следом влетает Роджерс, и его в бок толкает вторая пантера. Первая мурчит, и целую минуту Окойе и Капитан Америка созерцают приветствие двух родственников-пантер. — Ребятишки, пока! — оживает на стене динамик, и Т’Чалла поднимает голову, вслушиваясь в ненавистный голос. — Не успеете добежать до выхода — всё взорвётся, чтоб вы не растрепали всему свету, как сильно я люблю кошечек. Жаль, конечно, терять такое наследие, но — остается ещё Эрик! Капитан Америка и Зимний солдат, не сговариваясь, смотрят в окно. Зимний мгновенно находит какой-то штырь, вытягивает из одного из карманов веревку, подбирает ещё что-то мгновенно, не задумываясь, он сотворяет спуск «маятником», закрепляя веревку где-то у ограждения одним броском, и Роджерс понимает его первым: подхватывает на руки короля-пантеру и катится вниз на одной руке. Окойе спускается второй, Зимний с принцессой-пантерой — третьим. На спуске Зимнего взрывается всё здание, и Солдат успевает сгруппироваться в полёте, чтобы хищница не переломала об землю лапы.