Ловушка для оборотня

Через пару часов после того, как Капитан Америка попрощался с другом, его провожают к границе страны двое охранниц. Роджерс уже почти уходит, когда его окликают. — Капитан, подождите. Т’Чалла говорит с ним о том, что интересовался группой «Мстители», что хочет заручиться их поддержкой, когда Ваканда вступит в ООН, так сказать, откроется миру. Стив ничего не обещает, но и король пока говорит как неофициальное лицо. И только почти закончив, Т’Чалла оглядывается по сторонам. — Капитан, я хотел бы увидеться с Джеймсом, — мягко, почти просительно говорит он, и Стив только теперь соображает, что лечение короля неокончено: взгляд его по-прежнему несколько расфокусирован, а дыхание сбоит. Выходит, король Ваканды буквально выпрыгнул с больничной койки и примчался сюда — чтобы увидеть Баки? — Джеймса нет со мной, — честно говорит Капитан Америка. — Мы с ним уже простились. Он сказал, что нашел новое место, где может спрятаться, жить и работать нормально, и он ушёл. Я даже не знаю, где он сейчас. — Вот как... — карие глаза тускнеют, становятся грустными, и Т’Чалла выдыхает: — Извините. Я ошибся. Роджерсу хотелось бы сказать, что всё будет хорошо, что Баки ещё вернется, но он не хочет врать, потому что не знает этого наверняка. К тому же — Баки верит, что приносит лишь неприятности. Поэтому Стивену остается только откланяться и выйти из Ваканды, чтобы дома объяснить ситуацию Старку, не называя лишних имён. Окойе не приходится врать: вернувшийся Т’Чалла не спрашивает у неё ничего про Барнса. Он долечивается и продолжает обычную королевскую жизнь, разве что теперь намного пристальней наблюдает за новостями в мире, особенно за новостями о террористических актах. Жизнь в шахте после жизни в Гидре кажется Баки почти раем: работает он много и до такого состояния, чтобы просто упасть и уснуть. В таком состоянии не думается ни о чем: ни о Гидре, ни о Стиве, ни о тех, кого они с Зимним убили. По выходным Барнс ходит в местный спортивный зал, по вечерам иногда смотрит телевизор, в основном новости — мировые (про Мстителей, про политику) или местные (про события Ваканды и политику короля). Т’Чалла сотрудничает со Стивом, страна Ваканда выходит на мировой уровень как самая технологичная. Барнс улыбается при мысли, что малыш Стиви теперь видит Т’Чаллу намного чаще его самого. Это… забавно. И нет, Барнс не ревнует. Он просто рад за тех, кого любит. Раз в месяц Джеймса выводят из шахты под конвоем. Остальные каторжники думают — допрашивать, но на самом деле его поднимают в лабораторию принцессы Шури: она всё ещё работает над декодировкой, и утверждает, что работа уже помогла ей улучшить созданный ранее искусственный интеллект. Барнса обследуют, берут биометрические данные. Принцесса Шури говорит, что для корректировки нужна ещё пара исследований, потом можно будет убирать код. Барнс ей верит. В первый раз он понимает, что находится не в полной безопасности, когда ночью над ним кто-то произносит слова, от которых сон слетает с него быстрее молнии: — Желание… Ржавый… Баки даже не дожидается слова «Семнадцать»: птицей взлетает с кровати и вбивает тому, кто читает код, нёбо в мозг. Потом сам обыскивает тело, сам вызывает охрану, сам объясняется с Окойе. — На кого он работал, мы уже явно не узнаем, — хмурится глава охраны, разглядывая мёртвое тело с окровавленным лицом. Барнс пожимает плечами: — Извини, запаниковал, — буркает он. Окойе вздыхает и велит охране: — Карцер на три дня. Оба они понимают, что Окойе не злится, и что карцер на самом деле — не наказание. Просто для демонстрации остальным заключенным, работающим на шахте, что тот, кто нарушил правила, будет наказан. — Инцидент на шахте? — интересуется вечером Т’Чалла, слушая отчёт. Окойе пожимает плечами: — Двое «исправляющихся» подрались, один убил второго. Ненамеренно. Первый напросился сам, я разбирала, так что — виновник посидит в карцере, потом продолжит работу. Надеюсь, это послужит ему уроком. Т’Чалла кивает и оставляет эту тему: охрана шахты — целиком в ведении Окойе, а король ей доверяет. Говорят, добыча вибрания выросла с тех пор, как король вернулся после того похищения, значит, всё в порядке, проверять не стоит. Карцер — не самое страшное, и через три дня Баки работает, как ни в чем не бывало, до полной усталости мышц, до цветных снов на подушке. Иногда цветные сны переходят в кошмары, тогда Баки просыпается и долго смотрит в темноту. Он и вправду помнит всех, кого убил Зимний солдат, и не сказать, что никто из них этого не заслуживал. Но не все и заслуживали. Третий визит к принцессе становится переломным, и Барнс не знает, рад он этому или нет. Когда все данные уже сняты, Шури говорит, что в следующий раз он придет уже на саму операцию, поэтому останется здесь на несколько дней, чтобы мозг пришел в норму. Сердце Баки бьется сильнее обычного: неужели наконец-то Зимнего нельзя будет вызвать? Пусть даже, как говорит Шури, объединятся воспоминания, зато не надо будет бояться новых жертв… Баки теряет бдительность и не торопится, когда над шахтой появляется "Королевский Коготь", а охранницы не убыстряют шаг, следуя распорядку. Но Баки непроизвольно вздрагивает и убыстряет шаги, слыша вдали тихое: «Джеймс!». Барнс успевает зайти за уступ и спуститься в шахту, а Т’Чалла не уверен, что всё разглядел точно. Вернувшись в свою конуру, Баки получает ужин и сворачивается клубком на койке. Он скучал по Т’Чалле, он понимает это, и сердце рвётся из груди. Он опасен королю. Он обещал… Он лежит, пытаясь уснуть, пока шаги не останавливаются у его каморки. — Джеймс Барнс, на выход. *** — Мой король! — Шури привычно склоняется в поклоне, демонстрируя покорность и смирение, пряча в улыбке лукавство и вызов, но на этот раз Т’Чалла не спешит смущаться и краснеть. — Твой король, — спокойно, немного задумчиво соглашается он, и Шури растерянно выпрямляется. — Расскажи-ка мне, сестра, что за интриги ты плетешь за моей спиной? — Брат? — Шури шокирована, от подобного обвинения глаза её становятся растерянными и обиженными, а Т’Чалла продолжает внимательно на неё смотреть. — Здесь был Джеймс Барнс, — поясняет он, и Шури кивает. — Но ты не говорила мне, что он в Ваканде. Где прячешь? — Во-первых, ты не спрашивал, — Шури выпрямляется, становится настолько прямой, будто стержень проглотила, глаза её сердито зеленеют. — А во-вторых, я его не прячу. Он появляется у меня раз в месяц на обследовании, я же обещала ему декодировку, помнишь? — Помню. Я тоже ему кое-что обещал, — губы Т’Чаллы поджимаются. — И куда он девается потом? — Я не знаю, — Шури злится всё больше, это похоже на допрос — а они так близки были с братом с детства — и вот теперь он ей не доверяет! — Я говорю Окойе, что нужны обследования — и Дора Миладж его приводят. — Ещё и Окойе, — Т’Чалла вздыхает. Сложно признать, что глава твоей охраны, преданная тебе, как ты думал, до мозга костей, верная, умная, хорошо относящаяся, что-то скрывает. А он-то думал, что знает всё о своей стране и своём окружении. — Хотел передать тебе, съезди домой. Матушка переживает, — бросает Т’Чалла уже на пороге лаборатории, и выходит, не глядя на сестру. Вечерний вызов его величества застаёт Окойе за патрулированием, и она отвечает. Бывает такое, что Т’Чалла вызывает её, поэтому звонку она не удивлена, но первый же вопрос заставляет главу охраны понять, что всё сложно: — Где Джеймс Барнс? Недолгое молчание с её стороны длится около пары секунд, потом женщина отвечает: — В шахте. — Почему? — По собственному желанию, — быстро отвечает она, слыша в голосе повелителя нотки ярости, и ответ, как ни странно, немного успокаивает его. — Хорошо. Я сейчас нахожусь у шахты. Передай охране, пусть выведут его оттуда. Я хочу поговорить, — Т’Чалла молчит ещё несколько секунд, потом продолжает: — И тебя тоже ждёт долгий разговор. Позже. — Приняла к исполнению, — ему кажется, или голос Окойе в телефоне действительно дрожит? Голос бесстрастной обычно, прямолинейной главы королевской охраны? Затем Т’Чалла отключается и ждёт.