Друг из Парги

— Этот Доган-ага мне кого-то напоминает, а вот кого именно — никак не могу понять. — Мехмед и Зеки-ага находились на балконе и обсуждали произошедшее в янычарском корпусе. — Меня больше удивила ваша речь, повелитель. — хранитель покоев немного покашлял — Янычары поняли, что вы такой же простой человек, как и они. Не боитесь того, что потеряете авторитет? — Понимаю твою озабоченность, друг мой. Ты прав, но уже ничего не исправим… — подумав несколько минут, султан продолжил — Хотя, знаешь… Как сказал сегодня один малознакомый мне человек: «Вы показали себя честным, а янычары, как дети — лжи не примут». — Кто бы вам такое сказал? — не понял ага, немного подходя к падишаху. — Тот самый Доган-ага — глава корпуса. Мне удалось с ним немного поговорить. Такое чувство, что я знаю его очень давно. — Мехмед сел за свой стол и стал изучать карту Персии — Разузнай о нём всё: кто он, откуда, сколько лет служит. Вообще всё, что возможно. — Как прикажете, повелитель. — Зеки-ага уже собрался уходить, но правитель остановил его: — Прикажи приготовить обед и накрыть стол в саду. Туда же и позови Аго-хатун. *** — Мне это не нравится. Мне это совсем не нравится. — в отвращении скривилась Аго, когда в компании Эке-хатун и Фахрие-калфы вошла в свою новую комнату на двух человек — А может всё-таки не надо? — Ты сама согласилась на это, хатун… — напомнила калфа, показывая на большой сундук в углу комнаты — Там твои новые вещи. Ты пока живёшь одна, но не факт, что это надолго. — Да, точно… А я совсем забыла. Как же так вышло — ума не приложу. — Фахрие оставила подруг осматриваться и осваиваться, но остаться тут было суждено лишь одной из них — Ну и зачем это всё, Эке? Ну почему он так поступил со мной? — Кто и как? — брюнетка, что совершенно отрешённо участвовала в беседе, стала с интересом рассматривать содержимое сундука гречанки, пока та ходила и возмущалась. — Султан! Неужели ему принципиально, живу я на этаже фавориток или нет? — девушка топнула ногой и, поняв, что её совершенно не слушают, села на тахту рядом с Эке — Ну и что интересного ты нашла в этом ящике? — Смотри, какая красота! — хатун достала из сундука небольшое украшение для головы и примерила на своих волосах — Как тебе? — Бери всё, что понравится. Хоть весь сундук — мне всё равно. — Аго безразлично махнула рукой в сторону подарка. — Я не могу. Это всё — твои вещи. — темноволосая покачала головой. — Хотя бы её возьми, а то мне будет неприятно. — гречанка дотронулась до украшения, что было на голове Эке — А давай вместе посмотрим, что в нём? Заодно и выберешь себе что-нибудь… — Хорошо, но если меня вдруг спросят про новые вещи, то я скажу, что это всё — твоя идея. — рассмеявшись, девушки с энтузиазмом стали разбирать вещи. — Девушки… — в комнату снова вошла Фахрие, которая, обычно, не приносила хороших новостей — Аго-хатун… Повелитель ждёт тебя в саду. — Меня? — держа в руках какой-то красивый свёрток из серебристо-серой ткани, гречанка немного растерялась, забыв совсем о том, что в этом гареме больше нет девушек с именем Аго. — Ты дурочка или прикидываешься? — похоже, что злить лишний раз эту калфу точно не стоит — Быстро в сад! — Конечно, Фахрие-калфа. Только подожди минут десять. — похоже, Эке-хатун добралась до шкатулки с украшениями. — Я сейчас приду. — понимая, чем чревата такая заинтересованность в глазах подруги, Паргалы поспешила выйти, но не успела, так как попала в её цепкие руки. *** «Кан-ага. Дело принимает опасный оборот — скоро, как известно, поход на Персию. Делай что хочешь, но пусть Ибрагим живёт и молчит о том, что было. Сразу говорю, чтобы ты не смел отрезать ему язык — эта часть тела ему ещё понадобится, да и есть вероятность того, что повелитель призовёт его для похода. В общем, ты понял мой приказ и исполняй его в точности и быстро. Так же жду отчёта. Зеки-ага, сидя в своей комнате, что была через стенку от покоев падишаха, нервно дул на послание, с нетерпением ожидая того, когда же высохнут заветные слова. Весть о походе напугала хранителя султанских покоев, ведь Ибрагим-паша, бейлербей Алжира, до сих пор находился в заточении во дворце Манисы, а его отсутствие наверняка насторожило весь санджак. Всё это грозило аге, как минимум тем, что его лишат должности, если до повелителя дойдёт правда. *** — Ещё раз такое вытворишь, то я воспользуюсь правами фаворитки и прикажу тебя наказать. — Аго и Эке вышлиив сад, где в беседке неподалёку гречанку ждал Мехмед. — А ещё я узнала, что ты должна будешь выбрать себе служанку, а потому уговорила Фахрие-калфу о том, чтобы я была этой самой служанкой. — Эке, одетая в нежно-розовое платье с бисером, бодро подпрыгивала рядом с недовольной Паргалы. — Это ещё более плохая идея, чем та, которая была несколько минут назад. — девушки остановились — Повелитель был бы рад видеть меня и в робе, но ты… — Султану будет приятно увидеть тебя такой, какой ты даже на празднике не была. — темноволосая с удовольствием смотрела на плод своих трудов. — Я тебя не просто накажу, а в старый дворец сошлю. Мехмед стоял около небольшого шатра и с какими-то странными, смешанными, чувствами смотрел на поднос с едой. А вдруг она не любит это? Аго ведь его маленький друг, который скажет правду прямо, не опасаясь того, что её могут лишить головы. Султану очень хотелось рассказать о случае в корпусе, хотелось услышать, что она ему скажет. Не осудит ли его Паргалы за излишнюю искренность? Или же наоборот — похвалит? Тут повелитель услышал лёгкое шуршание камешков на тропинке — кто-то сюда шёл. Повернувшись, он увидел то, что заставило правителя великой империи приоткрыть рот в немом восторге. Это Аго? Это его маленькая Паргалы, которая постоянно являлась к нему в странном виде — то в старом платье Хуриджихан, то со стогом сена на голове? Неужели эта звезда — его друг? Мехмед всё это недолгое время смотрел на неё, как на друга, но это только отчасти — он видел в ней простоту души обычной рабыни и достоинство великой госпожи. Но сейчас падишах смотрел на Аго, будто видит её впервые. Он уже говорил, что серый — теперь его любимый цвет? Так вот — мужчина совсем не жалеет о своём выборе. К нему подходила девушка в блестяще-сером платье с серебристым кафтаном, серебряные украшения на шее и голове сияли в лучах солнца, а полупрозрачный серый с блестящими нитями платок колыхался от шагов этого ангела и от небольшого ветра. — Повелитель. Простите, что заставила ждать. Я бы пришла раньше, если бы не… некоторые обстоятельства. — гречанка недовольно покосилась на Эке, которая скрывала улыбку в своих волосах. — Аго… — только и смог проговорить Мехмед, жестом прося темноволосую удалиться — Приходи ко мне такой всегда. Хочу перед походом запомнить твою красоту в подобающей огранке. — На самом деле это была идея Эке-хатун. Если бы не она, то я бы пришла в чём была, зная, что вы рады видеть меня любой. — Паргалы несколько смущённо ему улыбнулась. Они сели на подушки и стали обедать. Всё то время, пока гречанка занималась едой и не смотрела на повелителя, тот не мог оторвать от девушки взгляда: её волосы, глаза, лицо — всё было иным для него, но в то же время родным и прекрасным. Как странно, что видишь человека в простой одежде — присутствуют некоторые чувства, но как только простая одежда меняется на богатый наряд, то смотришь на человека иначе. Немного повевает лицемерием, но не в случае Мехмеда — ему эта хатун запомнилась и приглянулась ещё в Манисе, просто тогда это было бы, как минимум, странно, но не сейчас. Сейчас она для него, как он уверен, верный, добрый и любимый друг, который предстал перед ним в данный момент в совсем другом свете. Это довольно сложно объяснить словами, но легко понять по взгляду того человека, который бесповоротно влюбился. — Почему вы на меня так смотрите? — немного покашляв от излишнего внимания, Аго слегка похлопала правителя по щеке — С вами всё хорошо? — Да, Паргалы. Всё прекрасно. — наконец мужчина решился рассказать девушке то, что хотел, пытаясь как-то отвлечься — Я был утром в корпусе янычар. Я искренне признался им, что боюсь быть не тем, кого они ожидают. Признался в том, что не понимаю некоторых вещей. В ответ они начали прославлять моё имя. Что это, Аго? Как это объяснить? — Повелитель. Янычары подобны детям — они не примут лжи. Они прославляли ваше имя потому, что вы не побоялись признаться в слабостях, а это тоже сила. Именно силу правды янычары уважают прежде силы сабли. — услышав эти слова, падишах замер, будто молнией поражённый. — Как выглядел твой брат и насколько он тебя старше? — наконец мужчина решил начать складывать в голове ту необычную мозаику. — Внешне мы довольно похожи, а по возрасту ему примерно столько же, сколько и вам. — спокойно ответила гречанка, совершенно не подозревая о том, что сейчас происходит в голове у Мехмеда.