Друг из Парги

Ранним утром Ибрагим-паша вошёл во дворец Топкапы. Он, задолго до сегодняшнего дня, знал, что ему придётся войти в этот дворец и столкнуться со старыми знакомыми. Что ж, примерно такого он и ожидал — злые взгляды, противные шепотки, хотя могло быть и намного хуже… Хорошо, что никто с ножом не набросился… Интересно, повелитель тогда стал бы тогда искать убийцу или же ему было бы всё равно? Было бы забавно, если бы падишах волновался за его жалкую рабскую жизнь. И вот сейчас, стоя у покоев султана, как и много лет назад, мужчина нервничал — его обвиняют в убийстве султана, но разве он мог такое сделать? Разве он мог убить своего друга, человека, который называл его своим братом? Ибрагим этого никогда не делал и даже не думал об этом, но доказательств, к великому сожалению, нет ни одного. Он примерно догадывается, кто мог его подставить таким изощрённым способом, но и этому нет доказательств. — Паша? — из покоев султана в немного помятом платье и с растрёпанными волосами вышла его землячка, что немного присела перед ним — Честно говоря, то рада вас видеть, хотя и не ожидала ваш приезд именно сегодня. Вы выглядите несколько побито. На вас что, напали в вашем санджаке? — Аго-хатун. Не стану скрывать, что тоже весьма рад тебя видеть. А что касается моих ран, то Алжир — не самая спокойная часть империи. Вот и мне досталось… — мужчина скрестил руки за спиной и, выпрямившись, посмотрел на девушку сверху вниз, прекрасно понимая, что лжёт — Теперь ты — фаворитка нашего султана. — А вы — бейлербей Алжира. — дерзко ответила гречанка, а потом стала серьёзной — Я не верю, что вы причастны к внезапной смерти султана Сулеймана. Мне кажется, что вас подставил кто-то. — Это действительно так, но я не знаю, как это доказать. Слишком многое против меня. И это далеко не первый раз, когда я не знаю, что мне делать. — Ибрагим задумчиво посмотрел по сторонам, надеясь, что больше он никого не встретит и ни с кем не придётся разговаривать. — Если бы я могла вам помочь, паша… — Аго ободряюще похлопала его по плечу, чего мужчина явно не ожидал, но был явно тронут этим дружеским жестом — Хотя… Я попробую как-нибудь поговорить с повелителем… В любом случае я попытаюсь что-то сделать. Вы ведь в своё время помогли мне. — Что ты, простая рабыня, сможешь сделать? — бейлербей невесело усмехнулся, а потом посмотрел на Паргалы. — Но ведь много лет назад одна простая рабыня уже оттеснила вас от султана. — теперь настала очередь девушки улыбаться, только уже немного надменно и с чувством собственного превосходства — Я думаю, что вы сами сможете ответить на свой вопрос, на что же способна простая рабыня. — А ты довольно умна, хотя с первого взгляда так и не скажешь. — Ибрагим довольно посмотрел на землячку — Я очень рад, что в своё время не ошибся в тебе, когда купил у кадия Манисы. Улыбаясь, девушка поклонилась и ушла, а бывший великий визирь приказал доложить о себе. *** Самая влиятельная женщина империи, что несколько минут назад проснулась и поднялась с постели, приводила себя в надлежащий порядок. Служанки уже успели надеть на неё роскошное коричневое платье с вышивкой и теперь работали с её красивыми рыжими волосами. — Госпожа, Ибрагим-паша только что прибыл во дворец и пошёл к повелителю. — доложила Фахрие-калфа, когда вошла в покои своей госпожи. Эта новость лишила женщину всего того хорошего настроения, что было с ней с момента пробуждения. — Этот предатель всё же тут… Мерзавец! Видеть его в этом дворце не могу — это выше моих сил! — прорычала Хюррем Султан, когда одна из рабынь, расчёсывая её волосы, немного дёрнула их, но не специально — Аккуратнее, хатун! — Простите меня, Валиде… — трепетно пробормотала рабыня, надевая на голову госпожи корону —…пожалуйста… — Ибрагим. Этот, язык не поворачивается назвать его человеком, сделал меня вдовой, а Османскую империю лишил великого султана. А мой сын, правитель империи, не может найти в себе силы казнить предателя. — рыжеволосая жестом приказала служанкам выйти, оставаясь наедине со своей преданной калфой — Что ещё интересного ты мне можешь сказать? — Аго-хатун с ним столкнулась, когда выходила из покоев султана. Они несколько минут разговаривали, но о чём — я, к сожалению, не смогла ясно расслышать, прошу простить… — удручённо ответила Фахрие-калфа, склоняя голову и смотря на ковёр. — Эта девчонка начала вмешиваться в такие дела, которые её не касаются. — женщина задумчиво постучала пальцами по тахте, на которой сидела — А что, если эта хатун в сговоре с пашой, чтобы вернуть его к тому положению, которое было у него до опалы…? Очень внимательно следи за ней и о каждом её шаге мне рассказывай. Только смотри — не спугни. — Слушаюсь, моя госпожа. Однако, я весьма сомневаюсь, что Аго-хатун способна на сговор с таким человеком. Да, она частенько дерзит всем и вся, в этом её недостаток, но в остальном Аго очень спокойная. — Фахрие-калфа пожала плечами и с удивлением смотря на Валиде. — Ты сама знаешь, кто может жить в тихом омуте. К тому же, она оттуда же родом, откуда и паша. Не стоит недооценивать опасность, если смотреть в прошлое. Самым ярким и в то же время ужасным воспоминанием, связанным с грехом Ибрагима-паши, было убийство бедного Луки руками самой Хюррем. Тот день женщина запомнит на всю жизнь, ведь тогда погибла её первая любовь. Сколько слёз горя она пролила — была готова убить Ибрагима прямо на глазах у султана. После того дня её долгие годы преследовали кошмары, от которых она просыпалась в холодном поту. *** — Искандер, мы совсем скоро отправляемся в поход. Ты, наверно, боишься? — завтракая вместе со своим другом в янычарском корпусе, Доган с насмешливой улыбкой жевал хлеб. — Очень смешно, друг мой. Пусть ты теперь и мой командующий, но это не помешает мне намять тебе бока во время занятий. — юноша ударил друга ложкой по лбу, на что оба рассмеялись, хотя и были уже взрослыми мужчинами. — Аллах, сколько нам лет и чем мы заняты? — стерев со лба остатки каши, глава корпуса осмотрел своих подчинённых. — Тебе — двадцать пять, а мне — двадцать три. — ответил темноволосый, продолжая улыбаться во весь рот — И мы заняты полной ерундой, как ты, я думаю, уже успел заметить. — Да… Какой из меня командир, если мой друг ударил меня грязной ложкой? — потерев всё ещё сонные глаза, Доган недовольно посмотрел на Искандера — Ладно, закончим завтрак и пойдём на построение, а то меня вообще уважать перестанут. *** Прошлой ночью… — Вы меня звали, повелитель? — Аго вошла в покои правителя, но тот снова был настолько увлечён своими делами, что совсем не заметил появления светловолосой гречанки — Мехмед? — Паргалы? — едва услышав своё имя из уст любимой девушки, мужчина счастливо улыбнулся — Подойди и сядь рядом со мной. — Это ведь Персия. Вы изучаете эту карту который вечер дольше месяца — у вас голова не болит от этого всего? — сев рядом с султаном на подушки, рабыня положила голову ему на плечо. — Я бы хотел всё это бросить и, вскочив на коня, умчаться куда-нибудь далеко. Или на корабле в долгое плаванье. — он обнял Аго и поцеловал в лоб — Будто бы я хотел стать правителем. — А кем бы вам хотелось быть? — задала вполне ожидаемый вопрос гречанка. — Ну… Я не знаю, как сказать… — Мехмед немного замялся и растерянно улыбнулся — Я бы хотел быть простым человеком и жить у моря, ловить рыбу или ходить в лес на охоту, а потом приходить домой, где ждёт жена и, возможно, дети. Мало кто из шехзаде, ставших султанами, хотели быть ими. А у некоторых просто не было выбора — единственные претенденты на престол. — Повелитель, вы будете смеяться, но до того, как меня привезли в Стамбул, я жила почти именно так, как вы описали. — улыбнулась Паргалы, вспоминая прошлое — Мы с Тэроном жили недалеко от моря, заботясь друг о друге. Брат ходит на рыбалку, а когда приходил, то половину рыбы мы продавали, а остальную часть я готовила на ужин и на завтрак. Так же он ездил верхом на охоту, а потом и меня научил кататься на лошади. — Я бы хотел пожить той жизнь, которой ты жила. — султан с любовью посмотрел на девушку — И хотелось бы попробовать ту рыбу, которую ты делала. — Тэрон говорил, что я готовлю просто отвратительно, но есть приходится, так как у соседей уже стыдно просить. — оба рассмеялись, а потом посмотрели друг на друга — При таком раскладе лучше есть засоленную рыбу, который мы питаемся зимой. — Ну… Поверю на слово. — Мехмед поцеловал Аго, но на этот раз в губы, а потом блаженно улыбнулся и достал кольцо, которое недавно показал девушке — Я верю, что вернусь из похода, но бывает всякое. Поэтому хочу отдать его тебе сейчас. — Вот когда вернётесь, тогда и отдадите. — Паргалы накрыла своей ладонью его руку — И пусть оно будет с вами, чтобы вы стремились скорее вернуться домой. — Где ты меня будешь ждать. — он снова поцеловал девушку. Они были вместе в ту ночь, будто бы зная, что не скоро вновь встретятся — через три месяца или же через год. Между ними будет много городов, но они всегда незримо будут рядом.