Друг из Парги

— Вы сегодня отправляетесь в поход. Да позволит вам Господь вернуться домой с победой и как можно скорее. — Аго поцеловала руку падишаха, когда тот пришёл рано утром к ней в комнату, чтобы попрощаться. Честно говоря, гречанка совсем не ожидала того, что султан придёт к ней — они попрощались ещё вчера вечером, но, кажется, ему этого мало. — А ты не желаешь спросить у меня, как же я сюда пришёл так бесшумно? — немного насмешливо полюбопытствовал Мехмед, с улыбкой смотря на сонную и лохматую Паргалы в одной ночной сорочке, что ещё тёрла сонные и немного опухшие глаза. — Все девушки ещё спят, а вы, вероятнее всего, приказали слугам молчать? Я угадала? — девушка улыбнулась, смотря на того, кого ещё очень не скоро увидит. Ей очень не хотелось расставаться с тем, кто стал в этом дворце для неё защитой и опорой от всех невзгод, но выбора не было — великий поход забирал любимого человека. Аго будет неустанно молиться о том, чтобы это было не навсегда. — Да… — мужчина невесело усмехнулся, а потом легко, почти невесомо поцеловал гречанку в лоб — Я попросил матушку за тобой присматривать, но, зная её характер, об этом же я попросил и Джихангира. Думаю, что вы друг с другом найдёте общий язык. Забавно то, что Валиде об этом не догадывается, как и о том, что он будет защищать столицу в моё отсутствие. Несколько дней назад… — Джихангир. Рад, что ты ко мне пришёл. — падишах подошёл и обнял брата, когда тот вошёл в его покои, а потом они вместе вышли на балкон и сели на тахту — У меня к тебе есть просьба. Их можно изложить и в одну, и в две… Даже не знаю, как тебе выразить её или их более, или менее ёмко. — Брат мой, вы знаете, что я вас очень люблю и почитаю. — шехзаде выпрямился настолько, насколько это возможно в его положении и присел чуть ближе к султану — Что вы хотите попросить? — Нужно присмотреть за двумя очень важными составляющими моей жизни — любимой женщиной и империей. — Мехмед едва выдержал, чтобы не рассмеяться, едва увидев настолько разительные перемены на лице своего младшего брата — Не обращай внимания на выражение моего лица, ведь я говорю абсолютно серьёзно. Просто трудно сдержать улыбку, видя твоё лицо. — Вы в детстве очень любили пошутить. Видно, что с возрастом чувство юмора у вас не просто не пропало, а усилилось в несколько раз. — у Джихангира начал от удивления дёргаться левый глаз, а потом юноша поднялся и подошёл к краю балкона — Я понимаю — присмотреть за Аго, но за всей Османской империей?! Вы как это себе представляете, повелитель? — Я больше никому не смогу их доверить. Ты — единственный. Ты не заставишь страдать ни страну, ни мою женщину. — падишах положил руки на плечи шехзаде — Просто после разговора с Валиде во мне поселились некоторые опасения… — Хорошо, брат. Я выполню всё, что вы просите. — Джихангир глубоко вздохнул, обнимая старшего брата, на лице которого расцвела улыбка — Надеюсь, что не подведу вас при исполнении столь ответственного поручения. — Повелитель, я знакома с шехзаде лично уже много лет. Я буду очень рада его компании. — хатун обняла падишаха и немного потёрлась носом о шею, совсем не желая его отпускать — Но мне всё равно будет вас нехватать. Будет нехватать наших вечеров, бесед. Возвращайтесь скорее. — Ты лишь один раз назвала меня по имени… — падишах прижал к себе Аго настолько крепко, что почти чувствовал биение её сердца —…сделай это снова. Прямо сейчас… — Я всегда буду рядом с тобой, Мехмед. Даже в пылу битвы буду неподалёку… Береги себя… Главное — не бойся… Я буду молиться за тебя… — она немного отстранилась от него, а потом растерянно рассмеялась — Как-то несвязно получилось… — Это совсем не важно. Главное, что честно и от всего сердца. — султан нежно, но с напором поцеловал, а потом, отойдя к двери, серьёзно произнёс — Будь уверена, что я не буду бояться и скоро вернусь… К тебе. Девушка не успела ответить, как султан вышел, оставляя её наедине со своей печалью и болью. Как-то бездумно коснувшись своих губ, сохраняющих всю горечь последнего поцелуя, Аго не пустила ни одной слезы, а всё потому, что верила в возвращение Мехмеда. Странная вера в то, что всё будет хорошо, всегда жила в душе гречанки — даже в самые тёмные моменты. Тогда, когда на её глазах чуть не убили Тэрона; когда она просидела в трюме несколько месяцев; когда на её глазах избили ту несчастную девушку, что так рвалась вернуть себе свободу; когда её купили, подобно скоту… Все эти печальные и страшные моменты сделали из безвольной и пассивной девчонки настоящую госпожу, пусть и без титула. Сам же Мехмед, на немного дрожащих ногах, шёл в покои Валиде, где его уже ждала вся его семья, а точнее та, что осталась — Хюррем Султан, сестра Михримах, Джангир и Айя-хатун на сносях и их общая дочь Хюмашах, что была премилой, но несколько избалованной девочкой. А всё потому, что была пока что единственным ребёнком султана. — Дорогу! Султан Мехмед Хан Хазретлери! — объявил Сюмбюль-ага, когда правитель империи едва приблизился к покоям Валиде. — Матушка. — падишах поцеловал руки Хюррем Султан, когда та, едва сдерживая слёзы, поцеловала сына в макушку — Не смейте печалиться, Валиде — я непременно вернусь с победой. — Да направит Аллах твою острую саблю на врагов твоих, Мехмед. — тяжело выдохнула госпожа, смотря на то, как сын подошёл к брату. — Джихангир. — братья обнялись, а падишах тихо прошептал юноше на ухо — Помни то, о чём я тебя просил. — а потом, отстранившись, сказал — Я буду по тебе очень скучать. — Я тоже, брат. — шехзаде, незаметно для остальных, подмигнул султану в знак того, что их договорённость в силе — Возвращайся скорее. — Непременно… — Мехмед подошёл к сестре — Моя красавица-сестра, Михримах. Жаль, что мы редко виделись перед походом. — мужчина поцеловал её в лоб. — Брат. — девушка была не такой сдержанной, как мать, а потому бросилась султану на грудь и разрыдалась — Не уходи. Останься. — Михримах. Ну ты, как малое дитя… — мужчина стёр с лица сестры слёзы — Я вернусь, обещаю. И знай, что за одну твою слезу я переверну мир, но найду того, кто заставил тебя плакать. Вот и настала очередь Айи. Её живот был уже заметен, хотя нежно-голубое платье и пыталось его скрыть. А если посмотреть вниз, то там была маленькая госпожа. — Моё солнышко. Мой цветочек. — Мехмед взял дочь на руки и поцеловал в щеку. — Папа… — Хюмашах рассмеялась, а потом прижалась к отцу. — Повелитель. — немного недовольно проговорила Айя, привлекая к себе внимание — Когда вы вернётесь, то должны будете дать имя своему сыну. — Даже если это и девочка, то я буду тоже рад. — не смотря на девушку, султан ещё раз поцеловал дочку — Присматривай за нашей Хюмашах, Айя-хатун. Мужчина опустил дочь на пол, а потом быстрым шагом покинул покои. В спину же ему смотрели печальные карии глаза наложницы. — Я пойду, Валиде. У меня тоже есть дела. — шехзаде Джихангир уже хотел уйти, но мать его остановила. — Подожди, сын. Мехмед тебе не сказал, кто останется вместо него в столице? — Сказал, матушка. — юноша загадочно и с некоторой долей самодовольства, что было ему несвойственно, улыбнулся — Это я. Зеки-ага, вместе с пашами, что должны были отправиться в поход, ждал султана. Когда же тот пришёл, даже раньше, чем слуга успел объявить, он подозвал к себе агу: — Надеюсь, что ты никому не рассказал о том нашем разговоре? — Нет, повелитель. Я бы никогда не рассказал. — Зеки покачал головой, немного побледнев. Дня три назад… — Что ты мне скажешь о том главе корпуса, Зеки-ага? — Мехмед был в саду и упражнялся в стрельбе из лука. — Много интересного, повелитель. — мужчины сели в небольшую палатку на подушках — Ему двадцать пять лет и по происхождению он грек. Был записан в янычары с девятнадцати лет. Зарекомендовал себя весьма положительно, за что и быстро получал одно за другим повышения. — Он из Парги, как и Ибрагим-паша, верно? И у него есть младшая сестра, а до того, как принял веру Аллаха, носил имя Тэрон? — несколько насмешливо сказал султан, смотря за переменами на лице хранителя покоев. — Насчёт его имени, то вы правы, повелитель. — удивлённо ответил Зеки-ага — А что касается всего остального, то это неизвестно. Он не распространялся про свою семью. Может и говорил, но в записях про него этого нет. — Этого достаточно. Спасибо тебе, ага. Благодаря тебе я выяснил всё, что хотел.