Друг из Парги

Граница Турции и Персии Начало осени… Султан так и не вздремнул за всё это время, хотя это было бы неплохо. Уже ночь спешила накрыть своим покрывалом лагерь, а это значило лишь одно — надо готовиться к атаке, которая вполне может стать решающей. Неделю назад произошло важное для обеих сторон сражение, в котором персы потерпели сокрушительное поражение и спрятались по другую сторону высоких холмов. Тут в его шатёр, как он и приказал несколько минут назад, вошли главы нескольких янычарских корпусов, что особо отличились в этой войне. Ещё пришли Ибрагим-паша и Рустем-паша. Эти двое смотрели друг на друга так, словно готовы убить друг друга — это немного позабавило Мехмеда, но он скрыл улыбку за ладонью. Помимо них пришёл ещё и главный инженер, что заведовал строительством тех машин, проект которых ему предоставили. На полу была расстелена огромная карта, которую молодой правитель гипнотизировал уже не один час. — Итак. Нас от персов отделяют высокие холмы, которые непросто преодолеть пешим воинам. Что можете предложить? — повелитель осмотрел всех, но никто ничего не сказал ему — Вы так и будете стоять и молчать? — Повелитель, можно мне сказать? — Ибрагим, с позволения, ступил на карту — Персы спрятались в низине. Их, согласно разведке, справа окружает лес, а слева от них — болото. Получается, что войска, без ущерба для себя, могут атаковать прямо с холма, либо, преодолев лес, атаковать с бока. — Вы позволите добавить, повелитель? — вмешался Доган-ага, глаза которого с энтузиазмом загорелись — Как сказал паша — слева находится болото. Мы можем поджечь его. Тогда дым заставит этих проклятых персов выбраться из своей защиты. И тогда уже можно будет ударить с двух сторон — из леса армией и вашими катапультами со стороны холма. Только тогда нужно и нам самим действовать быстро, пока сам лес не загорелся и солдаты не надышались дыма. — Дельное предложение, но как вы можете поджечь воду? — Рустем-паша с насмешкой посмотрел на молодого командующего, а Мехмед с интересом стал смотреть на агу — Вода не горела и не горит. — Не соглашусь с вами, паша. Её можно поджечь. А воду в болоте тем более. — янычар присел и стал рукой водить по карте в том месте, где было обозначено болото — Под водой и рядом с ней находится земля, которая горит даже в воде. На родине мы запасали её на зиму на тот случай, если не сможем найти хворост для отопления жилища. Или как удобрение. — молодой человек, сопровождаемый удивлёнными взглядами, поднялся и повернулся к султану — Но гораздо надёжнее будет, если вылить на поверхность воды горючее масло. По принципу греческого огня, который применяли примерно сто лет назад при завоевании Константинополя, а ныне Стамбула. — Вот ты этим и займёшься, Доган-ага. — спокойно сказал правитель мира, а потом подошёл к карте и саблей стал показывать на нужную область — Возьмёшь всё, что тебе нужно для этой вылазки, а также оружие для собственной безопасности. Как только мы увидим дым, то сразу же начинаем атаку. — Повелитель, можно мне сказать? — к Мехмеду подошёл инженер, старый мужчина лет шестидесяти, и что-то прошептал ему на ухо. — Хорошо, Юзман-ага. — кивнул он, а потом посмотрел на всех — Мы начинаем. Стамбул… Старый дворец. Вечер, что был очень тёмным из-за отсутствия луны. Была почти могильная тишина, разбавляемая криками вечерних птиц. В окнах строения горит свет. В одной из таких комнаты сидели Аго и её подруга Эке. Они были одеты в простые платья и тихо разговаривали друг с другом. — Ещё немного и я задохнусь тут. — сказала гречанка, когда ей и её подруге в комнату принесли ужин — Есть новости из дворца? — Айя-хатун на последних неделях. Плохо спит из-за того, что малыш пинается, а так ничего нового. Приятного аппетита. — ответила служанка, расставляющая на подносе блюда. — Скучно… — проговорила Эке, печально смотря в окно — Интересно, кто родится. Госпожа или шехзаде. В любом случае это будет радостью для повелителя. — Она, как любая наложница, хочет сына. Так пусть Айя наконец родит его и успокоится… — выдохнула Паргалы, взяв отпить немного шербета. Однако такая меланхоличная обстановка продолжалась недолго — едва служанка вышла, как девушки распахнули шкаф, из которого вывалилась огромная гора связанных друг с другом тряпок. Темноволосая выглянула в окно, выходящее в лес, и внимательно присмотрелась и прислушалась: — Никого. Смена караула. У нас есть несколько минут. Скорее! Это было не спонтанное решение, а план, продуманный ещё несколько недель назад. Девушки долго наблюдали за охраной и её действиями, что она делала и в какое время, за слугами, что глаз с подруг не спускали. Пока Аго привязывала край самодельной верёвки к подлокотнику тахты, Эке собирала в суму всю еду, что можно было с собой носить долгое время. Помимо этого она собрала все украшения, ведь нужно было чем-то платить, когда еда закончится, а слыть воровками не хотелось. И вот — всё готово. Паргалы выбросила край верёвки из окна и стала медленно спускаться, ведь прыгать было довольно высоко. Как только она ступила на землю, стала спускаться её подруга, а тем временем гречанка осматривалась на случай неожиданного возвращения охраны. Во всём этом чувствовалась такая тревога и напряжённость ожидания, что вдруг из-за угла выскочит целый отряд охраны и погонится за ними, а когда догонит, то проткнёт саблями. — Вот. Я собрала две. — Эке протянула ей вторую суму, в которой тоже лежала еда и ценности — А теперь бежим. И быстро. И они побежали. Аго довольно смутно помнила дорогу ко дворцу, из которого их сюда привезли, но очень старалась не ошибиться. Они сбежали, о, Господи! Они свободны! Такое невероятное, но и приятное чувство девушка испытывала только тогда, когда убегала от Тэрона, что иногда наказывал её, запирая на чердаке. Но тут совсем другое. Если брат сам выпускал её к вечеру, то тут было вообще непонятно, когда их отпустят. Девушки убежали довольно далеко, но всё равно бежали, ведь слышали они голоса стражи, заметивших связанное тряпьё, которое было недальновидно оставлено снаружи. Да и как его можно было убрать, если оно крепко привязано? Но это было не так важно сейчас. Главное, это то — что они, если убегут от преследователей, свободны. Неизвестно что они будут делать, но они вместе и всегда друг другу помогут. Они не одни, как было много лет назад, когда они только попали в гарем. Граница Турции и Персии Доган-ага, Искандер и ещё десяток янычар, облачённых в чёрные одеяния, аккуратно пробирались по болоту. Было тёмно, холодно и сыро, но это не мешало верным солдатам выполнять приказ повелителя. Грек, остановившись на одной кочке, присел и засунул руку в воду, что-то нащупывая. — Что ищем? — рядом появился Искандер и стал повторять действия друга, либо передразнивая, либо подражая — Доган, что ищем, а? — Тихо, бесёнок. — прорычал он, а потом достал руку из воды вместе с небольшим количеством земли и понюхал — Чувствуешь запах? — Да. Странный. Никогда такого не чувствовал. — Искандер разжал свой кулак и тоже осматривал мокрую землю в свете единственного факела — Это то, про что ты говорил повелителю? — Именно. Эта штука даёт очень много огня и дыма. — объяснил глава корпуса, а потом посмотрел на остальных солдат, что несли с собой большой кувшин горючего масла — Выливайте всё на воду, а потом отходите. Дай факел. Янычары стали выполнять приказ командира, медленно выливая масло, аккуратно растекающееся по поверхности воды. Сам же Доган-ага следил за лагерем неприятеля, в котором тоже наблюдалась некая оживлённость. Похоже, что персы осознавали свое невыгодное положение и спешно собирались, рассчитывая уйти этой же ночью как можно дальше от войска султана Мехмеда. — Всё готово. — сообщил один из янычар, демонстрируя пустой кувшин. — А теперь отходите — много дыма будет. — ага бросил в воду с маслом факел и спешно отошёл к своим людям — Уходим. Нам ещё персов сегодня бить. После этого в лагере неприятеля поднялась настоящая паника — дым и огонь распространялись с невероятной скоростью по шатрам, с неба на персов посыпались огромные огненные шары, которые при падении на землю разбивались. Тогда из них выливалась горючая смесь. И именно об этом Юзман-ага сообщил повелителю — о собственной идее, с которой тот согласился. Персы уже хотели бежать в лес, но оттуда стало выходить войско во главе с молодым падишахом и его пашами. Для них эта картина была ужасной — везде дым, огонь, смрад, крики заживо горящих солдат и тут, из клубов дыма появляется огромная армия врага. Теперь можно сказать, что война окончена. Спустя несколько часов… — О, Аллах милосердный, мы сделали это! — Доган и его одиннадцать солдат, изрядно наглотавшихся дыма, лежали на земле вокруг небольшого костра и смотрели в небо. Был уже рассвет, но солнца не было видно сквозь тучи. Или же это были клубы дыма? — Мы чуть не померли, но да. Мы это сделали. — поддакнул Искандер, что, будучи весь в крови неприятеля, ползком добрался до воза с провиантом и взял оттуда два кувшина с водой — Не вино, но всё же. За нашу первую победу, друзья! За нашего командира, что затащил нас в такие проблемы. — Лучше всех сказал, брат. — ответил один из солдат, забирая один кувшин — Скажу я проще. Спасибо Аллаху за то, что мы живы и победили. — И скоро вернёмся домой. — протянул другой янычар, мечтательно улыбаясь. — Тебя ждут дома, что ли, Осман? — Искандер глотнул воды из кувшина, а потом протянул командиру. — Да. Отец, мать, сестра… И любимая моя Гизем. Вот вернёмся в столицу — женюсь сразу же! В тот же день! А Доган сидел в это время и думал. Почему он не радуется победе вместе с остальными? Нет, он радуется, но не так бодро. Просто его никто не ждёт. Сестрёнка вряд ли знает, что он теперь мусульманин и воюет с персами… Может она когда-нибудь и узнает, но его тогда уже может и не быть. Обрадуется ли она, узнав такое?