Друг из Парги

Стамбул Джихангир сидел в своих покоях и разбирался с делами, которыми обычно занимался его брат. Все эти жалобы, просьбы, приговоры… Это было чуждо молодому шехзаде. Он, в глубине души конечно же, радовался, что не может быть повелителем, что на нём не лежит ответственность за миллионов жителей огромной Османской империи. Юноша не видел себя правителем этой страны ни при каком раскладе… Даже если бы у него не было бы его недостатка, стал бы он достойным продолжателем дел покойного султана Сулеймана? Вряд ли… Для этого нужно иметь сильную волю и твёрдый характер, не боятся ответственности за свои деяния, быть мудрым, уметь слышать и слушать своих подданных, а не закрываться от них… В этом был весь Сулейман Великолепный. А что Джихангир? Он не подписывает смертных приговоров, оставляя их Мехмеду. Шехзаде был ответственным, но не был готов держать ответ за чужие жизни. Ведь, если что, то из темницы человека можно выпустить, а вот пришить голову к телу и оживить его ещё никому не удавалось. Не судите, да несудимы будете. Казнить нужно только тех, в чьей виновности у судьи нет сомнений. Предателей, например. Кстати о предателях. Ибрагим. Как странно получается, что в его виновности уверена вся империя, а в невиновность верят единицы. К этим единицам относился и Джихангир. Шехзаде решил сам разобраться с этим вопросом, потому что ему не хотелось, чтобы кто-то страдал без вины. Только, разумеется, это всё будет делаться тайно. Особенно от матери, яро верящей в то, что Ибрагим виновен в смерти Сулеймана. Тут в дверь его покоев кто-то настойчиво постучали, будто тот, кто стучал, был, а большом нетерпении. — Войди! — отозвался шехзаде, откладывая документы. В комнату с бледным и взволнованным лицом просеменил Сюмбюль. Похоже, что Джихангир оказался прав в своих предположениях касаемо нетерпения. — Шехзаде. — ага поклонился, потом его лицо приобрело странный зеленоватый оттенок — У меня для вас неприятные новости. — Кто-то умер, не дай Аллах? Просто с таким лицом, как у тебя, можно сообщать только о смерти. — мрачновато пошутил шехзаде, но евнух не поддержал его шутки — Так что произошло, что ты так трясёшься? — Новости из старого дворца. — регент султнана с трудом поднялся и с ожиданием уставился на него — Аго-хатун и Эке-хатун сбежали этой ночью. — Что?! — непонимающе произнёс Джихангир, тяжело падая на тахту и задумчиво, как иногда делал Мехмед, стал смотреть в одну точку где-то между стеной и полом — Как, скажи мне, мой дорогой Сюмбюль, это произошло? Она же долго болела. — в ответ ему было только молчание, что затянулось ещё на какое-то время — Кто ещё знает об этом происшествии? — Валиде Султан знает. Она была в полном недоумении, когда я ей это рассказал. — на самом деле верный евнул лгал, ведь как он мог сказать, что Хюррем-султан, едва узнав это, чуть не задушила его. — Значит так, Сюмбюль-ага. Ты сейчас, немедленно, сделаешь следующее… — шехзаде снова поднялся и стал в упор смотреть на агу прожигающим взглядом — Хоть носом землю рой, но найди мне этих хатун! Прикажи всей страже обыскать город, старый дворец, дорогу к нему. Все те места, куда они могли сбежать! — немного отдышавшись от криков, молодой человек продолжил с новой силой — Брат Мехмед возвращается меньше, чем через три недели! Как я смогу посмотреть ему в глаза, если Аго не будет ни тут, ни в старом дворце?! Повелитель больше никогда не сможет мне доверять! От его гнева нас ничто не спасет, а его злость не остудит даже ребёнок, которого вот-вот родит его фаворитка! Вон! И без хороших новостей не смей ко мне подходить, не то я отправлю тебе в казематы! — Как прикажете, шехзаде. — пролепетал перепуганный Сюмбюль, а едва дверь за ним закрылась, он прислонился к стене и схватился за громко стучащее сердце, ведь такой ярости ага не мог ожидать от всегда тихого и разумного Джихангира — О, Аллах милосердный, помоги и спаси нас всех! *** А в это время Аго и Эке, опираясь на толстые палки, медленно пробирались через лес. Они были уже очень уставшими, хотя отдыхали буквально час назад. Выглядели девушки, мягко говоря, не самым лучшим образом — пыльная и мятая одежда, грязные волосы, в которых застревали мелкие веточки и кусочки мха. Ещё больше осложняло ситуацию то, что чувствовалось приближение осени — по ночам было прохладно, и подруги давно бы простыли, если бы не помогали друг другу. Аго умела разводить огонь, а Эке жарила на нём съедобные грибы, что они могли найти днём — готовку доверять Паргалы было себе дороже. Или же они просто грелись у костра, спасающего от холода и возможных диких зверей. — Давай отдохнём. Я уже не могу. — темноволосая упала у большого дерева лицом к земле и тихо застонала — Когда же закончится этот лес?! — Так, Эке. Держись. — гречанка отложила свою палку и посадила подругу поудобнее — Ты как? Есть хочешь? У нас остались яблоки и два граната. — Ничего я не хочу! — проворчала хатун, устало закрывая глаза — Далеко ещё до дворца? — Я не знаю, если честно… Мне почему-то кажется, что мы идём в совсем другую сторону. — Аго села рядом с девушкой и стала задумчиво крутить яблоко в руках. — Это всё Хюррем Султан виновата. Она сослала нас в старый дворец, думая, что ты бесплодна, хотя повелитель поручили заботу о тебе ей. Будь проклят этот Топкапы! Будь проклят отец, что продал меня! — выкрикнула Эке, поднимая свою палку, что уронила при падении. — Не только ей, но и шехзаде Джихангиру. Похоже, что Валиде смогла обвести своего собственного сына вокруг пальца. — так и не начав есть, Паргалы убрала яблоко в суму. — Давай уйдём из дворца навсегда? Забудем его и начнём новую жизнь! На деньги и ценности, что мы взяли с собой, сядем на корабль и уплывём куда-нибудь далеко-далеко. Да, будет поначалу нелегко, но мы всё преодолеем. Чем дальше мы будем от Стамбула, тем счастливее будем! — неожиданно резко девушка поднялась и стала ходить вокруг дерева, рассуждая — Сначала мы послужим кому-нибудь, что обеспечит нас деньгами. Потом, со временем, обретём самостоятельность… — Эке, Эке! Я бы с удовольствием, но не могу. Мой Тэрон где-то в Стамбуле, и я не могу его оставить и забыть. Да и, честно признаться, не только поэтому… — Аго обняла колени руками и с ожиданием посмотрела на подругу, что резко остановилась. — Точно… Брат и повелитель. И обоих ты любишь. И оба тебя держат. — недовольно проворчала она, скрещивая руки на груди. — Помоги мне найти Тэрона, прошу. Я за это отдам всё. Лишь бы снова его увидеть и обнять. Я почти десять лет его не видела. — Паргалы подошла к подруге и обняла её — Так давно я его видела, что почти забыла его лицо. Помню только, что мы были похожи, но с каждым днём его образ становится всё бледнее. Я не хочу его забывать. Боюсь однажды проснуться и не вспомнить лица моего Тэрона, словно он был для меня никем, хотя до сих пор является всем миром. — Ты говоришь, что прошло почти десять лет. А что если он принял ислам и сменил имя? Как тогда его искать? — сдалась Эке, обнимая подругу в ответ. — Сомневаюсь, что в Стамбуле будет много молодых людей со светлыми волосами и зелёными глазами. Это во внешности брата я помню точно. — уверенно сказала Аго, поднимая свою палку и опираясь на неё. — Твоя уверенность меня просто поражает… — закатила глаза хатун, а потом достала из своей сумы какой-то фрукт и начала быстро есть — Аж аппетит разыгрался не на шутку. — Ох, пошли. Нам ещё нужно найти место для ночлега. И они, опираясь на свои палки, медленно пошли через лес. Кажется, что он мог свести с ума, ведь каждое дерево было похоже на другое, как две капли воды. Пока подруги шли, то собрали несколько грибов, которые они с удовольствием пожарят на ужин. Нашли немного ягод и чуть не наткнулись на какое-то хищное животное, но, как оказалось, это был просто зайка, что спрятался в кустах, сам испугавшись Аго и Эке. Ближе к вечеру им улыбнулась невероятная удача — они нашли старую хижину, по которой было понятно, что тут уже давно никто не живёт. И это было очень кстати, ведь на небе собирались большие тучи, угрожая скорым дождём.