Друг из Парги

Дворец Рустема-паши и Михримах Султан… — Да когда же этот ага умрёт?! — вскрикнул Рустем-паша, когда его верный Махмуд-ага сообщил ему новость из корпуса. — Паша, солдаты были недовольны, хотя на похоронах того аги было тихо. Они очень недовольны. Подозревают вас, но командир пока их сдерживает, но это не надолго. — продолжил рассказ ага, который был не меньше паши расстроен произошедшим. — Кот. В прошлой жизни он точно был котом с девятью жизнями. И это как минимум. — выдохнул визирь, садясь на тахту и устало потирая глаза — Как ты сказал? Солдаты, развлечения ради, подменили тарелки? О, Всевышний… — Если прикажете, я его сам убью, паша. Лично перережу горло и никто меня не остановит. — с пылом заявил преданный слуга, демонстрируя старый шрам от ожога раскалённой кочергой. — Идея хороша, но нет. Подождём месяц или два — чтобы янычары угомонились. Клянусь, я не успокоюсь, пока не увижу, как мулла читает молитву над Доганом-агой. — выпалил Рустем, в ярости ударив кулаком по стене. — А что вы сейчас хотите делать, паша? И мне что прикажете сделать? — серьёзно поинтересовался Махмуд. — Ты пока продолжай следить за этим агой. Как узнаешь что-то важное — немедленно сообщай мне лично. О любых его перемещениях докладывай. Как хочешь, но узнай о его семье. Всё. Будем искать слабые места сильного командира. — сказал паша, жестом приказывая аге уйти. А спустя несколько минут к паше зашла Михримах, которая, похоже, была не в самом лучшем настроении. Её совершенно не волновало состояние нелюбимого супруга, что даже уважения у госпожи не вызывал. И султанша при каждой их встрече, день ото дня показывала мужу свое отвращение и пренебрежение, но, несмотря на всё это, Рустем продолжал надеяться, что она его рано или поздно полюбит. Но это никогда не случится… — Паша. У меня для тебя новость, которой я не знаю, радоваться или нет… Я беременна. — безразлично сообщила Михримах, что кривилась от осознания беременности от этого мужчины. — Госпожа моя, я так рад это узнать. Вы вновь осчастливили меня. — визирь положил руки на плечи жены, но та отшатнулась от него, как от огня — И давно, луна моя? — Примерно два месяца. — отрешённо ответила дочь султана, смотря не на Рустема, а на огонь в камине. — Я несказанно рад. Вы уже сообщили повелителю и Валиде? — паша сложил руки за спиной и старался быть более доброжелательным, даже улыбался. — Я отправила гонца во дворец. Должен уже приехать. — на этом их диалог закончила, так как Михримах ушла, не желая дольше находиться рядом с супругом. Топкапы… Доган шёл во дворец к сестре, с которой они договорились о встрече через письма. Было уже довольно прохладно, а вчерашний ливень только усугубил положение — к вечеру всё покрылось корочкой льда, хотя солнце и пыталось растопить лёд, но ничего не помогало. Птицы не пели, земля была сырой и холодной, лёгкий ветер заставлял ёжиться — всё это напоминало о вчерашних событиях. Очередное покушение и смерть невинного Юсуфа. Нет, конечно Доган не дурак и понимал, кто за всей этой историей стоит, но обвинять без доказательств было не в его духе. Если честно, то ему бы хотелось пожить подольше и внуков увидеть, но такими темпами он и невесту найти не успеет. — Вот заладил! Ну пусти! — неожиданный возглас заставил грека вырваться из раздумий. В нескольких метрах от него стоял солдат в форме корпуса Догана и препирался с дворцовой охраной, что наотрез отказывалась его пускать. — Ровняйся! Саблю на плечо! — скомандовал, как обычно делал на учениях, глава корпуса, с усмешкой наблюдая за тем, как янычар рефлекторно выполняет его приказы — Осман, ты чего тут забыл? Или хочешь на ночное дежурство остаться? — Доган-ага… Я у Искандера-аги отпросился. Отца во дворце повидать хотел, да ваш помощник и разрешил. — оправдался парень, который был примерно того же возраста, что и сестра командира — Но меня не пускают… — Понятно всё с тобой. — Доган подошёл к нему и слегка хлопнул парня по спине, а потом посмотрел на стражников — Осман со мной. Он ничего не натворит. Ручаюсь. — Спасибо, ага. — парень немного сжался и почесал затылок, когда охранники, переглянувшись, всё же пропустили их — Я видел вас вчера на похоронах Юсуфа. — Да. Я счёл должным прийти. Разве это странно? — не понял грек, поднимая брови. — Просто, когда он умер, в ту самую минуту, вы называли его по имени. Я хотел спросить — неужели вы знаете по именам весь корпус? — паренёк всё время стеснялся, хотя при споре с охранниками казался более решительным. — Александр Македонский знал всех своих солдат в лицо. Знал имена их отцов и братьев. Что для меня выучить полторы с лишним тысячи имён? — мужчина говорил это, словно в этом не было ничего необычного, но юный янычар смотрел на него с нескрываемым восхищением — Где твой отец? Вы с ним договорились встретиться? — Нет, в том-то и дело, но я уверен, что он в саду — любит такую погоду. — Осман поклонился и, ещё раз поблагодарив за помощь, ушёл искать отца. Понимая, что поступил немного неразумно, пропуская парня во дворец, Доган немного пожалел о содеянном, но окликать парня не стал. Хотя, кто знал истинную причину его посещения дворца? В этом был ещё один недостаток или же достоинство грека — не видел плохого в первых встречных его людях. Зато у него есть другие достоинства. Например, иногда хитрым бывает… Да и не жестокий он… — Вы ведь Доган-ага? — позвали его откуда-то со стороны, когда он уже шёл по центральной тропинке. — Да, я. — грек посмотрел в ту сторону, откуда раздавался голос, и увидел девушку с чем-то чёрным и невразумительном на голове, что называлось волосами. — Аго-хатун сейчас у повелителя и просила немного подождать её. Но если вы торопитесь, то лучше прийти вам завтра. — сообщила хатун, сдувая с лица несколько кудрявых прядей — А можете пока прогуляться по саду, если время есть. — Могу? Ты разрешаешь? — пошутил Доган, не без улыбки смотря на эту странную девицу, которую только что узнал — Эке-хатун, так? Мы виделись, когда помогали шехзаде Джихангиру привезти вас из Манисы. — Да. А раз вы её брат, то считаю должным сообщить, что в Рамадан вы станете дядей. Бах! Эта новость, словно тяжёлый обух, ударила его. Нет, Доган предполагал такую возможность, но он, вообще-то, в тот день пошутил. Н-да… Похоже, что ему нужно быть осторожнее со своими шуточками, а то они материальными становятся. — А не желаешь ли прогуляться со мной, а то одному совсем не хочется гулять? Ну, если ты, конечно, не занята, и я тебя не смущаю. Покои повелителя… — Так вы с моим братом до сих пор общаетесь? — стараясь скрыть свою очевидную и самую банальную ревность, султан притворился, что занят документами. — Мехмед, если ты думаешь, что между мной и шехзаде Джихангиром есть что-то неприличное, то ты ошибаешься. У нас просто дружба, что появилась ещё в детстве. — с улыбкой ответила Аго, помня о разрешении повелителя наедине называть его по имени — Да и… У меня есть хорошая новость. Думаю, что вы её тоже оцените. — Неужели? — понимая, что девушка уходит от темы, повелитель решил ей не мешать, но всё же некоторая толика какой-то действительно детской обиды осталась — И что же такого интересного ты мне можешь рассказать? — Это я узнала совсем недавно — почти сразу после последней встречи с братом. Он намекнул мне кое о чём, и я обеспокоилась. — Паргалы подошла к правителю, обняла его со спины и нежно поцеловала в затылок — Я позвала лекаршу, которая подтвердила предположение Догана. — видя, что Мехмед до предела заинтригован, но старается это скрыть, девушка хитро улыбнулась — Всё оказалось довольно заурядно… Просто я жду ребёнка. Ещё с начала октября… Мужчина даже выронил листы бумаги и замер. Что она только что сказала? Беременна? Можно ли описать то счастье, что грозило вырваться из повелителя огромным взрывом? Но он не двигался, словно окаменел — лишь глаза, что учащённо моргали, выдавали его. — Мехмед? Всё хорошо? — обеспокоенно полюбопытствовала Аго, осторожно касаясь лица султана. — Хорошо? — спустя несколько минут молчания наконец выдавил из себя мужчина, сажая девушку к себе на колени — Лучше просто и быть не может. Я просто… Я не знаю, как выразить того счастья, что пробудила во мне эта новость. — он погладил её по лицу и коснулся лбом её лба — Знаешь, я последнее время думаю, что ты подарок Аллаха. Только за какие подвиги и добрые дела он мне достался, я понять не могу. Ты всегда была рядом со мной, любила именно меня — просто так, как обычного человека, а теперь ещё и подаришь ребёнка… Чего мне ещё желать, моя Армаан? — Армаан? Меня теперь зовут так? — немного печально произнесла девушка, чуть отстраняясь от Мехмеда — Значит я теперь мусульманка? — Ты станешь ей тогда, как только пожелаешь. А имя… Просто в мыслях я уже давно называю тебя так. Армаан… Мой особенный подарок. — повелитель положил руку на совсем немного выпирающий живот любимой и ещё несколько раз произнёс её новое имя — Не знаю почему, но я чувствую, что ты носишь сына. — Я дочь хочу. Косички ей буду заплетать и в платья красивые наряжать. — тихо хихикнула Армаан, наслаждаясь моментом, но где-то в закоулках души боялась слов правителя, которые могут оказаться правдой — Но, кто бы там ни был, я буду его любить. — Я прикажу выделить тебе отдельные от гарема покои. Не хочу, чтобы тебя волновали всякие сплетни. — султан с притворной строгостью посмотрел на гречанку — Эке, как твоя служанка, будет с тобой. — Ты меня так совсем избалуешь. Хватит уже и того, что все те подарки мне просто носить некуда. — Паргалы поднялась на ноги и встала перед Мехмедом, жестами показывая нечто большое — Представь вот такой огромный сундук, в котором подарков на весь гарем хватит. — Ты меня не переубедишь, Армаан. И завтра же ты переедешь в новые покои. Пока не скажу какие, но тебе понравятся. — он улыбался, но сказал это всё таким тоном, что было понятно — возражения не принимаются. *** Доган и Эке шли по саду, болтая. Ну, болтала в основном девушка, рассказывая какие-нибудь смешные или же просто интересные истории из гарема. Сам же грек успевал вставить слово или два в те перерывы, когда она хотела отдышаться. Да, с этой девицей точно не заскучаешь, но неужели она всегда так много болтает? Этот вопрос янычар произнёс вслух. — Нет, если честно. Просто я хочу поддержать беседу, а вы всё время молчите. — оправдалась Эке-хатун, когда они стояли посреди одной из дальних аллей сада, где в обилии росли высокие густые кусты, за которыми и в это время года можно, при желании, спрятаться. — Так я сказать ничего не успеваю. — усмехнулся Доган, видя озадаченное лицо собеседницы. — Простите… — вырвалось у девушки, хотя та и не планировала извиняться. — Ничего. Просто нужно уметь и слышать, и слушать людей. Это просто. Вот сначала ты говорила, а теперь я, потом снова ты. И так далее. — грека откровенно забавляла вся эта ситуация, и он никак этого не скрывал. — Вы разговариваете со мной так, словно я слабоумная или маленький ребёнок. — Эке обиженно надулась, а ага рассмеялся, не выдержав такого зрелища. — О, Аллах… Хорошо, что не всё сразу. — он стёр с глаза накатившуюся слезу. — Вы грубиян. Впрочем, Аго такая же временами. Не удивлена вашим с ней родством. — она уже хотела уйти с обиженным видом, но её развернули обратно и притянули к земле за один из кустов — Что вы…? — Тихо. — почти прорычал Доган, показывая сквозь ветки — Я этого парня сегодня провёл через охрану. Сказал, что с отцом хочет увидеться. — Ууу, кто-то нашкодил, да? — тихо подколола мужчину Эке, смотря в ту сторону — А кто там второй? — Ибрагим-паша. Я знал, что у него есть дети, но думал, что они не общаются. Похоже, я ошибся. — грек для верности закрыл рот девушке и стал смотреть на происходящее, ругаясь на то, что его одежда ярко-красного цвета. — Почему ты не на границе? Разве повелитель туда тебя не отправил? — спросил Ибрагим, смотря на заметно повзрослевшего сына, с которым даже во время похода не удалось свидеться. — Отправил, но приказал вернуться в столицу под предлогом того, что я слишком молод для охраны границ. Теперь я зачислен в один из янычарских корпусов, хотя мне это и не особо требуется. Но нужно же мне как-то жить. — Осман был более уверенным, нежели с главой янычар некоторое время назад. — Внук султана Селима не знает, как жить? — строго сказал паша, желая приблизиться к сыну и обнять его, но тот не поддерживал этого желания — А разве повелитель не поможет тебе? — После некоторых событий матушка с вами развелась и большую часть богатств забрала для себя и Хуриджихан. Остальная часть досталась вам. А мне? Мне досталась крохотная шкатулочка с золотыми безделушками, которая кормила меня только пару месяцев. Потом я стал зарабатывать на хлеб своим трудом. На границе с Персией, где раз в неделю, как минимум, случаются набеги… А что касается султана, то я не больной и не калека, чтобы просить подачек — сам в состоянии работать. В корпусе кормят, одевают, не дают забыть своё оружие… И всё по расписанию. Жалованье янычара позволило мне заиметь небольшой домик. Мой собственный… — с явной обидой выпалил парень, что был довольно сильно похож на свою мать, нежели на отца — Я просто хотел узнать, в каком состоянии вы. И увидел, что оно у вас немногим лучше, чем у меня. Теперь я ухожу, а то тут где-то в саду Доган-ага ходит. — Подожди, Осман. Дай я хоть на тебя взгляну. Столько времени не видел тебя. — Ибрагим всё же смог подойти к сыну и слегка коснуться его — Ты совсем уже взрослый. Самостоятельный. Тебе не нужен отец, что вынудил тебя вести такую жизнь. Мне нет прощения. Знай я, что буду в такой ситуации, то умолял бы повелителя закончить то, что не сделал его отец. — Отец, у меня невеста есть. Напишите мне, когда вам будет удобно, и я вас с ней познакомлю. Бирсен-хатун милая девушка. — холодно ответил юноша, хотя лёд в его сердце начал понемногу таять. — А не рано ли ты собрался жениться, сын? — включив строгость, Паргалы заложил руки за спиной. — Возможно, но весной мы отправляемся в новый поход. И кто знает, выживу ли я? Просто хочу, чтобы меня, когда я вернусь из похода, дома кто-то ждал, там пахло вкусной едой, которую приготовила жена, шумел ребёнок. А если этому не суждено сбыться, то чтобы меня хоть кто-то оплакивал. — заявил Осман, в котором играла не кровь династии, а кровь простого солдата с простыми желаниями. — Ох, делай так, как считаешь нужным. Думаю, что через пару дней я смогу освободиться на несколько часов. — предположил грек, высчитывая все возможные варианты. — Благодарю вас, отец. — неожиданно парень крепко обнял отца, удивлённо, но таким поведением сына — Для меня важно, что вы не стали возражать. — Я же сказал, что ты уже взрослый. Ты сам отвечаешь за то, что совершаешь. — Ибрагим-паша тоже обнял сына. — А и не знал, что наш Осман является султанзаде. — прошептал Доган, удивлённо взирая на всю эту картину, а потом неожиданно шикнул — Ай, хатун, с ума сошла? Чего кусаешься? — Я чуть не задохнулась. Кто из нас ещё с ума сошёл? — шептала Эке, глубоко дыша — А он ничего такой. Красивый… Ну всё в моём вкусе. Жаль, невеста есть. — Ты про Османа? — едва сдерживаясь, чтобы не рассмеяться в голос, ага продолжал наблюдать за отцом и сыном, что уже расходились. — Да. Почему нет? Эх… Жаль, что я служанка. — девушка расстроенно надула губы — А у вас в корпусе ещё такие же есть? — Таких же нет. Но есть один жуткий болтун — мой друг. Вы бы с ним идеально спелись. — вспоминая добрым словом Искандера, Доган поднялся на ноги — А ты чего сидишь? Или на земле удобнее? — Ну знаете ли… — проворчала Эке, вставая с земли — Думаю, Аго уже освободилась. Идите и ждите её там, где вы договорились, а я пошла. У меня своих дел много. — на этот раз ей никто не помешал уйти, но тихий смех за спиной девушки ещё больше разозлил её — Вот грубиян.