Друг из Парги

Через неделю султан объявил заседание Совета, дабы обсудить случившийся пожар в деталях. Когда все паши собрались в зале и ожидали повелителя, тот немного запаздывал, думали о своём, но это только внешнее. На самом деле их волнует только то, почему и Ибрагим тут. Неужели настолько отличился, что его пригласили? Или, дьявол его забери, он как-то загладил свою вину? — Ибрагим-паша, а почему и вы тут? — поинтересовался Левент-паша, почёсывая свой орлиный нос. Этот вопрос привлёк и внимание Рустема, но тот не стал демонстрировать своего любопытства. — Я не имею ни малейшего понятия, паша. Я лишь получил приказ явиться — вот и я. — грек только и пожал плечами, а после отвернулся, скрывая самодовольную улыбочку. Естественно, он врал. Мужчина прекрасно знал, зачем и почему он тут… — Дорогу! Султан Мехмед Хан Хазретлери! — объявил слуга, когда в зал вошёл повелитель. Его лицо «украшали» два небольших синяка, расположившихся под скулой и на виске, а под глазом была небольшая ссадина. Молодой правитель шёл уверенно, но едва заметно прихрамывал — последствие упавшей на ногу доски. Тут он сел, а после него и паши. Мехмед молчал несколько минут, собираясь с мыслями, но воспоминания о той несчастной хатун с её сыном не выходили у него из головы. В конце концов он, собрав мысли в один комок, заговорил: — Паши… Вы знаете, какое событие произошло недавно… Это большая трагедия для Стамбула… Да и для всей нашей великой страны… Я не знаю, что сказать… — растерялся повелитель, а потом заговорчески посмотрел на бейлербея Алжира, что сидел с большой папкой в руках — Ибрагим-паша, может ты знаешь, что сказать? Этот вопрос заставил всех удивиться, но в это время грек встал и, раскрыв папку, стал зачитывать… Шесть дней назад… — Ибрагим, ты ведь понимаешь, что я позвал тебя не просто так. Речь пойдёт о пожаре… — правитель, стоя у своего рабочего стола, открыл книгу на заранее выбранной странице — «А если стал порочен целый свет, то был тому единственной причиной сам человек: лишь он — источник бед, своих скорбей создатель он единый.» Понимаешь, что я имею в виду? — Думаете, что это был поджог? — Паргалы дёрнул бровью, припоминая в цитате повелителя любимую «комедию». — Пожар начался с янычарского корпуса. По словам самих янычар, порох они хранят далеко от огня, да и ужин у них в тот день готовили не такой уж и сложный, чтобы что-то сгорело. Я имею подозреваемого, но просто так сказать ему «это ты виноват» я не могу. Сделай мне одолжение — выясни все детали, дабы я смог вынести верное решение и наказать виновных. — молодой падишах смотрел греку в глаза — Не разочаруй меня, паша. — Почту за честь, повелитель. Я не подведу. — Паргалы поклонился и вышел. — Повелитель, дабы не быть голословным, я прошу вас позволить мне пригласить сюда свидетелей. Они подтвердят правоту моих слов, а вас, паши, не заставят сомневаться. — немного прикрыв папку, грек обратился к Мехмеду, что дозволяюще кивнул — Стража, пригласите их. Постоянные паши Совета стали перешёптываться, а зять султана стал белее мрамора, ожидая худшего. В зал вошли четыре человека, одного из которых повелитель знал в лицо. Другие же были его близкими друзьями. И, ради этого человека, падишах даже встал со своего трона, вынуждая остальных пашей тоже подняться: — Доган-ага, как ты себя чувствуешь? — Вашими молитвами, повелитель. Со мной уже всё в порядке — дыма много вдохнул, да и пара ожогов. Всё это ерунда. — отмахнулся ага. — А с тобой мы поговорим позже. — падишах взглянул на янычара, что стоял дальше всех и с опущенной головой. Это был Осман. А потом, взглянув на грека, правитель дал ему знак начинать. — Пожар начался примерно через час после вечерних занятий. Как говорят большинство янычар, огонь начал распространение с юго-западного крыла, где и расположены комната главы корпуса и хранилище документов. Также мне удалось выяснить, что в той части корпуса нет кухни и хранилища пороха, и именно эта часть здания пострадала более всего. Именно от корпуса янычар начался и распространился пожар, что покрыл почти половину города. Из всего вышесказанного, я говорю с полной уверенностью, что это был поджог. — заговорил Ибрагим, время от времени заглядывая в папку — Свидетели, вы подтверждаете мои слова? Все мужчины ответили «да». — Благодарю… — сказал Мехмед, что всё это время стоял — Только мне вот интересно, почему все эти события: два покушения Догана-агу, пожар… Почему они произошли аккурат после того неприятного события в корпусе? — он посмотрел на великого визиря — Что вы мне скажете на это, Рустем-паша? — Повелитель, каюсь в своей повинности в том происшествии, но последующие события… Не возводите напраслину на меня. — паша поклонился, пытаясь сохранить присутствие духа. — Неужели? Напраслину? — как-то хищно ухмыляясь, падишах не сводил глаз с зятя — Разберёмся, паша… Вот Ибрагим со своими людьми пусть и разбирается. Уверен, что ничего плохого не выйдет из этого. *** — Я не знаю, что в голове у нашего повелителя, но это наша победа! — Ибрагим, что находился в своей комнате, с большим восторгом разговаривал с Армаан, Махидевран и шехзаде — Вы бы видели лицо Рустема! О, Аллах, благодарю тебя! Я увидел страх на лице этого шакала! Жизнь прожита не зря! — Хорошо, что брат здоров. Я этому рада. — хатун, сидя на тахте, поглаживала свой живот — Но вот пожар… Если это не визирь, то кто? — Армаан, девочка моя, беременность не должна идти врознь с головой. — госпожа приобняла протеже за плечи — О чём же мы не так давно говорили? — По вашему приказу?! — гречанка вскочила с места и с шоком уставилась на черкешенку — Как так?! Вы же чуть не убили моего брата! Вы знаете, как я к нему привязана? — Армаан, Армаан… Уже всё сделано… Слава Аллаху, погибших среди янычар нет. — Джихангир попытался коснуться руки девушки, но та отпрыгнула от него, как от огня. — Так не должно быть! Я не готова отдать брата только ради мести Валиде! — у гречанки было красное от слёз лицо, которые она стирала длинным рукавом — Никогда! Я не отдам Догана! Она вылетела из комнаты паши, прикрывая лицо рукой. Паргалы бежала долго, поворачивая то в одну, то в другую сторону, не смотря по сторонам. Было больно осознавать то, что твои же союзники вредят тебе. В результате она оказалась в каком-то тупике, и, сев в уголок снова разрыдалась, но уже от отчаяния. Она понимала, что нужно учинить бунт, но чтобы такими методами… Нет. Только не так. Только не последнее, что осталось у Армаан от родной Парги. Она это забрать не позволит. А в это время продолжался разговор в комнате Ибрагима. Шехзаде сидел на тахте и, задумчиво дёргая пальцами, смотрел в пол. Позже он вмешался в беседу паши и госпожи, которую не слушал после ухода гречанки: — А может пожар был действительно лишним, ведь, как-никак, половина Стамбула сгорела до углей? Как бы кара Аллаха нас не настигла. — Отчаянные времена требуют отчаянных мер, шехзаде. — резко сказала Махидевран, хотя сама понимала, что это был перебор. — А как вы предложили бы подтолкнуть почти три тысячи солдат на бунт против пусть и одного, но великого визиря? — Можно было бы провести тихие подрывные работы, чтобы янычары сами поднялись. Пусть было бы дольше, но город бы уцелел! — похоже, что Джихангир начинал постепенно закипать, чувствуя волны злости и негодования. — Шехзаде, обратно мы уже не повернём. — вмешался грек, стараясь остудить юношу — Мы можем лишь, подобно кораблю, выбраться из шторма, только нужно крепко держать штурвал в руках. — Аллах, помоги… — сын Сулеймана в молитве провёл руками по лицу. *** Армаан почувствовала, что лежит на чём-то мягком и смутно знакомом. Помотав головой из стороны в сторону, погладив руками вокруг себя, она поняла, что лежит в кровати в своей комнате. — Пить… Воды… Прошу… — прохрипела гречанка, с трудом открывая сначала один глаз, а потом потом другой — Эке… Мехмед… — Армаан? Ах, да… Сейчас! — темноволосая, задремавшая на тахте, проснулась — Минутку, Армаан. Эке подскочила с места и тут же подбежала к кувшину с водой, а после налила в стакан воды и помогла подруге попить. Та же, едва холодный металл стакана коснулся её губ, сразу же прильнула к нему и стала жадно пить желанную влагу. — Что… Что случилось? — с облегчением произнесла Паргалы, откидываясь на подушку. — Чагатай-ага нашёл тебя недалеко от зала Совета. Даже не могу предложить, как ты там оказалась… Ты либо спала, либо была без чувств, лёжа на полу. В общем, он принёс тебя сюда, а после я отправила его за лекаршей. Та осмотрела тебя и сказала, что ты сильно нервничала и в твоём положении нельзя подобного повторять. — Эке села рядом и с заботой погладила живот подруги — Армаан, береги своё дитя. Даже если бы он не был из династии Османов, он бы не перестал быть менее важным для тебя. Так ради себя сохрани его, ради того, чтобы прижать его к груди. — Поняла я тебя, Эке, поняла. — гречанка приподнялась на плечах, фокусируя зрение на подруге — А что за Чагатай-ага? Кто это? Не помню такого агу в гареме. — Его Махидевран Султан к тебе приставила где-то с неделю назад. Больше ничего не знаю. — пожала плечами девушка. — Ну… Раз госпожа… — любимица падишаха уже твёрдо села на кровати — Помоги мне одеться, а потом позови этого агу, где бы он ни был. — Так он всегда под дверьми стоит. Госпожа ему приказала. — ответила ей Эке из соседней комнатки, выбирая подруге одежду. Спустя несколько минут Армаан выглядела лучше, чем раньше — простое светло-зелёное платье довольно неплохо сидело на фигуре, но совершенно не скрывало небольшой живот, на шее была серебряная подвеска в виде полумесяца, а на пальце то самое кольцо, подаренное повелителем когда-то. Когда же Армаан увидела Чагатая-агу, то была немного удивлена тому, что увидела… Перед ней стоял привлекательный молодой человек, что на вид был немного старше самой хатун. У него были чёрные волнистые волосы до плеч, густые брови и прямой нос. В общем, его можно было бы назвать каким-нибудь персидским шехзаде, не будь он одет в облачение евнуха. — Так это ты принёс меня сюда? — немного, едва заметно, шатаясь от слабости, Паргалы подошла к нему и стала пристально разглядывать его лицо — Такое чувство, что я тебя когда-то видела… Или же мне кажется? — Не кажется. — ухмыльнулся он, не смотря на девушку — Почти девять лет назад. На невольничьем рынке. — Мальчик с булочкой… — растеряно выдохнула гречанка, вспоминая прошлое. Они стояли, сидели. Кто как. Но почти все девушки рыдали. Каждая из них сетовала на свою судьбу и молилась Господу о скорейшем избавлении от всего этого. Все они были в какой-то рванине, что с трудом можно было назвать одеждой. И только маленькая девочка, забившись в угол между каменной стеной и плетёным заборчиком, сидела на соломе и не ревела. Она обнимала свою сумку, считая её своим главным сокровищем. Неожиданно кто-то со стороны плетёнки стал в неё тыкать чем-то. Повернувшись, девочка увидела какого-то паренька, что протягивал ей сквозь дыру в заборчике булочку. Представьте, совершенно незнакомый человек, который даже не может и слова сказать так, чтобы ты понял, отдаёт тебе, возможно, самое ценное, что он держал в руках. Это же до какой степени нужно быть альтруистом и забыть обо всём, чтобы помочь? — Благослови тебя Господь… — в благодарность сказала она. Мальчонка, как и ожидалось, ничего не понял и скоро убежал. — Это был ты… — сконфуженно засмеялась Паргалы, садясь на кровать — Бывает же… Как же я признала, ведь так давно было? — Всяко бывает на глазах у Всевышнего, моя госпожа. — поклонился Чагатай, чем очень удивил девушку — Не удивляйтесь. Да и я помнил. Такое редко забывается. — Какая я госпожа, ага? — вновь засмеялась девушка, но уже в насмешку над собой. — Махидевран Султан приказала мне о каждом вашем шаге докладывать, а так же о том, кто к вам заходит, будь то простая рабыня. — тут неожиданно ага упал на колени перед Армаан, чем вызвал у неё, мягко говоря, удивление — Но я буду служить только вам, госпожа. Не найти вам человека, более преданного, чем я. — Раз на то пошло, то у меня нет слуг, а только друзья, которые помогают мне по доброй воле. — гречанка подошла к Эке, что стояла у зеркала скрестив руки под грудью — Если не подведёшь меня, если сможешь выполнить мою первую просьбу, то, очень вероятно, мы поладим. А что за просьба, то я скажу позже. Пока свободен. — Мне кажется или он тот ещё лгун? — сказала Эке, стоило Чагатаю выйти — Доверия он не внушает. — Да… Почти с порога на колени кинулся. — согласилась Паргалы, взяв из вазы виноград — Что же, посмотрим, что это за фрукт…