Друг из Парги

Янычарский корпус… Раннее утро… Доган неторопливо шёл по территории янычарского корпуса, смотря на покрытые копотью камни и сгоревшие куски дерева, что раньше были опорными балками и частью крыши. При созерцании этой ужасной картины и вдыхании запаха дыма, что всё ещё стойко держался, на душе появлялась такая тоска… Казалось, что сама Смерть прогулялась тут, срезая своей острой косой всё живое, оставляя лишь прах и пепел. Повсюду были янычары, которые, сняв свои головные уборы и кафтаны, носили на носилках различный мусор, дабы подготовить территорию корпуса к восстановлению. Мужчина, вновь осмотрев всё, тоже снял верхнюю одежду и присоединился к соратникам. — Доган-ага! — раздалось откуда-то, когда глава корпуса только начал работу — Командир! — Что случилось, Аяз? — в руках паренька лет семнадцати, что подбежал к нему, было что-то странное — Что это у тебя? — Мы нашли это, когда разбирали завалы. — парень протянул командиру нечто, что оказалось куском обгорелой веревки. — Ладно, можешь идти. — грек подозвал к себе своего друга, протягивая ему верёвку — Узнаёшь запах? Запах дыма не считается. — Да. Это то масло, которое мы использовали в походе на персов. — Искандер немного потрогал её — Она вымоченная в этом вонючем масле напрочь. — Именно. Этот кусок нашла группа Аяза, что занимается разбором юго-западного крыла. А ведь именно оттуда начался пожар. — строго сказал Паргалы, смотря на друга — Что скажешь сам? — Во мне растёт уверенность в том, что это Рустем. Кто ещё, дабы уничтожить одного человека, готов сжечь часть Стамбула? — пожал плечами он, а потом снова посмотрел на вонючий кусок верёвки — У меня есть план. — Я надеюсь, что в нём нет попыток самоубийства. Топ Капы… Мехмед проснулся очень рано. Гораздо раньше, чем обычно. И именно благодаря этому ему удалось увидеть спящую рядом с ним девушку. Она спала на боку, уткнувшись большей частью лица в подушку. Её светлые волосы были разбросаны во все стороны, по спине и подушкам, скрывая лицо девушки. Аккуратно убрав пряди, он увидел лицо любимой, которая стала смешно морщиться от прикосновений, прерывавших сон. — Армаан. — тихо проговорил Мехмед, от чего гречанка недовольно что-то проворчала и перевернулась на другой бок, перекрывая доступ к лицу и не собираясь просыпаться раньше, чем всегда — Ну, с вами всё ясно… Снова тихо рассмеявшись, он вылез из кровати и стал надевать на себя приготовленное одеяние. Задумавшись, Мехмед и не заметил, как Паргалы села на кровати и сонными глазами уставилась на повелителя. — Чего это вам так рано захотелось проснуться, повелитель? — Если хочешь, то можешь ещё поспать. — мягко улыбнулся молодой мужчина, касаясь губами виска девушки, которая сразу же после этого жеста упала обратно на подушки и мгновенно вернулась ко сну — Какая же ты забавная… Тут поднялся ветер, попадая на балкон, а оттуда в покои султана. Повелитель почти в ту же секунду почувствовал запах горелого, что уже несколько дней не мог покинуть города. Султан вышел на террасу и с удручением посмотрел на тот пейзаж, который он лицезрел уже больше недели — сгоревшие дома, от которых остались только каменные скелеты, покрытые сажей и строительные леса, которые со дня на день всё больше и больше распространяются по пострадавшей части города. Всё это наводило такую ужасную тоску и понимание того, что всё этом мире тленно… Всему, чему суждено родиться, суждено и умереть. Но, если закрыть глаза на страшные последствия пожара, то этот рассвет был невероятно прекрасен — облака, словно розовые, лиловые и золотые корабли, плыли по красному небу к золотому сокровищу — солнцу. — Мехмед… — в эту же секунду между его лопатками оказалась маленькая лёгкая рука — Всё в порядке? — Да, Армаан. Просто так хочется вернуть прежний вид городу, чтобы снова видеть его прекрасным. — гречанка обняла его со спины, прислоняясь к ней — А ещё мне так хочется знать, кто это сделал и наказать по всей строгости закона. А ты чего встала? — Да я думала, что усну, но не получилось… — у Паргалы засосало под ложечкой после этих слов, ведь ей ничего не стоило выдать Махидевран Султан и девушке поверили бы, но какая-то часть её, которая больше относится уже к Армаан — хитрой, умной и нынешней девушке, нежели к Аго — милой, невинной, но давно покинувшей этот мир девочке, не дала ей этого сделать. Хатун уже настолько втянулась в эти дворцовые интриги, что выпутаться будет очень и очень непросто. И, чтобы отвлечь повелителя от всех неприятных мыслей, Армаан-хатун заговорила на ту тему, которую уже давно «обглодала» в своей голове: — Я хочу принять ислам. Несколько минут падишах стоял неподвижно, опираясь на ограду балкона и смотря куда-угодно, но не на девушку. Та же, испугавшись затянувшегося молчания, посмотрела со стороны на лицо Мехмеда — тот, сжав губы в тонкую линию, выглядел очень задумчивым и серьёзным. — Ты ведь понимаешь, что это очень серьёзно? — явно не собираясь шутить, он наконец посмотрел на хатун, что была в довольно простом платье зелёного цвета — Обратно ты не сможешь вернуться. — Мехмед… У меня брат мусульманин, любимый человек тоже мусульманин… И ребёнок тоже им же будет… Вся моя семья другой веры… Я хочу принять ислам для своего будущего. — Армаан прижалась к руке любимого человека, утыкаясь лбом в его плечевой сустав — А ещё потому, что я тебя очень люблю и хочу хоть как-то показать её. Просто ты столько сделал для меня, что я чувствую себя должницей. Знаю, ты скажешь, что я говорю ерунду, но… Просто это мой выбор. Я не умею объяснять, ты же знаешь… — Аго… — по старой привычке Мехмед назвал девушку старым именем, прижимая её к своей груди — Раз это твой выбор, то я не буду препятствовать. И даже больше… Я… Я благодарен тебе. *** Гречанка сидела в библиотеке и старательно изучала особенности религии, которую собиралась принять в скором времени. Выписывая на отдельный лист интересующие вопросы, Армаан так провела уже несколько часов. Тело уже ломило, но уходить она была не намерена. — Моя госпожа, Валиде ждёт вас в ваших покоях. — Чагатай-ага неожиданно появился рядом с девушкой, что далеко не сразу его заметила. — Что случилось? — поднимая на агу глаза, хатун почувствовала тревогу — В каком она настроении? — По ней нельзя понять, госпожа. Лицо Валиде было непроницаемым, когда я его увидел. — он пожал плечами, а потом помог девушке подняться на ноги, ведь ей, из-за её интересного положения и долгого сидения, было сложно встать. — Спасибо. — поправив одежду, Армаан сделала несколько вздохов, пытаясь расслабиться — Возьми, пожалуйста, эти книги и бумаги и отнеси в мои покои. Направляясь в свою комнату, Паргалы инстинктивно держалась за свой живот, словно что-то с ним должно было произойти. Вообще, последнее время, мать султана очень странно вела себя по отношению к гречанке — то невероятно добрая, зовёт на обеды и ужины, то злая, как сто адских чертей и обвиняет Армаан во всех грехах. Говорит, что если бы её не было, то Хюррем Султан не поссорилась бы с сыном, который, хоть и простил мать, но всё ещё был достаточно холоден. Сама же хатун не считала себя виноватой, ведь, если порассуждать, как Валиде, то Армаан сама виновата в том, что её выслали. Но ведь это же полный бред! — Валиде. — девушка поклонилась госпоже, которая сидела на тахте и выглядывала в окно — Госпожа? Что случилось? — Какая восхитительная ирония, не находишь? — Хюррем Султан посмотрела на гречанку с насмешкой, поверивших к хозяйке покоев лицом — Эти покои мне когда-то подарил Сулейман после того, как отказался от Махидевран, а теперь Мехмед дарит их тебе после того, как отказался от Айи. Занятно, правда? Я недавно это отметила, а ты? Ты этого не замечала? — Нет, госпожа. Я думаю, что это самое обычное совпадение. Не думаю, что это какая-то закономерность. — неожиданно у неё прихватило живот, а потому она резко опустилась на кровать от внезапной боли — Простите, мне не очень хорошо. — Чего сидишь, бестолковая?! Лекаря зови! — прикрикнула неожиданно Хюррем на Эке, что была в соседней комнате. — Не кричите на мою подругу, Валиде. — как никогда раньше жёстко потребовала Армаан, собрав всю волю в кулак и радуясь тому, что спазм постепенно стихал — Да и мне уже лучше. — Твоя жизнь ничего не стоит, но дитя, которое ты носишь, самое ценное в данный момент! Не тебе решать, нужен ли лекарь или нет! — крикнула на Паргалы мать султана, едва сдерживая себя от пощёчины, которой очень хотела наградить наглую девицу — Ты меня поняла? — Да… — прорычала девушка, хотя в голове у неё были самые последние ругательства — Вы что-то ещё хотели мне сказать или это всё? Госпожа ничего не сказала, хотя Армаан послышалось нечто похожее на «дрянная девчонка». После этого она спешно ушла, вообще не скрывая своего недовольства. — Чагатай! — прикрикнула девушка, призывая слугу, что до сих пор стоял у двери. — Да, госпожа. Что-то хотите? — ага, наконец положив вещи девушки на столик, поклонился. — Естественно. Иначе не звала бы. — строго сказала Паргалы, которую тоже встреча с Валиде лишила хорошего настроения — Приведи повитуху, но не простую, а такую, которая может определить пол ребёнка. — Госпожа… — с огромным удивлением произнёс слуга, смотря на свою султаншу — Но… Но… — Ну что встал? Хотел, чтобы я тебе доверяла. Так вот — исполни мой приказ и никому ни слова. Узнаю… Лучше не знать, что тогда будет. — Армаан, мне он не нравится. Есть в нём что-то подлое, как мне кажется. — едва Чагатай-ага вышел, Эке с глазами, полными благодарности, села с ней на кровать и потрогала лоб — Может принести чего-нибудь? — Не нужно… А что касается этого аги, то в моём приказе нет ничего предрассудного. Что такого в том, что мать хочет знать, кто в её чреве? — девушка рухнула на кровать, полностью расслабляясь — А Валиде меня поражает. Если она сейчас такая, то какой она была в моём возрасте? Это же кошмар. — Знаешь, а Сюмбюль говорил, что госпожа в молодости была совершенно невыносима, а предыдущая Валиде её очень не любила. — Эке, встав с кровати, направилась в соседнюю комнату. — Я думаю, что я бы с покойной Хафсой Султан нашла бы общий язык. По крайней мере на почве того, что мы обе недолюбливаем Хюррем Султан. — смотря в потолок, Паргалы посмотрела на скрипку, что лежала на полочке в шкафчике, потом на столик, где лежали записи — Эке, а какого это, быть мусульманкой? — Ну… Как сказать? Даже и не знаю… — чёрноволосая села на тахту и задумалась — Просто, мне не с чем сравнивать. — Я знаю, у кого надо спросить. — увидев, что подруга смотрит на неё вопросительно, Армаан пояснила — Тот, кто прошёл тот же путь, что и я. — по лицу Эке было видно, что она ничего не поняла — У Ибрагима!