Друг из Парги

Армаан снился странный сон. Очень странный сон. Виделось, что она сидит внутри какой-то железной птицы, которая летит выше облаков, окрашенных персиковым цветом заката. Она была одета в весьма необычную одежду, один вид которой заставлял её сильно краснеть. Рядом же сидел Доган, на глазах которого была тканевая маска без прорезей. Судя по его расслабленному положению, парень спал. — Уважаемые пассажиры, убедительная просьба пристегнуть ремни безопасности. Мы совершаем посадку в аэропорту Ататюрк. В этот момент Паргалы резко проснулась и закричала. Как она может быть в небе, да ещё и с братом? Неужели это вещий сон и они умрут молодыми, ведь во сне они выглядели точно так же, как и сейчас, разве что у девушки не было живота. — Армаан! — выбежала из соседней комнаты Эке, на бледном и припухшем от сна лице которой был явный испуг — Что случилось? — Сон. Странный сон. Я испугалась. Вроде бы ничего страшного и не было, но место самого сна… — она стала пить воду из бокала, что был заботливо предложен подругой — И прекрасно, и страшно… Не знаю, как описать. — Расскажи мне — тебе станет легче. — девушка приобнял гречанку за плечи, стараясь успокоить — Что там было? И Паргалы рассказала всё, что запомнила. Рассказала, какой формы и цвета были облака, какая одежда была на ней самой и её брате, о необычной «железной птице», которой для полёта не требовались взмахи крыльев и о голосе, который произносил что-то про Ататюрк. Эке не перебивала подругу и время от времени давала ей воды, потому как у Армаан от такого количества слов просто пересыхало в горле. Она пыталась представить то, о чём говорила гречанка, но получалось плохо. — Я сомневаюсь, что этот сон предвещает что-то плохое. — наконец сказала девушка, выслушав рассказ до конца — Вы оба были в небе, над облаками, а это значит, что вы были ближе к Всевышнему. Разве это может быть плохо? — Не знаю, Эке. Как я могу быть ближе к Всевышнему, если я не мусульманка, в отличие от брата? В ответ Эке лишь пожала плечами. Ей нечего было сказать. В результате девушки вновь вернулись ко сну. За окнами была ночь. Восхитительные и яркие звёзды, чей свет почти касался крыш, так и норовили заглянуть в покои к будущей матери. Сейчас уже на улице нет ни одного рабочего, но было видно, что люди трудятся каждый день, стараясь всё закончить до наступления холодов. Уже был заметный результат, а по приказу Догана-аги со всех ближайших санджаков были присланы янычары для помощи в строительстве новых домов и восстановлении старых и, по примерным рассчётам главы корпуса, продвигаясь в таком темпе, они должны были закончить к середине января. Может и немного раньше. Единственным, у кого сна не было ни в одном глазу, был Мехмед, который, сидя за своим столом, что-то задумчиво рисовал на листе бумаги. Первоначально это были просто линии — косые, кривые, прямые, которые потом сменялись мелкими, отрывистыми и резкими штрихами. Закончив, повелитель понял, что снова нарисовал тот корабль, который когда-то показал Армаан. Только этот был с другой стороны — правого борта. Это был огромный, мощный, но, как ни странно, лёгкий корабль, стремительно рассекающий нарисованные волны. Казалось, что ещё немного, и он реально поплывёт. Пожалуй, с наступлением весны стоит приказать заложить такой корабль на верфях. Посмотрев на свое отражение в зеркале, стоящее поодаль, падишах заговорил в тишину: — Отец, этот пожар унёс жизни стольких людей, что я не перестаю спрашивать у Аллаха о причине. Меня не волнуют расходы на восстановление — я лишь хочу понять, за что на меня свалилась эта кара? Но, как и ожидалось, никто ему не ответил. Он облокотился на руку и снова заговорил в пустоту: — Правильно ли я поступаю, доверяя Ибрагиму? Я уже не понимаю, чему верить, а чему нет. Вы всегда учили меня спрашивать у совести о правильности решений, но, советуясь с ней, я прихожу к страшным выводам. О, Всевышний, почему вас нет рядом? Вы бы направили меня. Однако, в этот раз, словно услышав его слова, штора у выхода на балкон резко всколыхнулась, словно приглашала пройтись. Мехмед, поднявшись, вышел и, едва увидев то, что там было, стал часто моргать. Перед его взором стоял сам Султан Сулейман Хан Хазретлери. На нём было его самое парадное облачение и высокая роскошная чалма, а борода с проседью аккуратно стрижена. — Отец. — одними губами произнёс он, а потом подбежал к нему и обнял. — Мой лев. — покойный султан тоже обнял сына, начиная гладить его по волосам — Мехмед, не надо слёз. А что же он мог сделать? Молодой повелитель был несказанно рад увидеть отца, прижаться к его груди и слышать его голос. Разве в такой ситуации можно сдержать слёзы? Скорее всего нет. — Простите, отец. Я… Я просто… — стирая с глаз солёную влагу, сын султана в раскаянии опустил голову — Я не уберёг столицу, которая была мне вверена. Простите меня. — Сынок, послушай меня внимательно. Аллах посылает болезни, он же приносит и исцеление. Аллах посылает страдания, он же приносит и избавление. Твой грех в том, что ты греешь на груди предателя, а потому Всевышний и послал тебе это испытание, которое ты успешно преодолел, но не допусти того, чтобы Аллах вновь послал тебе эту проверку. Но тогда ты поступил достойно, ведь правитель, отдавая приказы, должен собственным примером показывать, как его надо исполнять. И дело тут не касается слуг, которым ты отдаёшь приказ принести тебе воды. Народ должен видеть, что их султан готов ради него на всё. Буквально на всё. Это ты и показал. Знай, что я горд иметь такого сына. — в голубых глазах Сулеймана была видна вся любовь, которую он питал к сыну, а по его улыбке можно было понять, что он счастлив и обрёл покой. — А я рад иметь такого брата. — прозвучал смутно знакомый голос за спиной молодого падишаха. Повернувшись, Мехмед увидел своих покойных братьев, что стояли и улыбались ему. А голос, что заговорил с ним первым, принадлежал Мустафе. Все они стояли в парадных одеждах и чинно, как солдаты, в один ряд. Покойные сыновья Сулеймана улыбались своему живому брату самыми светлыми своими улыбками, от вида которых у молодого правителя вновь подступал к горлу ком. — Пусть хранит тебя Всевышний и не даст взгляду, видящему врагов, помутнеть. — пожелал Селим, сделав поклон. — И живи счастливо, брат Мехмед. Береги матушку, сестру и Джихангира. — произнёс Баязид, улыбаясь старшему брату. Тут всё резко оборвалось, а повелитель проснулся. Всё это произошло от того, что штора настолько сильно стала колыхаться, что сбила с небольшого столика кувшин, который разбился от падения на пол. — Благодарю тебя, Аллах, за такой прекрасный сон. — Мехмед, заснувший прямо за столом, сел на край кровати потёр глаза — Знать бы ещё, кто этот предатель… Расслабившись на кровати, он смотрел в потолок, думая о словах отца, и, постепенно, сон сразил его. *** Пару дней спустя… — А почему ты дала Чагатаю такой странный приказ? — неожиданно спросила Эке, помогая подруге с платьем. — Понимаю твоё любопытство, Эке. Ладно, скажу. Мне нужно это знать, чтобы у меня не было сюрпризов в будущем. Если будет дочь, то я по одному варианту расположу планируемые события, если сын, то уже иначе. Надеюсь, что ты понимаешь меня. — видя под глазами следы почти бессонной ночи, Армаан удручённо покачала головой — Как же можно было с таким лицом родиться? — Я себе задавала этот же вопрос ровно полчаса назад. — рассмеялась девушка. Тут в комнату постучали, а после разрешения войти, в покоях появился Чагатай-ага. Лицо его сияло словно только что выпущенная монета. — И какие новости, ага? — приняв вид строгой госпожи, Паргалы подошла к нему и, наклонив голову на бок, посмотрела в глаза — Судя по выражению твоего лица, всё хорошо. Не так ли? — Именно, госпожа. И даже больше. — Чагатай протянул девушке свёрнутый в трубочку лист бумаги, что был перевязан грубым шнурком — В городе я встретил Догана-агу, который попросил меня передать вам письмо. А что касается повитухи, то её тоже нашёл — неприятная внешне женщина, но она показалась мне доброжелательной. — Что она сказала? — развернув письмо, Армаан принялась читать письмо, слушая слугу лишь на половину. — Сказала, что сделает всё, что нужно. Не бесплатно, конечно, но сделает. — Чагатай виновато сжал губы в тонкую нить и посмотрел в потолок. — Это всё замечательно, но откуда ты знаком с Доганом-агой? Не помню, чтобы я называла при тебе его имя. — сев на тахту и отложив лист бумаги, гречанка с подозрением стала смотреть на агу. — Доган же не сразу попал в Стамбул. Корабль, на который он устроился матросом, потерпел крушение. Его нашла моя сестра на берегу. Мы жили тогда недалеко от Манисы. Потом произошёл некий забавный случай, который кадий не посчитал забавным. В результате ему чуть не отрезали руку, но всё же чудом избежал наказания. Потом же мы оба подружились с сыновьями кадия, но через некоторое время моя семья переехала в Стамбул и с тех пор я не видел Догана. Ну, исключая сегодняшний случай. — на голубом глазу рассказал Чагатай, но Паргалы казалось, что он привирает. — Хорошо. Можешь быть свободен. Я скажу тебе, когда эту повитуху позвать. — поклонившись, ага вышел, а Армаан посмотрела на Эке — Мне кажется или он врёт? Что-то эта история немного несвязная. — Я тоже так думаю, но ты напиши брату и спроси его об этом Чагатае. А ещё лучше будет, если ты поинтересуешься лично. — девушка взяла из вазочки орешки и стала ими задорно хрустеть — А что брат тебе пишет? Почему, как обычно, сам не пришёл? — Пишет, что в Кютахье янычары устроили беспорядки, и он в срочном порядке отправляется туда. Пишет, что не один, а потому волноваться не нужно. Вот балбес! Знает же о том, в каком я состоянии. Лучше бы не писал вовсе! — взяв виноград, Армаан стала со скоростью молнии его поглощать, чувствуя в себе прилив тревоги — Ну вот какого ч… числа он вернётся? — Не ругайся. Что ещё он пишет? — Эке-хатун, сама не зная тому причины, переживала за брата подруги. — Цитирую: «Как там твоя болтливая подруга поживает? Надеюсь, что ей не отрезали ещё за это язык». Н-да… У него своеобразный юмор, а так он очень хороший. — убрав письмо в шкатулочку, в которой хранила все письма, она посмотрела на Эке — Ты чего? — Твой брат просто грубиян и самоуверенный дурак! — она обиженно надулась, скрестив руки под грудью, заставив тем самым Паргалы рассмеяться — Ну и чего ты смеёшься? — Эке… Да, Доган производит иногда такое впечатление, но это только на первый взгляд. Когда ты узнаешь его лучше, то ты поймёшь, что лучше него нет никого. — Ну конечно. Прям сразу и пойму, что он тот самый герой, о котором нам рассказывают сказки. — девушка продолжала ворчать, хотя уже не могла сдержать улыбку. — Я не буду тебя убеждать, но, когда-нибудь, ты это поймёшь.