Друг из Парги

Прошло пять месяцев… — Посмотрите, госпожа. Как вам это? — Ибрагим шёл по саду вместе с Армаан-хатун, которую не так давно начал звать госпожой и уважать. — ''Друг мой, светлейший правитель правоверных, сообщаю вам, что сочту за честь взять в жёны вашу дочь Паярзе для закрепления вашего и нашего положений. Смерть султана Сулеймана поможет вам в будущем, ведь его второй сын, вступающий на трон, не самый опытный из кандидатов, ведь, если бы шехзаде Мустафа был жив, то это осложнило бы наши планы. Ещё хочу отблагодарить вас за помощь в смещении Ибрагима-паши, а всё благодаря вашим людям. Прошу вас пожелать новому королю Франции Генриху II долгих лет правления. Навсегда преданный вам Рустем…» — зачитала гречанка тихо, время от времени смотря на пашу. — Вы понимаете, что это значит? — лицо бейлербея Алжира сияло, а сам он был готов прыгать по дорожке сада — В этом письме ведь смертный приговор для этого шакала. И обратите внимание на дату — всего несколько месяцев спустя после смерти султана Сулеймана. — Ну Ибрагим, ну лис… — довольно хохотнула девушка, поглаживая свой огромный живот — Где же ты это взял? — Гонец, что должен был его отправить, оказался моим преданным сторонником, а потому не отправил его Тахмаспу и хранил у себя до, как он сам мне сказал, подходящих времён. Оригинал оставил, а копию отправил. — сказал паша, останавливаясь и внезапно грустнея — Я, если честно, не ожидал уже… Отчаялся, если так можно сказать, а тут я случайно встречаю его на базаре… — Ну теперь можно этого Рустема-пашу в руках держать, да крепко. Он ведь, ещё ко всему прочему, ещё и двоежёнец, а значит — изменяет законной жене Михримах Султан. Будет интересно на это посмотреть. — девушка оскалилась хищной улыбкой, чем стала напоминать волка — Я отнесу это повелителю, пока того нет в покоях — подберу момент, а ты будь готов к повышению. Причём резкому. Тут Армаан заметила в глазах паши то, что уже давно наблюдала — скорбь. И тому есть причина. Ибрагим пытается казаться весёлым, но не получается, ведь его собственный сын находится в казематах. — Я искренне сожалею по поводу Османа. — Благодарю, госпожа. Сегодня повелитель наконец устроит допрос. Столько месяцев спустя… Госпожа?! Паргалы, схватившись за запястье паши, стала резко оседать на землю, держась за живот. Она начала сильно и прерывисто дышать. — Зови повитуху… — только и сказала Армаан подбежавшей к ней Эке. А в это время в покоях султана и так творилось не пойми что, а если ещё и это письмо попадёт к повелителю в руки, то покои превратятся в ад на земле. Так что же произошло? Бунт. Бунт янычар, спустя две недели после отъезда Догана в сопровождении Искандера и Озгюра, из столицы, как Осман, сын Ибрагима-паши, взволновал войска и устроил мятеж. Он видел все доказательства вины Рустема-паши, а личное уважение к главе корпуса ещё больше разжигало его ярость. Безнаказанность великого визиря аспидом свернулась у его шеи и душила — Осман отказывался на это смотреть. И представьте — целый корпус, больше двух с половиной тысяч янычар с именем своего командира на устах, разгневанные, идут ко дворцу визиря. В свете факелов и блестящих сабель, отражавших свет огней, казалось, что бездна разверзлась и сам Азраил поднялся на поверхность земли. Крики солдат были слышны даже в Топкапы, что и заставило Мехмеда тогда покинуть его и навести порядок. И сейчас в покоях повелителя, помимо него самого, находились ещё трое — Рустем, Осман и Доган, что вернулся всего несколько дней назад и совершенно не был в курсе случившегося. Почти… Помните, несколько месяцев назад Искандер сказал, что у него есть идея? Эта идея заключалась в том, чтобы забраться во дворец к Рустему-паше и найти доказательства его причастности к пожару. Так вот… Думаю, лучше рассказать подробно: Искандер и Доган, под покровом ночи, разбавляемой лишь ярким светом луны, с помощью дерева перелезли через высокую ограду дворца и оказались во дворе, где, кроме стражи, совершающей обход, никого не было. Спрятавшись за большим камнем, друзья стали обсуждать свой план. — Ну и куда нам идти, умник? — выглядывая из-за камня и проверяя наличие стражи, Доган посмотрела на соратника — Ты в курсе, что если нас поймают, то казнят, забывая о том, что мы герои войны? — Да ладно? А то я не знал, на что шёл. Не считай меня ребёнком! — проворчал Искандер, доставая план дворца — Я нашёл план дворца. Не спрашивай, как я это сделал. — Эй, кто тут? — раздался голос, явно принадлежащий женщине. — Естественно, мы будем отвечать.— Доган сразу же узнал этот голос, а потому вылез — Ты чего забыла во дворце визиря? — Могу тебе задать тот же самый вопрос. — Эке, заглянув за камень, увидела Искандера, а потому поспешила исправиться — Вам обоим. — Не твоё дело, болтливая ты наша. Лучше отвечай на вопрос, который тебе задают мужчины.— вместо главы корпуса ответил его помощник, но в ответ девушка тихо рассмеялась. — Ну и что? Вы такие же рабы, как и я. А между рабами разницы нет. — ответила хатун, а потом перевела взгляд на грека — Но лишь потому, что ты брат моей подруги, отвечу — повелителя пригласили на ужин, а потому он решил взять с собой и Армаан, и Валиде.А Армаан взяла меня. Вот такая цепочка. — Кстати, помнишь, я как-то сказал, что у меня есть друг, который очень на тебя похож — столько же болтает? Так вот, Эке, знакомься, перед тобой Искандер.— взяв из рук друга план и выйдя на место, более освещённое луной, стал его тщательно рассматривать. — Он всегда такой хам? — девушка посмотрела на нового знакомого с недоумением. — Доган просто всегда говорит то, что думает, а значит — правду. — янычар смерил Эке-хатун изучающим взглядом, но в нём не было заинтересованности. — Как же меня это раздражает. Вот никто не видит, что его слова полны яда. Неужели я одна это вижу? — По-твоему, несколько тысяч человек могут ошибаться, когда думают также, как и я? — Искандер усмехнулся, а потом посмотрел на друга, что стал приближаться к ним — Ну что? — Нам нужно в подвал. Помимо темниц, там ещё и находятся склады. Правда, я не до конца понимаю, что мы ищем. — отдав план другу, глава корпуса янычар посмотрел на девушку — Надеюсь, ты не расскажешь кому-нибудь о нашем визите во время словесного порыва? — Ты за кого меня вообще принимаешь, а? — возмутилась Эке, переводя взгляд с командира на его помощника — И ты меня ещё убеждаешься в обратном? Я никому не скажу. — Можно было этим и ограничиться. — сказав это с недовольным лицом, грек схватил ошарашенного от обвинений Искандера и, время от времени прячась за камнями и деревьями, шёл ко дворцу. Позже им удалось пробраться в подвал, но то, что эти два авантюриста увидели, поразило их — несколько десятков бочек, наполненных горючим маслом, в которых лежали и отмокали канаты. — Странно, что дверь не была закрыта. — сказал грек, нюхая жижу, дабы убедиться, что это она — Точно.Это оно. — Эй, прячемся. — шикнул Искандер, после чего оба спрятались за бочками — Смотри. Знаете, десятки бочек с горючей жидкостью — это ещё ничего.Солдаты стали свидетелями того, что эти бочки перетаскивали сюда какие-то слуги. Их было человек шесть и, что странно, они не говорили ни слова. Парни переглянулись, а потом продолжили следить. Эти люди ещё несколько минут продолжили перетаскивать бочки, а потом, просто прикрыв дверь, ушли. — Что-то я не совсем понимаю ситуацию… — друзья ушли с территории дворца паши и уже шли в лагерь, что служил временным жильём для янычар — Либо Рустем и правда виновен, либо его кто-то подставляет. — Да, странно всё это, но зачем ему столько бочек масла? Неужели он собирается сжечь всю столицу? — отвечая на вопрос помощника, Доган продолжал настороженно осматриваться — Да и такое количество не сгорит, а взорвется, стоит зайти в то помещение с факелом. Ты ведь и сам чувствовал тот запах. Это произошло буквально за день до отъезда Догана, а потому он не мог предположить, что Осман может устроить бунт. — Первый вопрос для Османа… — сдерживая ярость и пытаясь успокоиться, Мехмед обрабатывал камни — Зачем ты устроил всё это? Только кратко и понятно, а то я не готов долго тебя слушать. — Повелитель, разве вы не видите, как визирь ненавидит Догана-агу? Как пытался его убить?! И это несколько раз, но он оставался безнаказанным! Почему?! — парень был весьма непригляден на вид из-за того долгого нахождения в темнице, но слабость совершенно не сказалась на пылкости его слов. — Доган. Что ты мне скажешь? — султан, как и раньше, не смотрел на главу корпуса, но возиться с камнями перестал. — Я признаюсь в том, что незадолго до своего отъезда я пробрался в подвалы к великому визирю и обнаружил несколько десятков бочек с горючей жидкостью, в которой вымачивались верёвки… — Видите, повелитель? Именно такая же веревка была найдена на развалинах корпуса недалеко от комнаты аги! — перебил своего командира Осман, заставив Мехмеда зло на него посмотреть — Простите… — Осман верно сказал, что кусок верёвки был найден, но я видел, что бочки перетаскивались в подвал. Возникает вопрос — зачем визирю столько масла и верёвок, если только он не собирается взорвать собственный дворец? Или же его кто-то подставляет… Поэтому я не берусь судить, не имея твёрдой уверенности. Доган, будь он другим человеком, мог свалить всю вину на пашу, которого искренне ненавидел, но какая-то внутренняя сила не давала ему этого сделать, хотя очень хотелось. Возможно, эта сила называется честью… — Ну, а что ты мне скажешь, паша? — правитель посмотрел на зятя, что опасливо переступал с ноги на ногу — Для чего тебе эти бочки? Что ты задумал? — Я, повелитель, впервые слышу об этих бочках. У меня никогда не было столько… Я… — визирь был искренне поражён и обескуражен, он просто не находил слов. — Не знаешь, что сказать? — Мехмед подошёл к паше и, схватив того за кафтан, притянул ближе и с яростью прошипел — Мы через месяц выходим в поход, а ты не знаешь, что сказать? Как я могу быть уверен в своём зяте, если на нём столько подозрений? — Повелитель! — в покои ворвалась Эке-хатун, чьё лицо было красным от бега — Армаан-хатун рожает! — Что? Рано же ещё… — мужчина стремительно понёсся к выходу, выкрикнув напоследок — Продолжим позже! Эке и Доган, спустя несколько минут, остались одни — немного ироничная ситуация. Мужчина, скрестив руки за спиной, посмотрел с ухмылкой на девушку, что недовольно глядела на него исподлобья: — Почему так смотришь на меня, а? Есть, что сказать или что? — Впервые, за время нашего знакомства, ты заговорила кратко и понятно. — грек рассмеялся, подходя чуть ближе к Эке — Думаю, нам есть, что обсудить, но покои султана не являются подходящим для этого местом. Рустем-паша же, пылая от ярости и отчаяния, в это время летел к себе во дворец, но, по какому-то подлому закону жизни, столкнулся с Ибрагимом, сияющим как монетка. — Место твоё стало шатким как никогда, Рустем. — бейлербей насмешливо улыбнулся, а потом, повернувшись, подошёл ближе к побеждённому врагу — Но если я выдам повелителю твой секрет, то этого места не будет вообще. Как думаешь, стоит это делать или нет? — У меня нет секретов от султана. — визирь держался гордо, но насмешка на лице грека пробивала всю его оборону. — Да неужели? А ваша супруга Паярзе тоже так думает? — самодовольству Паргалы не было предела. Прошло несколько часов… Уже ночь опустилась на столицу Османской империи, когда в покои к повелителю тихо вошёл Сюмбюль. Ага увидел Мехмеда спящим за собственным столом, а рядом с ним лежал красивый Кулон с большим лазуритом. — Повелитель, повелитель… — аге пришлось потрясти султана, ведь тот спал довольно крепко и словами было его сложно разбудить. — М? Сюмбюль? — протерев глаза, правитель посмотрел на слугу — Ну что? — Да благословит Аллах этот день, повелитель. Армаан-хатун родила двух шехзаде. Так что же предсказала повитуха, которую когда-то пригласили во дворец? Она сказала: — Твои дети появятся в один день с рождением пророка Мухаммеда. Один из них затмит отца и деда в силе, другой же прославится делами, угодными Аллаху. Об этом предсказании знала только сама гречанка и её брат, но последний не относился к нему серьёзно. В сердце девушки поселился эгоизм и мания величия, но Доган помог Армаан от этого избавиться. Эгоизм не должен жить в любящих сердцах.