Записная книга Рал

      Крепкий на первый взгляд переплёт записной книги поразительно безобразно вздулся и покоробился из-за излишней влаги, царящей в заброшенных женских казармах последние примерно полгода. От времени, проведённом в неотапливаемом помещении, страницы успели пожелтеть, в некоторых местах даже небрежно потрескаться. Многие из них с глухим неохотным треском разворачивались, открывая все сокровенные тайны читателю. Однако по лицу последнего нельзя было сказать, что в нём была сильная заинтересованность или хотя бы капелька любознательности. Пустые сизые глаза-стекляшки следили за тем, как медленно переворачиваются листы, неаккуратно цепляясь загнутыми уголками друг за дружку. А вот мыслями мужчина был где-то очень далеко….       Долгое отсутствие в родных краях отложили на его лице всю боль и тяжесть бытия. А жизнь оставила полосу шрама, идущего от внешнего уголка правой брови вниз до самого подбородка. Глаза, которые и раньше были неприглядно холодны, теперь и вовсе не излучали жизненного блеска. Он сжимал в руках знакомую книжку – осколок частицы своего прошлого. Знакомый до боли женский слегка неровный почерк очерчивал каждый лист бумаги, вызывая в горле военного непроходимый комок, который мешал даже нормально дышать. Спина брюнета была слегка округлена из-за того, что он опирался локтями о собственные колени. И одна за другой, одна за другой, страницы перекладывались в сторону.       Внутри заброшенного здания слишком прохладно, а в промозглом помещении, где находился вояка, пахло сыростью и плесенью. Отвратные тошнотворные запахи как будто желали выжить единственную живую душу отсюда. Казалось, что это место никогда и не было жилым, настолько всё опустело и потухло. Капитан не чувствовал холода, чуя только мерзостный запах гнили, который готов был ещё какое-то время стерпеть. От мглы здесь спасала лишь пара заколоченных окон, которые частично впускали в помещение солнечный свет, при попадании которого дышать становилось тяжелее прежнего, ведь в воздухе плясало несметное количество пыльных облаков. Оглушающая тишина нарушалась задуванием сквозняков в коридоре, иногда где-то громыхала открывшаяся ветром дверь. Это место уже давно заброшено и никто сюда не вернётся, это место останется живой легендой о былых временах!       Визуально показалось, будто на плечи военного возложили неподъемный груз, который давил с неимоверной силой, пытаясь сломать их. Но мужчина сидел, опустив голову так, что тёмные волосы закрывали верхнюю часть его профиля. Чёрный плащ покрывал сгорбленную то ли от несладкой жизни, то ли от временного желания спрятаться от всего мира, спину. На руках виднелись ещё не зажившие до конца ссадины и разбитые костяшки. Аккерман забыл думать о постоянной боли во всём теле, чувствуя себя одинокой побитой собакой, которая больше никогда не приобретёт вид полноценного волка.       При перелистывании очередной страницы бумага не выдержала и дала трещину, разрываясь у самого основания прошивки. Мужчина замер, приходя в себя и осторожно прикрывая книгу. Схватившись за голову, он больно стянул волосы пальцами, пытаясь прийти в себя от неотступающего горя, которое не хотело оставить его. Впервые брюнет был готов сорваться на рёв дикого зверя, но что-то вновь остановило его. Лишь раскачиваясь в сидячем положении вперёд-назад, мужчина понимал, что всё потерял. Глаза больно защипало от вставших в них слёз и он едва не обронил их, но мужчины не плачут…. Никогда! Тем более не сейчас!       Не успел он поймать себя на мысли о сожжении записной книги, что вызывала кучу воспоминаний, как в голове возник весёлый и жизнерадостный солнечный человечек по имени Петра. И Аккерман готов был поклясться, что он сошёл с ума из-за дальнейших видений, вставших у него перед глазами.       -Говорят, что если много хмуриться, то появятся морщинки! Вот здесь! – зазвучал звонкий женский голос из неоткуда, а перед мужчиной среди всей этой разбитой мрачной обстановки появилась полупрозрачная фигура рыжеволосой девушки, игриво улыбающейся ему. Её окружал слабый, но приятный свет. Именно такое свечение Леви и представлял всякий раз, когда девушка прикасалась к нему в живую. Словно тепло женских заботливый рук реализовалось и вылилось в некое приглушённое, но привлекательное для глаз мерцание.       Петра протянула руку и указательным пальцем коснулась участка между бровей военного, однако её тепла он не ощутил, безмолвно хватая ртом воздух.       -Так что не хмурьтесь. Иначе раньше времени морщины пойдут…. – уже со слегка поучительным тоном весьма ласково потребовала она, отнимая ладонь назад. Аккерман, опомнившись, сорвался с постели в попытке поймать юную особу за запястье, но она, вновь как-то игриво улыбнувшись, растворилась в воздухе подобно туману, причиняя капитану ни с чем не соизмеримую боль.       Замирая, как вкопанный, брюнет задохнулся от порыва собственных чувств. В груди больно кольнуло и мужчина едва не рухнул обратно на полуразрушенную кровать. Чтобы хоть как-то приглушить боль разрывающегося сердца, он сослался на то, что видение Петры - лишь ещё одно последствие сотрясения, полученного в предпоследнем сражении. Точных данных о гибели Рал нет, точно так же, как и не было обнаружено её тело. А потому ещё оставалась крохотная надежда на то, что рядовая жива.       В коридоре послышались поспешные тяжёлые шаги, которые постепенно приближались. Аккерман, уловив эти звуки, попытался окончательно прийти в себя, отряхивая плащ от пыли и оборачиваясь к проходу, в котором уже давно не было двери. Скорее всего, сняли с петель и пустили на дрова. Местные жители явно нашли ей применение. А вообще, о судьбе несчастной деревяшки Аккерман думал в самую последнюю очередь.       Размеренными шагами он пошёл навстречу нарушителю тишины и спокойствия, временно отвлекаясь от плохих негативных мыслей и бережно определяя книжку во внутренний карман своего плаща, подобно самой настоящей драгоценности. Ведь только благодаря этой вещице он узнал наверняка о том, что Петра Рал безумно в него влюблена. Он с горькой ностальгией вспоминал эти горящие янтарём глаза, нежные, как бархат губы, волосы цвета карамели. Если бы он только знал, что его план не сработает и всё обернётся именно так, то ни за что не стал бы пренебрегать теми мгновениями, когда рыжеволосая дарила ему своё внимание. Да, раньше капитан посчитал бы свои нынешние мысли глупостью и, более того, слабостью, но только не сейчас! В данный момент он готов горы свернуть, лишь бы только вернуть свой лучик света среди бесконечной тьмы.       И прежде чем военный успел покинуть пустующее помещение, напротив него появился солдат, который, заметив старшего по званию, не растерялся и отбил кулаком в грудь. Молодой человек отрапортовал:       -Капитан, мы её нашли! – по голосу было слышно лёгкое волнение, а судя по сбившемуся дыханию рядовой очень спешил, чтобы как можно быстрей доложить Аккерману о находке. Его слов было достаточно, чтобы брюнет поспешно сорвался со своего места, веля отвести его к месту, где обнаружили необходимую пропажу.

***

      Годом ранее. Эрвин не обманул Леви, рассказав про открытия, которые помогли сделать важный шаг в борьбе против гигантов. Способности Эрена были как нельзя кстати. Именно поэтому был назначен серьёзный поход за стены. Он состоялся через три месяца после оглашения результатов исследований и длился около двух недель.       Задолго до похода развед отряд подготовил всё необходимое для путешествия. А командор составил план действий и припас несколько козырей в рукаве на крайний случай. Его стратегическое мышление всегда вызывало восхищение у приближённых.       Конечно же, первоначально мужчина созвал совет, в котором участвовали только ответственные лица. В результате долгих обсуждений его план утвердили и решили привести в действие.       И всё же, как бы ни был хорош план, просчёты всегда всплывали в самые критические и неподходящие моменты. Конечно, обмануть врага самоотверженные воины смогли. И с помощью титановой силы Йегера сразили большую часть вожаков титанов. Но число потерь превышало среднестатистическое значение всех предыдущих вылазок. И к концу этой нелёгкой миссии воины были на исходе сил. Не добив пару гигантов, имеющих интеллект, солдаты вернулись за стены. Враг понёс значительный урон в силе, поэтому вряд ли сунулся бы ещё какое-то время. Но человечество потеряло гораздо больше.       В планах Эрвина до сих пор было окончательное завершение всей той боли людского рода, которая по сей день не позволяла даже нормально спать. Сам главком потерял руку, горько признавая, что теперь из него воин довольно посредственный. Он посещал госпиталь, чтобы навестить боевых товарищей, которые вернулись едва живыми. Многие из них находились в критическом состоянии, а некоторые прямо так и умирали от больших кровопотерь. Всё это ужасное кровавое зрелище заставляло сердце изнывать от боли. Скольким ещё солдатам придётся умереть ради того, чтобы люди жили в мире и покое?! Сколько боли ещё нужно испытать ради достижения их цели?!       Ноги командора едва ли не подкашивались, грозясь и вовсе отказать. Находя временную опору в виде деревянной колонны, он остановился, решив передохнуть. Смит сам не стал долго находиться в больнице, благородно уступая своё место «более нуждающимся», по его словам. Хотя силы ещё полностью не восстановились. Рана неизменно напоминала о себе, и даже немалые дозы болеутоляющего не позволяли забыть о ней. Да и разве есть лекарство от страждущей души?! Эта боль причиняла гораздо больше дискомфорта, нежели та, что раздавалась в отрезанной конечности.       Постепенно, некоторое время спустя, шквал эмоций после недавней вылазки поутих. Раненные воины, вдохновлённые отвагой и самоотверженностью главнокомандующего, возвращались на службу, правда, сделать это мог не каждый. Смит с пониманием относился к травмам своих подчинённых, однако себе такую вольность, как валяться на больничной койке, не позволял. Желание перебить врагов одного за другим и так до их полного истребления, переросла в маниакальную идею.       Рядом всегда находилась Ханджи, которая частенько заставляла командора забываться, заговаривая и отвлекая его. Разрядка нужна даже ему после таких трагических событий. В первую очередь мужчина винил себя, но оправдываться не спешил, да и не видел в этом особого смысла. Как и прежде, его методы жестоки, но эффективны. И даже сейчас, когда погибло столько человек, он считал, что эти жертвы не были напрасны.       Кабинет главнокомандующего посещал и Леви, он слушал своего начальника, молча наблюдая за действиями блондина. Этот поход обернулся и для него в тот раз неудачно. К счастью, руки-ноги остались при нём, но неудачно приземлившись во время боя, он вывихнул лодыжку. Так что временный отдых был и у капитана до момента, пока не заживёт нога, и он сможет нормально ходить.       -Как твой элитный отряд? – поинтересовался Смит, отпивая небольшой глоток горячего чая, тем самым нарушая гробовую тишину, что до этого царила в кабинете. Он видел, как капитан иногда словно уходил в себя, думая о чём-то своём.       -Живы. Скоро выпишутся из госпиталя. – Спокойно ответил брюнет, доливая в свою чашку свежезаваренного напитка и присаживаясь напротив Смита. Краем глаза он заметил какой-то смятый лист бумаги, пожелтевший от времени. На нём были криво изображены стены, что служили защитой для населения. Невнятные подписи мелким корявым шрифтом он даже и не стал разглядывать. Если понадобится – он спросит Эрвина напрямую.       -Как Петра? – как ни в чём не бывало, продолжил Эрвин, управляясь единственной левой рукой как-то не совсем ловко.       -Она в порядке. Голова заживает…. А остальные раны называет пустяками. – Так же кратко, как и в первый раз ответил Леви. А ведь и вправду. Возможно, сейчас её нашивка была бы в его кармане, если бы не решительность Йегера, который вовремя обратился в титана и тем самым спас его людей от гибели.       Аккерман, несмотря на больную ногу, по возможности посещал госпиталь, чтобы проведать своих бойцов. Хоть временами он и игнорировал советы Эрвина, но всё равно к ним мало-помалу прислушивался. Смит всегда говорил, что поддержка старшего по званию, ещё и уважаемого человека обязательно поднимет боевой дух воинов. Вот он и решил проверить этот способ. К тому же его беспокоило состояние Рал, которая пару дней после вылазки как воды в рот набрала. В себя девушка стала приходить лишь в день, когда Аккерман столкнулся в коридоре больницы с её отцом, который, по всей видимости, и стал панацеей от глубокой депрессии дочери. Генри выглядел подавленным, но стоило ему зайти в палату девушки, как уже не молодое лицо приобретало мягкие заботливые черты, которые Леви запомнит, пожалуй, на всю жизнь.       Конечно же, "сорока на хвосте" уже разнесла всем о подвигах капитана Аккермана на поле боя, в том числе и о спасении девушки от гибели. От того, что господин Рал благодарил за сохранность жизни дочери и так трепетно вверял её судьбу Леви, последнему отчего-то становилось даже не по себе.       Капитан пришёл в себя, отвлекаясь от мыслей и воспоминаний о Рал и её отце, когда услышал, как Эрвин пытается поставить чашку на место, причём стараясь сделать это идеально. Не в силах больше наблюдать за махинациями товарища, уверенными, но неловкими, Аккерман помог вернуть чашку на блюдце. Он поставил её ровно, не позволив опрокинуться и залить весь стол остатками бордово-коричневой жидкости. Эрвин усмехнулся, не оставляя эту тему без шутки:       -Благодарю. Взамен можешь просить меня, если нужно будет кого-нибудь пнуть. – Так он намекнул на то, что Леви в любой момент мог рассчитывать на пару абсолютно здоровых ног Эрвина в случае, если захочет отвесить кому-либо волшебное мотивирующее действие в виде пинка под зад. – По крайней мере, до момента, пока твоя нога не заживёт.       Капитан улыбнулся, пусть и криво, но стараясь этим подбодрить главкома, ведь понимал, что последний сейчас не в лучшей форме как физически, так и морально. Об этом говорили тёмные круги под его голубыми потускневшими глазами и слабая жестикуляция, частично скованная из-за наложенных повязок.       Указывая кивком головы на разложенную схему, Аккерман сказал:       -А ты, я смотрю, весь в делах. Что на этот раз посетило твою голову?       -Ты же понимаешь, что это дело необходимо довести до конца…. – Эрвин посмотрел на собеседника взглядом, который словно хотел найти в глазах товарища поддержку в общем деле. При этом его мглистые очи отражали полное бесстрашие. Но капитан оставался холоден к этой теме, спокойно распивая чай.       -К сожалению, понимаю. – Сухо ответил он, чувствуя, что головная боль становится в последнее время его беспрестанной спутницей. В этой вылазке спасением его отряда стал не только Эрен, принявший форму гиганта, но и сам Леви, который вовремя поспел и не позволил товарищам погибнуть. Из-за своего спонтанного поступка Аккерман получил свою травму. А то, что его ещё и приложили неплохо по голове, стало причиной постоянной мигрени. К счастью, он хотя бы не потерял сознание на поле боя.       Как будто чувства к Петре приглушали инстинкт самосохранения. И это его ничуть не ужасало. Куда больше Аккермана подстёгивала мысль о том, что он ничуть не жалеет о своём выборе.       -А ещё я понимаю, что нам не хватит солдат, чтобы нанести ещё один удар по тем тварям. Очень много людей погибло. – Добавил Леви, отвлекаясь от собственных размышлений. - Бесит....       -Я понимаю. Но скоро придут новобранцы. У меня уже есть план, Леви. И мне необходимо его с тобой обсудить.       Прошёл месяц. Ряды разведывательного легиона немного пополнились. Но этого количества солдат всё равно не хватало для новой вылазки. Многие после экспедиции так и не смогли вернуться на службу, оставаясь калеками на всю оставшуюся жизнь.       Эрвин всё рвал и метал, временами теряя самообладание из-за нервного перенапряжения. Он не мог подвести один конец к другому и закончить план своих действий так, чтобы люди остались в выигрыше. Ситуацию спасала Зоэ, во всём поддерживающая мужчину. Только благодаря ей он очень быстро остывал и садился за работу вновь.       Петра и другие члены элитного отряда Леви к тому времени выписались из госпиталя, возвращаясь к службе. Они не оставались в стороне, постоянно оказывая поддержку новичкам. Всё-таки неприкрытый страх отражался в глазах каждого, кто впервые появился в рядах развед корпуса. Курсантов начинало трясти лишь от мысли, что они в живую увидят самых настоящих титанов.       Леви следил за тренировками новобранцев, не давая слабину и воспитывая тем самым выносливость у солдат. С Петрой они встречались не так уж часто. В основном это происходило после тренировок или уже глубокой ночью. Рал была слегка подавлена из-за последних событий. По словам девушки, все её соседки по комнате погибли на том побоище. И теперь было страшно оставаться одной, поэтому почти каждую ночь она ночевала у своего капитана.

***

      Ночная свежесть проникала в комнату, забирая остатки дневной духоты. Всё-таки лето нравилось Рал больше зимы, пускай оно и длилось не так долго, как того хотелось. Проводя рукой по волнам светлого постельного белья, юная особа ощутила издаваемый им свежий аромат. Капитан явно будет этому рад. Кстати говоря, о нём. Петра оторвала взгляд от одной точки, находящейся где-то далеко под шкафом и перевела его на корпящего над отчётом брюнета. Мужчина перебирал в руках бумаги одну за другой, хмуря брови и цепляясь взором за написанные строчки. И не от любви к макулатуре, а скорее из чувства долга и излишней педантичности.       Пламя свеч играло от задувающего в комнату через открытое окно ветерка, отбрасывая на стены танцующие тени. И лишь стрекотание кузнечиков разбавляло тишину.       -Капитан, на счёт экспедиции…. – Вдруг подала голос Петра и тут же замолчала, как будто обожглась своей попыткой заговорить. Ей было сложно начать, поэтому смелость копила добрых минут пятнадцать, не считая тех месяцев, что провела в одиноком самобичевании. Леви, оторвав утомлённый взгляд от работы, перевёл его на девушку. Она сегодня не искрилась лучами света, как обычно. Подавленность можно было заметить невооружённым взглядом.       -Что? – спросил он, неотрывно смотря на неё.       -Капитан, я хотела попросить Вас кое о чём. Спасибо, конечно, что Вы позаботились обо мне там, за стенами. Но….       -Но что? – оставался спокоен собеседник, ожидая продолжения.       -Не вздумайте больше так делать! – выпалила юная особа на полном серьёзе, нахмурив брови. И старшему по званию даже на мгновение почудилось, будто её смелость не сломит ничего, даже самый ужасный и хмурый натиск. Но он ошибся. Девичья решимость испарилась сразу же, как только стоило засечь на себе поистине колючий взгляд, от которого хотелось сквозь землю провалиться. И Петра отвернулась, опуская голову так, что волосы скрыли её лицо.       -Что на этот раз? – обессиленно и брюзгливо спросил капитан. Рал могла слышать скрип деревянного стула, что говорило о скором подъёме капитана со своего места. Вскочив с кровати босыми ногами на холодный пол и пытаясь опередить мужчину, она вытянула руки вперёд и растопырила пальцы, словно это могло остановить Аккермана.       -Стойте! – вскрикнула она и на секунду предупреждение сработало. – Вам нужно меньше двигаться! Так что если планируете подойти ко мне, а потом снова вернуться к столу – не стоит! Берегите ногу!       -Да уж…. Час от часу не легче. – Мрачно произнёс мужчина, решив всё же дойти до источника извечного шума. Осторожно обходя свой стол, он слегка поморщился от острой боли, но отбросив мысли об этом, пошёл в сторону юной особы. – Так чем ты опять недовольна, Рал?       -Я недовольна лишь тем, что Вы травмировали лодыжку, когда спасали меня. – Уверенно заговорила Петра, при этом не оставляя надежды донести до брюнета суть сказанного. Мужчина оказался рядом быстро, вставая напротив неё и вопросительно смотря на собеседницу.       -Ты бы предпочла сдохнуть там? – потухши, спросил брюнет. Он как будто вновь начинал манипулировать ею, зная, как сильно юная особа боится его разочаровать. Однако сейчас было не до психологических атак или игр, на самом деле он действительно обманулся в собственных ожиданиях.       -Если это потребуется, то сдохну. – Окончательно добила веру в себя рыжеволосая в глазах капитана. Её тон сейчас чем-то схож с манерой разговора Леви, как будто она копировала его.       Девушка посмотрела ему в глаза, а Аккерман напрягся, стоило только увидеть её слёзы.       –Я просто не хочу, чтобы Вы погибли, капитан. Без меня земля не остановится! А вот если погибнете Вы, то я не смогу себе этого простить! Командор серьёзно ранен, Вы нужны ему и человечеству! Моя жизнь ничего не стоит, а Ваша…. – Петра замолкла на полуслове, когда в воздухе зазвенел отчётливый звук пощёчины. Девушка слегка развернулась, отворачивая голову в сторону, куда её повело от удара, замирая и теряя дар речи. Левая щека вмиг припухла и покраснела, начиная гореть от полученной оплеухи. Зато от нарастающей истерики не осталось и следа.       -Хватит молоть чушь! Я сыт по горло всем этим бредом! – словно гром посреди ясного неба донёсся голос мужчины, который не на шутку загорелся от услышанных слов. – Ты совсем, что ли безмозглая?! Хоть слышишь, что несёшь? Не ты ли обещала мне быть всегда рядом? Или дала обещание, а выполнять его не считаешь нужным? Я не узнаю тебя!       С каждым новым предложением строгий голос набирал высоту давления на девушку. Капитан был в бешенстве. Рядовая так и простояла в одном положении, безгласно выслушивая его слова и ожидая, что дальше будет только хуже. Её порыв перегорел так же быстро, как и возник. Она чувствовала пустоту внутри.       Однако вместо ожидаемого дальнейшего разноса её повергли в шок крепкие мужские объятья, которые, как и прежде, магическим образом спасали ото всех невзгод. Брюнет схватил её даже немного грубовато и стиснул в своих руках, словно предугадывая сопротивления, которых не последовало. От такого натиска становилось сложно дышать, но Рал лишь хлюпала носом. Её душили слёзы. Ей было больно представить, что капитана не станет, тем более по её вине.       -Дурёха…. – сокрушённо, без гнева, сказал Леви, прижимая её к себе всё сильней. Он положил на маленький затылок ладонь, зарываясь пальцами в мягкие лоснящиеся волосы. – А об отце ты подумала? Как мне смотреть ему в глаза, если ты погибнешь?       Петра, немного успокоившись, подняла на него взгляд, полный раскаянья. Пелена траура моментально свалилась, и она увидела действительную картину реальности. Так сильно погрузившись в собственные эгоистичные мысли и жалость к своей персоне, Рал и думать забыла о том, что её гибель сделала бы невыносимой жизнь родного отца.       -Но ведь я….       -Знаю. Ты беспокоилась обо мне. Но на войне ты должна думать и о себе. Не надо говорить, что твоя жизнь ничего не стоит…. Да, земля не остановится, но если не станет тебя – то какой смысл мне дальше бороться?       Время словно остановилось, а вокруг всё замерло. Его слова проникали в самые глубины женского сердца. И теперь она понимала, почему Аккерман так сильно злился, когда она занижала свою значимость в судьбах других людей.       Петра кляла себя за то, что её неосторожность едва не стоила жизни самого важного ей человека, но она и подумать не могла, какую боль причинит ему своими словами. Он спас её не ради того, чтобы показать, насколько силён и отважен! Он сделал это ради их общего будущего, в ясности которого она так упрямо его убеждала. Сейчас Леви действительно хотел ей верить, поэтому и не позволял оставить его.       -Хорошо…. Но пообещайте, что больше не станете делать ничего опрометчивого.       -Ложись спать. У тебя уже истерика из-за конкретного недосыпа.       Он не мог дать такое сложное обещание. И девушка прекрасно это понимала, наконец, включая голову.       «Вот уж кто бы говорил про недосып!» - мысленно подметила рядовая Рал, но вслух это огласить не решилась.       Леви решил, что на сегодня с него хватит работы и эмоций, поэтому отправил девушку в кровать, а сам, распределив всё по стопкам на столе, задул свечи.       -И ещё, напоследок. – Попросил брюнет, когда они лежали в обнимку на кровати, - Верни мне Рал, мою настоящую Рал.       Петра адекватно расценила жест «доброй воли» от Аккермана в виде пощёчины, которая остановила нарастающий ком истерики и привела её в чувства. Другого способа капитан не нашёл, зная, что пресекать такое состояние стоит на корне, не позволяя разрастаться ещё больше. Так что приём довольно ловко и удачно сработал.       Когда юная особа уже спала рядом с мужчиной, он убивался от мысли о неизбежности нового сражения. И то ли он потерял сноровку, то ли чувства так сильно ослабили его. У любого была своя «ахиллесова пята», а Аккерман отличался её отсутствием до определённого момента. Но теперь, глядя на спящее лицо любимой девушки, он всё больше убеждался в том, что действительно не хочет остаться один.       «Леви поступал на службу против своей воли из-за ряда неподвластных ему стечений обстоятельств. И многое поменялось с тех пор. Благодаря таланту и врождённому дару быть сильней и способней остальных, его возвышение по военной лестнице, было лишь вопросом времени. Да и Эрвин, провозглашённый в самом начале определённого рода "врагом", стал доверенным лицом в его глазах. Леви искренне уважал его теперь, хоть и не думал никогда, что такое будет возможно. Ещё никто так сильно не затрагивал струны его души, не давал новой причины не просто существовать, а жить!       Со временем Смит дал наводку для создания отдельного элитного отряда Леви, к которой капитан отнёсся немного скептически. Но если главнокомандующий что-то задумал, значит, на то у него были весомые причины.       Найти среди всех имеющихся солдат особенно талантливых не составило труда. И Аккерман, ознакомившись с блестящими успехами воинов, был готов взять их в своё подчинение. Единственное сомнение вызывала особа женского пола. Несмотря на укор Ханджи в женоненавистничестве, Леви никогда этим не грешил, однако поставил под сомнение все причисленные успехи упомянутой рядовой. И решил убедиться в действительности утверждений главкома.       Первое впечатление всегда обманчиво. Леви убедился в этом уже не в первой. Раньше он несколько раз видел эту особу и искренне удивлялся тому, какая она живучая.       На что были способны эти тонкие ручонки?! Разве они могли со смертоносной мощью срубать здоровенные куски мяса из плоти титанов?! И Аккерман очень долго присматривался к ней, так как вызванный статистикой Смита интерес только прибавлялся. В голове не укладывался образ девушки и количество убитых ею монстров.       Всякие сомнения по поводу правоты главнокомандующего рассеялись, когда капитан смог увидеть это, казалось бы, хрупкое создание в деле. Она действительно была хороша в этом ремесле, раз и навсегда убедив брюнета в том, что достойна его команды. Сильный и стойкий воин решительно мчался на гигантов, слаженно отработанными техниками убивая врагов. Она не пыталась сбежать с поля боя, да и умирать не собиралась, твёрдо выгрызая своё право на место под солнцем. А потом, в столовой, где только и удавалось повстречаться с ней, убийца титанов вновь преображалась в милую и мягкую девушку, непривычно для глаз позитивную и солнечную.       Во время изучения солдата, Леви всё чаще понимал, что их взгляды мимолётно сталкиваются, после чего она вновь отводила карие очи, при этом стараясь сделать это так, чтобы зрительные столкновения казались мужчине абсолютно случайными. В тот момент ему и в голову прийти не могло, что он сам стал объектом для наблюдений. И за неделю до предложения о вступлении в свой отряд часто сталкивался с ней в коридоре. Было ли то совпадением или же намеренными попытками со стороны девушки встретиться, Аккерман не знал.       Эрвин без особых промедлений дал добро на вступление рядовой Рал в отряд Леви, подмечая, что возможно эта особа сможет придать глазам капитана хотя бы немного теплоты. На подобные изречения Аккерман не отвечал взаимностью, сухо огрызаясь и уходя восвояси. Осталось дело за малым: поставить девушку в известность, что теперь она будет в его подчинении.       Леви удалось встретить юную особу в главном корпусе штаба, хотя оглашение своей новости он планировал на вечер, рассчитывая найти солдата в трапезной. Девушка шла в компании своего товарища, с которым она состояла на обучении ещё перед вступлением в разведку. Светлые вьющиеся волосы были приметны издалека, поэтому не узнать Бозарда было невозможно. Несколькими днями ранее Леви уже определил его в свой отряд, отчего визуально рядовой заметно приподнял голову и разгладил плечи, подобно орлу. И теперь, деловой и важный, он ведал девушке о том, что теперь он «особенный», явно пытаясь вызвать в глазах собеседницы восхищение. Однако должного эффекта так и не появилось – Петра лишь поздравила своего друга с тем, что было для него так важно, ничуть не проявляя должного, по мнению Оруо, щенячьего восторга.       Замечая старшего по званию, который целенаправленно шёл к ним, первым замер Бозард, да так резко, что Рал воткнулась в его спину, выражая крайнее недовольство по поводу того, чтобы последний не делал таких резких остановок. Потирая ушибленный нос, она до сих пор не могла понять, отчего её товарищ так видоизменился, становясь в стойку и отдавая кому-то честь. Обратив взор в сторону, куда неустанно глядел блондин, Петра, наконец, сообразила, кому отдавались такие почести. Капитан Аккерман плавно остановился рядом с ними, обдавая солдат поверхностным взглядом. Девушка последовала примеру друга, выпрямляясь в спине. Эта стойка была поистине прекрасна и она выражала всю преданность воинов своему делу.       -Здравия желаю, сэр. – Отчеканил Бозард, не отводя кулака от сердца.       -Вольно. – Прохладно ответил Аккерман, жестом руки показывая, чтобы мужчина шёл своей дорогой. Этот короткий взмах удивил Бозарда, но он последовал указанию, оборачиваясь и вопросительно смотря на спутницу. Девушка кивнула ему, собираясь последовать его примеру, но Леви бросил на неё многозначительный взгляд.       -Постой. К тебе есть разговор. – От слов брюнета по телу рядовой прокатился странный холод и она посмотрела сначала на неожиданного собеседника, а затем и на товарища, который смекнул, что нужно оставить пару наедине.       -Ты можешь идти, Оруо. – Кратко и настойчиво велел мужчине испариться Аккерман уже вслух, обдавая последнего прохладным взглядом. И всё-таки рядовой подчинился, следуя своей дорогой. А рыжеволосая скромно перешагнула с одной ноги на другую, приподнимая лёгкий взгляд на капитана. Леви увидел её карие, отливающие золотом, глаза впервые так близко.       Петра знала его давно не понаслышке и даже немного побаивалась, учитывая количество баек и сплетен, которые кружились вокруг капитана. Его слава везде и всюду опережала своего обладателя, поначалу внушая окружающим ложную тревогу. Но даже несмотря на то, что рассказывали про «вселенское зло» в лице вояки, где-то в глубине девичьей души теплилось приятное чувство уважения к сильнейшему из сильнейших. И уже при первой же их встрече она убедилась в том, что Аккерман не нагоняет такого ужаса, как ей казалось раньше. Внутри всё колотилось от того, что он захотел поговорить с ней. Кстати говоря, причину она даже представить себе не могла, поэтому начала перерывать в голове последние произошедшие события, где мог бы быть какой-либо инцидент, который заставил бы капитана лично прийти и отчитать её. От этого стало немного дурно. Девушка побледнела на глазах, потупляя взгляд в пол. Ещё ничего не успело произойти, а она уже навела панику в своей голове, лихорадочно придумывая своеобразные "отмазки" и попытки оправдать своё честное имя.       -Рядовая!? Эй, ты что, заснула? Я к кому обращаюсь? – обратился к ней капитан, но она и ухом не повела, продолжая стоять напротив с опущенной головой, как нашкодивший щенок. Тонкие брови Леви плавно приподнялись, когда девушка не ответила и на второй его зов. Цыкнув от негодования, он понял, что Рал явно не от мира сего. Тогда, чтобы уж наверняка вернуть её в реальность, Аккерман хорошенько впечатал ладонь в стену рядом с лицом юной особы. От его резкого действия и хорошего шлепка из-за грубого соприкосновения с камнем, Рал, наконец, очнулась, испуганно смотря на капитана.       -Какого чёрта ты игнорируешь меня? – Леви говорил в обычной своей манере, переходя на ропот.       -Я что-то натворила? – осторожно пролепетала девушка, опасливо косясь на руку, что до сих пор находилась в паре миллиметров от неё. Из-за такого спонтанного поступка девушке показалось, что всё вокруг заиграло ароматом этого мужчины.       -Это же о чём нужно так сильно задуматься, чтобы вынуждать старшего по званию по несколько раз окликать тебя? – негодующе отчитал её мужчина. Только теперь, удовлетворённый её выражением лица, полного раскаяния, Леви отступил назад, давая ей спокойно выдохнуть. - Петра Рал, с сегодняшнего дня ты в моём непосредственном подчинении.       Его голос оставался непоколебимым, как и тяжелый взгляд серых тёмных глаз. Воительница опешила, поначалу не поверив в то, что прозвучало из уст уважаемого ею человека.       И если бы капитан только знал, что всё это время являлся для неё настоящим героем…. Ему также были неизвестны все чувства и эмоции, разыгравшиеся где-то внутри её души. Петра, сверкая горящими глазами, повторно выпрямилась в спине, отбивая кулаком в грудь. От этого даже немного перехватило дыхание и Леви ощутил впервые лёгкий трепет внутри себя. Этот взгляд, полный решимости и серьёзности, кардинально изменил его первое впечатление об этой девушке. Она словно открыла перед ним своё естество.       -Так точно, сэр! – звонко произнесла девушка, сжимая кулаки до боли. – Для меня огромная честь сражаться бок о бок с Вами!       Этот прожигающий всё на своём пути боевой дух сразу расположил к себе и Аккерман решился довериться своему выбору. Услышав её ответ, он лишь кивнул, после чего прошёл мимо, оставляя с приобретённым счастьем наедине".       Прошёл уже не один час, а Леви по-прежнему не мог уснуть. Голова раскалывалась от усталости, но стоило закрыть глаза, как мнимый сон растворялся дымным облаком. Бессонница нагло сманивала пойти и закончить работу, оставленную на другой день, но брюнет не собирался идти у неё на поводу. Аккуратно поворачивая голову, он посмотрел на спящее личико девушки, которая скромно устроилась на его плече и трепетно прижалась к нему всем телом. Вот и как можно долго сердиться на это создание?! Улавливая цветочный аромат её волос, брюнет глубоко вздохнул, убирая свободной рукой с её лица отросшую чёлку за ушко. Лицо, обычно светящееся улыбкой, сейчас было удивительно спокойным. Более того, на нём читалась усталость. И Аккерману показалось, что все её переживания сказались даже на цвете кожи, приобретающей бледноватый оттенок.       -Ты не умрёшь…. – прошептал Аккерман, после чего прикрыл тусклые глаза. Они многое пережили бок о бок. И каждая минута совместного досуга была приятной ностальгией. Леви редко участвовал в карточных играх или прочих занятиях в свободное от службы время, но всегда наблюдал за соратниками со стороны. Каждый из них был строго индивидуален и силён по-своему.       Но за что Аккерман был благодарен девушке больше всего, так это то, что она показала ему, что такое настоящая семья. Те три дня, что они провели в доме господина Рал, пожалуй, навсегда останутся в памяти Леви, как лучшие дни его жизни. И в глубине души даже такой суровый воин, как он, хотел бы создать нечто подобное, только уже с любимой женщиной. Однако суждено ли сбыться его мечтам – он не знал. Точно так же, как и о том, сколько ещё боли и мук им придётся пережить…