Дьявол не знает слова "Нет": Страх нежити

В квартире стоял полный погром и хаос. – Я чувствую запах зла! – прошептал Шандор. Я тоже отчётливо чувствовала этот мерзкий запах мертвенноти, который носили за собой по пятам эти исчадия Ада. – Здесь был кто-то очень сильный, – мягко уточнила я, прокашлявшись. – Но его здесь больше нет... – Ты уверена? – спросил он. – Да. Я всегда отчётливее других чувствовала запахи, даже неживых. Мы принюхались, и почти одновременно наши глаза округлились. – Кровь!!! – заорали мы хором. Мы пустились на запах – он исходил из ванной комнаты. Мы вломились туда и увидели просто отвратительную, мерзкую, жуткую картину. Все... все те, кто выжили вместе с нами, были убиты... страшной и мучительной смертью. Она до сих пор витала в воздухе, отчетливо напоминая о своем присутствии. У оборотней аллергия на серебро, поэтому эти уроды решили помучить наших друзей и попрокалывать их тела тоненькими серебряными иглами. Нелли висела на серебряных крюках, насквозь проколотая, под потолком. Ник был через живот пришпилен к стене серебряным копьём, его голова была опущена вниз. Я заметила, что с его лица капает ещё свежая кровь. Потом я тихонько подошла к нему и, взяв за подбородок и подняв голову, резко отскочила к Шандору с криком и рыданиями. На лице Ника не было кожи – только мышцы, сухожилия и кости. Роксана лежала в ванной, залитой наполовину кровью. Рокс была абсолютно нага. Видимо, они поиздевались над ней, прежде чем убить, скоты. Из её горла торчала тонкая длинная серебряная игла. Глаза закрыты, тело бледное и безжизненное, голова откинута назад. Питер был пригвождён к стене рядом с раковиной в позе звезды пятью кольями из серебра, одно из которых было вогнано прямо в сердце. Оливеру раскроили череп и избили до смерти, воткнув в голову что-то вроде серебряного кинжала. В квартире стоял ужасный запах тлеющих мертвецов. – Где Джесси? – сквозь сжатые зубы спросил Шандор. Я принюхалась, запах мертвечины исходил и из спальни Джесси. От слёз начались заикания и отдышка. Мы прошли в комнату. От увиденного я заорала во всё горло, а Шандор просто зажмурился и отвернулся к двери, опершись о нее, подавляя эмоции. Джесси лежал животом на кровати, из его спины был выдран «с корнем» позвоночник. А на стене было неаккуратно и наспех написано чёрным маркером: «Сюрприз с доставкой из Ада! Вы следующие!». Рядом с надписью на вешалке для одежды болтался позвоночник. – Боже, Господи!!! – орала я, рыдая в истерике и психозе. Шандор прижал меня к себе. Я чувствовала, как он подавляет целую бурю эмоций. Я рыдала и кричала, сущность зверя рвалась наружу, хотелось разорвать на мелкие кусочки этих демонов! – Не-е-ет! Они этого не заслужили! Они ни в чем не виноваты! – я кричала в грудь Шандора, избивая ее кулаками. Он мужественно терпел мои удары нечеловеческой силы, не издавая ни звука, – обо всем говорила его вопящая душа. Я чувствовала, как он еле-еле подавляет слёзы и крики отчаяния. – Всё будет хорошо... – дрожащим голосом утешал он меня. – За что?! Мы убрали квартиру. Трупы наших братьев и сестёр по несчастью выбросили в сточную канаву так, чтобы улик от нас не осталось. Это было тяжело в моральном плане. Пока мы перетаскивали в ночи тела одно за другим, из глаз моих непрерывно катились слезы, а из горла вырывались всхлипы. Я вспоминала все те моменты, которые успела прожить с этими людьми. Они стали мне новой стаей, новой семьей. Они поддержали и приняли меня тогда, когда мне казалось, что я уже никогда не смогу никому доверять. Оливер... Нелли, Питер, Джесси, Ник, Роксана – ребята. Вы мне все, как семья. Почему эти уроды забирают невинных?! Мы ничего им не сделали, никакого отношения к какой-то там книге не имеем. Квартиру мы вычистили только к утру. После чего сели на диван, грязные и вымотанные морально и физически, и стали думать, что нам делать дальше, куда бежать. Мы молчали. Я откинулась на подушку, слегка сгорбившись и подмяв одну ногу под бедро. Шандор же сел, широко расставив ноги, и, сцепив руки все в грязи и засохшей крови наших сородичей в замок, приставил их к губам. Стопа его нервно постукивала по полу, а глаза бегали из стороны в сторону. Я чувствовала, как на моем лице засохла чья-то кровь. Мне стало противно, но сил, чтобы пойти и умыться, именно сейчас у меня не было. Я была морально истощена, а физически просто очень устала. – И что теперь? – безынициативно спросила я. – Не знаю, – не сразу, но резко прорычал Шандор. Теперь он был зол. – Нам нужно куда-то бежать... Они вернутся за нами, у них все схвачено и подсчитано, мы в их списке, – попыталась я пододвинуться к нему и посмотреть в глаза. Шандор мне не отвечал и продолжал бегать глазами по комнате. – Шандор. Ответь мне. Он поднялся с дивана и стал ходить по комнате. – Я знаю, что у нас есть пара дней, не больше. За эти два дня нам необходимо найти новый дом и, желательно, союзников. Одним нам не справиться. – Это-то понятно. Но насчет союзников я как-то не особо уверена... Я не думаю, что мы в такой ситуации можем хоть кому-то доверять, – вступила я с ним в нормальный диалог, перекинув руку через спинку дивана и наблюдая за передвижениями моего напарника по комнате. – Я прекрасно понимаю, что не в наших интересах сейчас доверять кому-либо, и что это рискованно. Но у меня есть на примете одна персона. Эта личность может оказать нам реальную поддержку и помощь. Это вампир, и, я думаю, это наш единственный путь к отступлению, – он остановился и сложил ладони вместе, поднеся их к губам. Это привычка Шандора, которую я знала наперед. Он всегда так делал, когда напряженно размышлял или был не уверен в чем-то. Но зачем предлагать то, в чем не совсем уверен? Это не в твоем духе. – Вампир? Шандор, я тебя умоляю! Вот только кровососов нам не хватало. Мне кажется, что это будет не помощь, а лишний балласт, который нам сейчас меньше всего нужен. Мы уже потеряли многое. Нам не нужны лишние персоны, тем более такие сомнительные. К тому же на всех вампиров сейчас тоже идет охота, и, я уверена, что этот с удовольствием сдаст нас при первой удобной возможности, чтобы спасти свою шкуру хотя бы на несколько лет и пуститься в бега по миру! – включила я в себе аналитика. Кстати говоря о вампирах... Судя по тому, насколько тихо стало за стеной, наших соседей тоже посетили ищейки. Значит, скоро кто-то все равно забьет тревогу о мертвых проститутках и их сутенере, и сюда прибудет полиция. Нам нужно убираться, как можно скорее... – Ты думаешь, что я тебе тут про простого вампира втираю? – почему-то разозлился Шандор, резко подойдя к дивану и схватившись за его спинку. От такого неожиданного действия с его стороны, я отпрянула, так как он занял слишком угрожающую позицию. Дабы не упасть и сохранить равновесие, я схватилась за подушку, хотя это мало помогло мне. Его пронзительные ядерные глаза вперили в меня суровый взгляд, мгновенно парализовав. – Не может быть... ты говоришь про Высшего? – искренне удивилась я. – Именно, черт возьми! – сквозь стиснутые зубы прошелестел тот, наклонившись еще больше в мою сторону. – Это не может быть правдой. Их единицы, если не меньше, по всем измерениям. Я слышала о Высших вампирах только в легендах и сказках, но в жизни ни разу не видела и даже косвенно не слышала об их реальном существовании. Как это возможно? – я действительно не верила в такой нереалистичный поворот событий. Когда я родилась, о Высших вампирах ходили только сказания. К сожалению, первыми, кого реально почему-то обвинили в пропаже некой книги, объявили Высших вампиров. Их истребили почти сразу всех до единого буквально в первое десятилетие «Адского гнета». И виноваты в этом все, так как любой нежилец и нечестивый помогал Аду, дабы защитить себя и своих близких от их гнева. Все сдавали и убивали Высших вампиров, даже их собственные собратья. Это было, как минимум, унизительно и позорно. Я не думала, что кто-то сумел выжить после такого, да еще и выбиться в элиту. Для этого нужен весомый авторитет. – Раньше она была демоном-палачем, служила при дворе Люцифера в Аду и была его фаворитом. После небольшого конфликта с начальством более высшее существо подарило ей свободу от Ада, чтобы там ее не уничтожили. Тогда ее сделали Высшим вампиром, вернули душу, обрекая тем самым на проклятие вечной жизни. Так как раньше эта особа была палачем, то у нее обозначились немного необычные способности. Она слегка отличается от других Высших вампиров, к тому же у нее очень своеобразный характер. Именно поэтому, я думаю, она и сумела выжить. Она непредсказуема и всегда делает так, как ей заблагорассудится. До кучи эта женщина имеет очень влиятельный авторитет среди элиты нежити, ее уважают и чтят даже Древние вампиры. Поэтому, если она проникнется к нам, то мы спасены, а если нет, то она сама сожжет нас на наших же костях, – Шандор говорил со столь не свойственным ему восхищением, что мне даже стало завидно. Быть Высшим бессмертным существом – это великая честь и привилегия на всю оставшуюся вечную жизнь. Такие существа никогда ни от кого не зависят. Они лучшие из лучших, сильнейшие из сильнейших, и они всегда находятся на ступень выше, чем обычные существа их же класса. Это всегда вызывает черную зависть, но в то же время и восхищение их непобедимостью и независимостью от мира, в котором мы живем. – Звучит, как выдумка. Ты меня обманываешь... – я до конца не могла поверить в такой безумный рассказ. Таких случаев – один на миллиард. – Поверь мне, Френсис, это правда. Я сам знал ее когда-то... Когда она была еще демоном. Холодная, озлобленная на мир, крушащая все подряд на своем пути; готовая ради достижения своей цели идти по головам, она не очень-то мне нравилась. Но, узнав ее чуть получше, я начал понимать, что внутри – она человек. Настоящий, чистый и прекрасный человек, который умеет страдать, любить, радоваться, сопереживать, несмотря на отсутствие на тот момент у нее души. Это действительно заставляет восхищаться и стараться уподобляться ей, – в глазах Шандора появился такой красивый свет, что я невольно залюбовалась. Неужели она настолько хороша? Интересно было бы взглянуть. Хотя у меня почему-то вызывала страх эта особа, эта вампирелла. Несмотря на то, что я даже не видела ее, одно упоминание о ее реальном существовании, одно упоминание о том, что она живет на одной планете со мной; вызывало дрожь в кончиках моих пальцев. Я догадывалась, что эта персона была полна того, чего нет ни у кого, и что так изумляет окружающих и Шандора. За счет чего-то она же нажила себе подобный авторитет и великий статус? – Послушай, как бы круто это все ни звучало, я думаю, это плохая затея. К тому же она бывший демон-палач... Это с самого начала не внушает никакого доверия к ней, – усомнилась я окончательно, сумев ускользнуть от испепеляющего взгляда моего напарника, который, кажется, отвлекся на воспоминания об этой вампирелле. – Ее прошлое никак не влияет на ее нынешнюю жизнь. Она ненавидит Ад ровно так же, как и мы с тобой. К тому же в свое время она сама выступила против Дьявола, – и снова суровость и сосредоточенность Шандора вернулись к нему и пригвоздили меня к месту одной лишь только фразой. – Я во многом виноват перед нею, но, я думаю, за столько лет она смягчилась. Ведь уже прошло больше ста лет. – Что же такого произошло, что она переметнулась из более выгодного положения в не очень? – язвительно спросила я, подавив наступление моего напарника. Я решила пока что не затрагивать вопрос вины Шандора. – Я сам толком не знаю, хотя догадки у меня есть. Но я не собираюсь рассказывать их тебе, потому что ты ведешь себя хуже малолетнего ребенка, – злился он. – Ах вот как! – широко распахнула я глаза. – Знаешь что, может, ты прекратишь строить из себя плохиша, и мы поговорим на чистоту? М? Вот, что думаю я. Ничего нам эта вампиреллочка не сделает хорошего, а сама мысль связаться с ней до добра не доведет. Ты думаешь ей есть дело до каких-то там двух оборотней, до двух низших бессмертных, которые ей даже в подметки не годятся; которые тщетно пытаются спасти свои и без того хрупкие жизни? Ей наплевать! Она просто сдаст нас этим демонам и дальше будет жить себе припеваючи, наслаждаясь своим бессмертием и своей огромной крутизной Высшего вампира! Я парировала в довольно саркастической и злобной манере, и с каждым моим словом лицо Шандора менялось и становилось просто нечеловеческим. Тут маниакальная улыбка и тень какого-то безумства коснулась его уставшего и побледневшего лица, а глаза потемнели буквально на миг. Он медленно отошел назад, к противоположной стене, где стояла тумба со стеллажом. Затем он резко уперся об нее руками так, как будто бы падал. Ключи, статуэточки и кривые фоторамки подпрыгнули на месте и со звонким стуком приземлились на свои места. Шандора слегка затрясло, он схватился одной рукой за голову, вздыбив тем самым волосы, падавшие ему на лицо. Другой рукой он продолжал держаться за тумбу, которая сама уже начала трястись от непонятного состояния моего напарника. Я подозрительно оглядела его и решила, что лучше мне уйти отсюда, потому что дальнейший наш разговор не имел никакого смысла. Выходя из гостиной, я напоследок сказала: – Делай, что хочешь. Ищи ее, если тебе это так надо. Я пойду за тобой. Но если меня хоть что-то смутит в этом предприятии, то я перегрызу ей глотку. Из гостиной я направилась в свою комнату. Там стоял ужасный бардак. Видимо, палачи перекопали всю нашу квартиру. Пропали оставшиеся малочисленные деньги, документы, паспорта и прочие важные вещи, которые помогли бы нам бежать отсюда. Деваться было некуда, кроме как последовать за безумной идеей Шандора и найти эту вампиреллу, которая по его словам может спасти нам жизни, если захочет, конечно. Ведь она же такая, черт подери, непредсказуемая и загадочная! Ненавижу таких идиоток, которые строят из себя черт знает что. Нам просто нужно было деться куда-то на время, чтобы нас не смогли достать эти ищейки-убийцы, эти сволочи. Я прошла вдоль комнаты, обходя осколки стекла, порванные вещи, разлитые жидкости, грязь и прочий мусор. Я остановилась перед нашей общей фотографией. Весь состав беженцев был запечатлен в одном кадре. Мы тут улыбаемся, дурачимся. Такие веселые, беззаботные, несмотря на время, в которое живем... не знающие, что нас ждет впереди. Казалось тогда, что страшнее войны быть не может ничего. Ох, как же мы ошибались. Хотя то, что происходит сейчас, – это и есть часть той самой непрерывной войны, которая закончится еще очень не скоро. Я села на корточки и осторожно подняла фото. Оно было слегка надорвано в самом верху, но это не испортило его общей композиции. Мои глаза заслезились, когда я начала всматриваться в эти счастливые и живые лица, наполненные радостью, которые так трепетно относились друг к другу, которые были друг другу братьями и сестрами. Мы были полноценной семьей, но ничто не вечно, даже самые крепкие и дружные семьи. Все когда-то разрушается и исчезает так же незаметно, как и появилось. Вот и сейчас все так, как говорит суровая и сухая жизненная практика. Вдруг я вспомнила про фото моего Даниэля. Глаза мои округлились, а рот слегка приоткрылся от испуга. В груди что-то защемило, и я вскочила с корточек и бегом направилась к своему стенному шкафу. В его недрах я не нашла заветную коробку с самыми дорогими мне вещами. Я положила наше общее фото на прикроватную тумбочку и ринулась искать коробку по всей комнате. Нашла я ее разорванную под подоконником. Слезы снова навернулись на глаза, когда я увидела, что ее обрывки пусты. Я начала ползать на карачках по комнате, ища все предметы из коробки. Там было много важного, ценного и дорогого для меня. Увы, из всего перечня я нашла лишь материнский золотой кулон и фото моего Даниэля, о котором я вспомнила в самом начале; оно было слегка помято, но не порвано. Все остальное пропало или кануло в бардаке комнаты. Я села на край кровати и заплакала. Сейчас мне хотелось плакать, потому что я не знала, как жить дальше. Я ведь всего лишь юный и неразумный подросток. У меня нет ни родителей, ни друзей, ни стаи, ни любимого. Все меня покинули: умерли или пропали без вести. Некоторые смерти я видела своими и глазами, и, как после этого зажить нормальной жизнью, я не знала. Я ничего не знала и не на что уже не надеялась. Нервы были на пределе, и еще это чертово полнолуние, которое приближалось, также не давало мне покоя. Что-то близилось… – Ты меня покинул, – схватив крепче фото Даниэля, вытерла я другой рукой слезы, шмыгнув носом. Мне нужно было сходить в душ, чтобы смыть с себя остатки смертей моих братьев и сестер. Это было тяжело, так как при виде до блеска вычищенной ванной комнаты, в которой пахло хлоркой, чувствуя под химикатом запах смерти, который все еще витал по квартире, не давая так просто о себе забыть; хотелось упасть на колени и просто исчезнуть. Это было бы проще, чем тщетно бороться за свою тоненькую жизнь, судьбу которой решали эти мерзкие демоны из Ада. Я так и не смогла себя перебороть, чтобы помыться в той самой ванной, в которой еще некоторое время назад лежала мертвая Роксана. Я быстро ополоснула лицо водой, до конца не смыв всю кровь и всю грязь с него, и вышла из страшной ванной комнаты, в которой у меня всплывали жуткие картины измывательств над моими близкими. В последние восемнадцать часов после происшествия Шандор был какой-то странный: он старался не смотреть в мою сторону, а когда я находилась перед ним, он и вовсе закрывался и вел себя отстраненно. – Шандор, это просто глупость! – начала я то, что говорила каждый раз, когда мы пересекались с ним в гостиной. – Я знаю, но у нас нет выбора, – он продолжал пялиться в книжку. – Шандор! – воскликнула я. – Может, ты хоть на секундочку прервёшься от созерцания своего занимательного произведения и уделишь мне минуту? Он молча захлопнул книгу, небрежно кинув ее на журнальный столик, и угрожающей походкой дикого хищника подошёл ко мне почти вплотную. Даже несмотря на мои животные рефлексы, я свалилась со стула от такой короткой дистанции между нами. Упав, я сильно ударилось головой о комод. Затем я увидела, как Шандор приближается ко мне еще стремительнее. Заглянув в его глаза, я увидела, что они уже не те, что раньше. Они потемнели, одичали, стали безумными и злыми. Зрачки были его настолько сильно расширены, что мне казалось, что почти весь его глаз почернел, как крыло ворона. В глазах отражалось столько эмоций: и похоть, и презрение, и небольшой шок, и эйфория, как после наркотического экстаза; и страх. В них больше не было тех прежних насмешливых искорок, не было той грубой мальчишеской усмешки, которая принадлежала только Шандору. Здесь были только грехи, только тьма, только чернь. Шандор резко наклонился и схватил меня за горло. Его рука дрожала и была вся вспотевшая, как будто от волнения. – Шан!.. Шандор! – прохрипела я. Воздух начинал заканчиваться, по краям глаз уже темнело. Выражение лица его постоянно менялось: то оно было похотливым и развратным, то обезумевшим и диким, то злым и коварным, то робким, испуганным и даже кротким. А потом все начиналось снова и снова, по замкнутому кругу, словно он не владел своей мимикой и эмоциями. Теперь у меня появился настоящий страх, и не за себя, а за наваждение, которое так неистово овладевало Шандором; которое он, судя по всему, не мог контролировать. Человек, которого я так долго знаю, пугал меня сейчас похлеще самых страшных и сильных демонов Ада. Сейчас он был похож не на оборотня, а на монстра, на настоящее чудовище, которое жаждало моей смерти. Впервые в своей жизни я действительно боялась умереть болезненной смертью, боялась отправиться на Тот свет, боялась потерять свою душу. В этот момент ко мне вернулись все человеческие чувства и эмоции, которые могли испытывать только люди. Сейчас все было в этом моменте, вся вселенная касалась только нас двоих. – Шандор!.. – прохрипела я ещё тише из последних сил. Что-то в последнее время все хотят меня придушить. Закономерность или совпадение? Его лицо вновь изменилось на испуганное, но это было всего секунду, затем снова дикий зверь, страшный монстр. Что это такое? Что происходит? Это был совсем не тот парень, которого я знала. Что за чудовище сейчас сидело передо мной и душило меня, лишало жизни, не подозревая об этом. Я могла бы врезать ему или вовсе поранить, но я не могла поднять руку на единственного, кто остался со мной в живых. Я боялась сделать ему больно, даже несмотря на то, что я могла умереть от его же руки. Это было неважно. Я не могла так предательски поступить по отношению к своему напарнику, к тому, кто спас мне жизнь и подарил надежду тогда, когда ее у меня совсем не осталось. Но сейчас все гораздо хуже. И теперь действительно кажется, что чудес не бывает, несмотря на то, что мы живем в таком удивительном мире, о котором большинство смертных людей даже не подозревает. Слеза стекла по моей щеке, и Шандор, заметив её, округлил свои страшные глаза. Руки его задрожали еще больше и медленно начали ослаблять стальную хватку. Его лицо приняло мучающуюся гримасу. Парень встал и медленно начал отступать от меня, не замечая ничего вокруг себя. Я села на седалищные кости и начала восстанавливать дыхание, раз за разом делая его спокойнее и глубже. Кашель мешал этому процессу, но я старалась подавлять его. Регенерация начала свое действия. Кажется, Шандор сломал мне кое-какие косточки и хрящи. Это было отчетливо заметно по звуку хруста в районе шейного отдела моего позвоночника. Сам же виновник этого процесса забился в угол, прижав колени к себе и потупив взгляд, который постепенно начал становиться прежним, но очень медленно. Тут он просто нечеловеческим, загробным голосом пробасил: – Френсис, прошу, выйди из комнаты и запрись в спальне! – Шандор, я могу помочь... – не договорила я. – Убирайся и запрись сейчас же!!! Я молча и быстро встала с кафельного пола, оттолкнувшись руками, и сделала так, как он сказал, потому что голос у него был не из самых лучших, да и его предыдущие действия никак не могли уложиться у меня в голове. Я уже не помню, сколько я просидела в спальне, но в один прекрасный миг в запертую дверь спокойно постучали. Я испуганно вскочила с кровати, пугаясь собственного воображения. – Это я, Шандор. Открой, я уже в порядке, – ровным и своим нормальным голосом произнёс он. – Точно? – переспросила я, прислонившись к двери ладонями и ухом. – Да. На свой страх и риск я решилась открыть ему. Его глаза вновь вернулись в нормальное состояние, а лицо было уже не таким страшным и диким, как в тот раз. Мы молчали около минуты, стоя по разные стороны от порога. Оба не знали, с чего начать, как завести разговор на эту тему, но тут у меня появилась бредовая, но всё же мысль, с чего начать. – Ты никогда не говорил, откуда ты, и что ты есть. К какому виду оборотней относишься... – я по-глупому улыбнулась и посмотрела куда-то в угол тёмной комнаты. – Может, пришло время рассказать, и тогда я, возможно, пойму, что происходит с тобой. – Да, пожалуй... – с тяжёлым вздохом произнёс он, легко согласившись. Мы устроились на диване в гостиной. Я заметила, что стул, с которого я упала, был поднят и поставлен на место, за кухонную стойку. – Итак, что ты такое? – мягко начала я, положив на свои скрещенные ноги диванную подушку. – Эм... Как бы так помягче сказать... Ну, начну с того, что я не совсем обычный оборотень, – пожалуй, я впервые видела растерянного Шандора, прижатого к стене в разговоре. – Это я уже поняла, как видишь... – иронично улыбнулась я, демонстрируя не до конца оправившуюся шею. – Френ, прости меня, – Шандор положил лицо в ладони и помотал головой. – Это было разовое помутнение рассудка. Это все полнолуние, я себя не контролировал. Ты же знаешь, что я тяжело переживаю все лунные явления. – Не оправдывайся. Все обошлось. Я жива, и это хорошо. В свете последних событий это действительно радость, – почему-то я совершенно не злилась на своего напарника, хотя мне было интересно узнать о его судьбе, ведь он так мало рассказывал о себе. Я знала многое о других беженцах, но о Шандоре почти ничего. – Шандор, расскажи о своих способностях. Кто ты такой? И вот он, совершенно обескураженный и сраженный наповал, сидел сгорбленный передо мною на диване, подогнув под себя одну ногу; с растрепанными пепельными волосами и необычно ядерными глазами, как и всегда. Но он был растерян и морально побит. – Я... Френ... Я не могу... Это тебя убьет. Я... – замялся он. Я ждала ответа, но тут на ноутбуке, который взялся совершенно из ниоткуда, что-то засветилось. Видимо, мой старший приятель подсуетился и выкрал его из квартиры Фила, так как только этот вампир мог позволить себе такую роскошь в нашем доме. Портативный компьютер стоял на широком подоконнике, и на нем дала сигнал какая-то программа. Оборотень заметно оживился, резко вскочил и перемахнул одним движением через спинку дивана, в два шага пересек большую гостиную, приближаясь к ноутбуку. – Что там? – поинтересовалась я, поняв, что сегодня я точно ничего не узнаю о нем. Не то у него состояние – не так много сил для допроса и восприятия новой информации у меня. Шандор не сразу мне ответил, так как, как мальчишка, был с детским трепетом поглощен чем-то в своем компьютере. – Эй? – переспросила я, махнув ладонью. Я заметила, что сломала ноготь. Не то, чтобы я особо следила за собой и за своими ногтями, но было обидно. В этот раз они выросли красивыми и ровными. Теперь все придется состригать. Шандор часто называл меня парнем в юбке и говорил, что у меня есть все данные, чтобы стать настоящей девушкой. Но меня не особо заботило, что обо мне думают окружающие. Я всегда была такой, как хотела сама, как мне было удобно. А мне было удобно носить джинсы и кроссовки и мыться всего пару раз в неделю, если не было большей необходимости, как сейчас. Я несильно заботилась о своей коже и волосах, не делала разные прически и не пользовалась косметикой, как Роксана. Шандор всегда в шутку сравнивал нас. Рокс была вполне симпатичной девушкой. Я бы не назвала ее красивой, но за счет того, что она за собой очень много ухаживала, она была привлекательна для парней. Единственный же парень в моей жизни был Даниэль, который увидел во мне то, чего не видел никто. Это нас сблизило, хотя... интимной жизнью я пока не жила, да мне и не нужно это. Телом и душой я верна только Даниэлю, несмотря на то, что его уже нет в живых. – Я нашел ее, – спокойным голосом оповестил меня Шандор, но я чувствовала, как он безмерно рад и, и как он про себя думал: «Мы спасены!». – Где она? – сделала я вид, что мне почти неинтересно, хотя на самом деле меня дрожь пробирала от любопытства. Я боялась, но одновременна и хотела увидеть эту женщину. – Ты не поверишь, но на данный момент она в Бухаресте. Кажется, судьба благоволит нам. Правда, тут она пробудет, скорей всего, недолго. Завтра она уезжает в Трансильванию, судя по проверенным данным, – монотонно говорил он, пялясь в светлый экран ноутбука. Я внимательно оглядела программу и очень сильно удивилась, так как это была шпионская, хакерская программа. И Шандор проник не просто куда-то, а в сам Совет Смерти. Там его взору предстал весь список нежити выше среднего ранга, и в одном из многочисленных окошек красовалось имя «Алина Белинская» и все ее данные. У меня возникла целая уйма вопрос по поводу хакерских навыков Шандора, но я решила оставить их для лучших времен. – Тогда сейчас же нужно найти ее. Пойдем, – я встала с дивана и собралась пойти к себе, чтобы одеться. – Ночь на дворе. Куда мы пойдем? Прямо в руки к палачам? – повернул голову в мою сторону Шандор. Я и не заметила, но за окном действительно было уже совсем темно. – Они все равно рано или поздно вернутся сюда, чтобы проверить, здесь ли мы или сбежали. Сам говорил, чем скорее, тем лучше. Так что идем. Перед смертью не надышишься, – в какой-то непонятной даже для себя манере начала говорить я, хмуро глядя в черное окно. – Ладно, согласен, – что-то быстро он со мной соглашается в последнее время. Уж не подкаблучником ли он становится? Хотя это навряд ли. Чтобы полностью собраться, нам хватило меньше часа времени. И вот мы уже шли по ночному Бухаресту с громоздкими сумками, не зная, что ждет нас дальше. В руке Шандора находился светло-желтый стикер с временным адресом этой вампиреллы. – Ты уверен, что она там живет? Откуда, вообще, такая информация? Как ты?.. Смог?.. – спросила я, когда мы переходили по мосту. Вокруг раздавался шум машин, и город гудел ночной жизнью. – У меня свои источники... Скажем так, навыки из прошлой жизни, – туманно ответил тот, осматриваясь и не глядя на меня. Его глаза красиво сияли в свете ярких фонарей на мосту. – Ладно... не хочешь, не говори, – наигранно обиделась я. – Так, кажется, нам туда, – длинной рукой указал он куда-то вглубь домов за мостом. – Кажется? Ты бы хоть GPS прихватил у Фила, а то, как пещерные люди, – усмехнулась я, поправив на плече здоровенную спортивную сумку с вещами. – Его телефон разбили эти упыри, – равнодушно бросил мне Шандор, направляясь по направлению, которое недавно сам же и указал. – Телефон, значит, разбили, а вот ноутбук оставили? – покосилась я на него, идя туда же. – Видимо, Фил пытался по телефону вызвать подмогу, – вздохнул тяжело тот, явно рисуя в своем воображении эту ожесточенную картину. – Зато это спасло нам жизни хотя бы еще на пару часов, – поджала я саркастически губы. – Фил бы самый первый побежал крысить, если бы они заявились к нему и стали расспрашивать о нашем местонахождении. – Молись лучше, чтобы она была в хорошем расположении духа и приняла нас, – посмотрел, наконец-то, на меня Шандор, проигнорировав болтовню о сутенере. – Молюсь, молюсь... – я пыталась сводить все к шутке, хотя в душе я сильно переживала по этому поводу и действительно молила Высшие силы о спасении за счет этой вампиреллочки. – Мы почти пришли, – проконстатировал Шандор, еще раз сверяясь с адресом и глядя на окружающие нас дома. В результате мы вышли к какой-то элитной многоэтажке. – Тут? – глядя на самый верх, спросила я. – Судя по всему, да, – так же глядя на верх здания, ответил он мне. – Квартира? – 177. – Поднимаемся. – Говорить буду я, а ты молчи, Френ. Твой язык нас точно до добра не доведет, – не смотря на меня, предупредил Шандор. – Мне кажется, что эта вампиреллочка нас до добра не доведет...