Атлас Сладострастия

Кёнсу/Лу Хань Без контакта

У него губы сердечком. Даже когда сердится и поджимает их. Глаза огромные, даже когда исподлобья смотрит. Движения упорядоченные и педантичность в каждом жесте, скупом и выверенном. У него план на каждую минуту - строгий и лаконичный. Он никогда не опаздывает и делает всё вовремя. Хочется оглянуться и найти его взглядом, но нельзя. Лекция в самом разгаре, преподаватель перед носом, на листе ровные строки, а пальцы предательски подрагивают на пластиковом стержне ручки. До Кёнсу всегда сидит в самом дальнем конце аудитории, и его взгляд жжёт кожу между лопатками сквозь тонкую ткань кофты. Лухан сутулится, аккуратнее выводит фразу, но совершенно не понимает её смысла. Кёнсу педантичен, но это знание ничем и никак не помогает угадать и предсказать, что будет дальше. Лухан измотан ожиданием - уже третья лекция, а ещё ничего не случилось. Но случиться может, ведь не просто так утром Кёнсу оставил на столе новую игрушку. Сейчас Лухан её почти не чувствует в себе - тело привыкло за несколько часов. Дюйм в диаметре, пять - в длину. Обычный размер, слегка бугристая поверхность, сверху - шелковистый и тонкий слой латекса. Ничего особенного на вид. Лухан забыл бы об игрушке ещё до конца первой лекции, если бы не До Кёнсу. У До Кёнсу мало друзей, но его все знают. Он чаще молчит, чем говорит, а если и говорит, то тихо и немного. Он спокоен, сдержан и замкнут. Хороший студент в глазах большинства. Но Лухан знает намного больше и видит всё, что не замечают другие. Странности у всех есть, но не у всех они удивительные. Лухан знает - он сам со странностями. Нет-нет, Лухан не встречается с Кёнсу. Вовсе нет. Они просто соседи по общежитию и живут в одной комнате. У них просто договор, потому что Кёнсу со странностями и Лухан со странностями, и они могут сложить свои странности воедино. Их странности - единственное, что их связывает, помимо общей комнаты на двоих. Лухан любит ходить обнажённым, а Кёнсу это не смущает. Кёнсу смотрит, облизывает взглядом, трахает взглядом, но только взглядом. Кёнсу никогда к Лухану не прикасается, и это великолепно. Лухана возбуждает именно взгляд - пристальный, неотрывный, пронзительный. Иногда он кончает всего лишь от взгляда Кёнсу, а Кёнсу дрочит на него и кончает от вида нагого Лухана в потёках спермы. Единственное, что касается Лухана, - это капли спермы Кёнсу, если Кёнсу в настроении, чтобы кончить на него. Это высшая степень восхищения, и дать её Лухану может Кёнсу. Лухану всё равно, с кем Кёнсу встречается и встречается ли вообще. Он уверен, что Кёнсу тоже всё равно, есть ли у него кто-то или нет. Им достаточно просто быть вместе и получать полное удовольствие от жизни. Слабая вибрация заставляет Лухана вздрогнуть и прокусить губу почти до крови. На листе - кривая линия. Лухан не знает, как не выпустил из пальцев ручку, но теперь он отчётливо чувствует обтянутый латексом ствол в себе, чувствует каждую неровность, хотя игрушка едва-едва подёргивается внутри него, раздражая стенки и слегка растягивая их. Уходит две минуты, чтобы Лухан мог совладать с дыханием, сесть свободнее и продолжить записывать лекцию. Под коротким взглядом преподавателя Лухан на миг теряется, краснеет и крепче сжимает ручку пальцами. Именно этот миг Кёнсу выбирает, чтобы перепрыгнуть через два режима сразу. Жужжание внутри кажется Лухану оглушительным, словно его слышно на всю аудиторию, но никто на Лухана больше не смотрит, а он цепляется левой рукой за край стола, отчаянно вжимается ягодицами в стул и пытается удержать в себе игрушку, что непрерывно дрожит, зудит и мелко-мелко толкается, часто надавливая вглубь округлым концом. Лухан размыкает губы, приоткрывает рот и старается вдыхать и выдыхать как можно тише. Сам себе напоминает астматика, но ничего поделать нельзя. Кровь стучит в висках, в заднем проходе безжалостно пульсирует, вибрация раздражает тонкие и чувствительные края, в паху будто гири болтаются на члене, который немилосердно трётся и упирается в молнию - до боли. Лухан осторожно подаётся вперёд, почти ложится грудью на столешницу и медленно сдвигает задницу ближе к спинке стула, старается прогнуться в пояснице. Так становится только хуже. То есть, лучше. Ну или как посмотреть... Сдерживаться почти невозможно, но удовольствие плавится под кожей острее и жарче. Взгляд Кёнсу по-прежнему ощущается между лопатками и возбуждает ещё сильнее. Кёнсу знает, что и почему происходит с Луханем, а вот прочим знать об этом незачем, но Лухан не представляет, как он сможет продержаться и сохранить лицо. Будь его воля, он ходил бы на занятия обнажённым, но устои общества такое не предусматривают, и Лухан ненавидит их за это. Его тело стоит того, чтобы на него смотрели все. Жужжание становится громче, а игрушка дёргается и колеблется внутри ещё чаще. Лухан порывисто зажимает себе рот левой рукой и зажмуривается, низко склонившись над листом. Он уже не соображает, что вообще черкает ручкой. Он лишь знает, что вот-вот кончит, и из груди рвётся крик... Жужжание смолкает. Как отрезали. Крик умирает внутри неозвученным, а Лухан готов стечь бесформенной массой со стула на пол. Его ощутимо потряхивает, а мышцы живота и бёдер скручивает болезненными спазмами. Недавнее удовольствие оборачивается почти мукой, и его страдания не смягчают пристальный взгляд, который он всё так же ловит спиной. Кёнсу вкушает собственное удовольствие и наслаждается беспомощностью Лухана, ведь Лухан не может при всех достать проклятую игрушку из задницы и с ненавистью отшвырнуть в сторону. Но Лухан наслаждается этим не меньше и даже чувствует мало-помалу возвращающееся удовольствие. Он в самом деле не может избавиться от игрушки и уверен, что Кёнсу воспользуется ей снова. Не сможет не воспользоваться, потому что Кёнсу любит смотреть на него, любит смотреть, как Лухан пытается удержать невозмутимость на лице и ничем не выдать, как его имеют прилюдно и какое он получает от этого удовольствие. Лухан оглядывает всех вокруг с чувством сладкого превосходства. Он знает, насколько он красив, насколько привлекателен и какие сумасшедшие желания способен вызывать в людях. Он знает, что у него всегда будет ошеломительный секс, а некоторые из студентов вокруг него даже не знают, что это такое. Лухан в восторге от собственной желанности и всего лишь от мысли, что его могут хотеть и брать даже взглядом, не касаясь руками. Потому что он слишком хорош для обычных смертных рук. На него смотрят, его хотят, его мечтают трахнуть, а Кёнсу может это осуществить у всех на глазах. Кёнсу и осуществляет. Он трахает Лухана ещё дважды до конца лекции и семь раз до вечера, но ни разу не даёт кончить. Он даже не позволяет себе оставить игрушку в Лухане на самом слабом режиме - выключает совсем, чтобы включить снова чуть ли не на предельных оборотах, но буквально на минуту. Кёнсу невероятно наблюдателен и умеет читать эмоции Лухана даже по спине. Лухан знает точно - кончить вот так Кёнсу ему не даст. Кёнсу не только любит смотреть на Лухана после оргазма и в потёках спермы, но любит смотреть и на оставшегося неудовлетворённым Лухана. Кёнсу нравится полный мольбы об оргазме взгляд Лухана - он говорил, хотя Лухан и так это замечает - по лицу Кёнсу в подобные моменты. В общежитие Лухан возвращается раньше. Раздевается медленно и аккуратно складывает одежду, с блаженным вздохом потягивается. На теле не ощущается ничего лишнего и чужеродного. Только игрушка внутри, но по негласному правилу достать её Лухан может лишь при Кёнсу. Чтобы Кёнсу это видел. Лухан успевает приготовить себе кофе и выполнить по плану часть проекта - пишет работу об оптимизации финансирования в фермерском хозяйстве. Кёнсу возвращается из библиотеки - стопка книг аккуратно занимает угол стола. Педантично Кёнсу занимается обувью и верхней одеждой, пока Лухан терпеливо ждёт, расположившись на танкетке напротив кровати Кёнсу. Ждёт, пока Кёнсу переодевается, умывается и ополаскивает руки. Ждёт, пока Кёнсу сядет на край кровати и устремит на него свой завораживающий взгляд. Плавно раздвинув ноги и немного откинувшись назад, Лухан на ощупь находит фиксатор и медленно вытягивает из себя игрушку, которая блестит от смазки и в латексе презерватива выглядит как настоящий член. Игрушку Лухан кладёт в коробку, снова устраивается на танкетке и широко разводит ноги, клонится спиной назад, чтобы Кёнсу лучше видел растянутые края разработанного отверстия между ягодицами, слегка напряжённые мышцы на внутренних сторонах бёдер и мягкий член поверх гладко выбритой кожи в паху. Во взгляде Кёнсу Лухан с возбуждающим удовольствием читает восхищение собственной красотой и идеальностью. Кёнсу взглядом ласкает его тело, взглядом пощипывает торчащие вершинки сосков, вылизывает опять же взглядом острые ключицы, гладит, как ладонями, по мышцам на животе и бёдрах, ощупывает сильные ноги. Лухан почти осязаемо чувствует взгляд Кёнсу на члене и между ягодицами. настолько осязаемо, что со слабым стоном рывком разводит ноги шире и непроизвольно толкается бёдрами навстречу, будто пытается насадиться на взгляд Кёнсу как на член. Лухан шумно сглатывает и нервно облизывает губы, потому что Кёнсу тянется к коробке с гелевыми стволами. Игрушки разных цветов и размеров, с обычными и экзотичными насадками. Кёнсу пальцами оглаживает их и перебирает, продолжая трахать Лухана взглядом так жёстко, что у Лухана встаёт через каких-то пять минут. Он шумно и трудно дышит, цепляется за края танкетки под собой и не смеет к себе прикоснуться. Кёнсу не запрещает, их игры вообще на приказах не строятся, но для Лухана это важно - его возбуждает нечеловечески чужое желание, его возбуждает мысль, что его хотят трахнуть - членом или игрушкой, или чужими руками, или взглядом. Но сам Лухан никогда не дрочит, никогда не касается собственными руками члена, никогда не удовлетворяет себя пальцами. Он жаждет чувствовать чужое желание, чужое обожание, чужое восхищение. Его восторг вызывают чужие ласки и жажда обладания им. Ему ни капли не стыдно пользоваться своей привлекательностью, сводить с ума и будить в других похоть, заставлять их удовлетворять его сексом. Кёнсу знает об этом и выбирает гелевый ствол из коллекции крупных размеров, раскатывает по нему презерватив. Игрушка больше той, с которой Лухан проходил весь день. Кёнсу подносит её к лицу, смотрит на Лухана, ведёт взглядом к раздвинутым ногам и касается гелевого ствола языком. Вбивается в Лухана взглядом и лижет гелевый член, посасывает с причмокиванием и берёт глубоко. Взгляд Кёнсу пьяный, но всё такой же сильный и пронизывающий. Он двигает гелевым стволом всё быстрее, плотно сжимает пухлыми покрасневшими губами, а потом выпускает. Игрушка блестит от слюны как грех в чистом виде, и Лухан дышит хрипло, ёрзая на танкетке. Он завороженно держит взглядом взгляд Кёнсу, когда тот встаёт и подходит ближе. Молча принимает игрушку, сжимает в руке и опускает к паху. Смотрит, как Кёнсу наблюдает, и медленно прикасается влажной от слюны игрушкой к своему члену. Член ноет и подёргивается, когда Лухан слегка бьёт гелевым стволом по головке. Рядом с поддельным членом его собственный кажется небольшим и тонким, но идеально правильным и пропорциональным, а вот искусственный непропорционально толстый и мог бы быть подлиннее. Но это сейчас неважно. Кёнсу снова сидит на кровати и жадно смотрит на Лухана. Его брюки расстёгнуты, значит, можно продолжать. Лухан впитывает в себя как губка все страсти, что отражаются в глазах Кёнсу. Чувствует на чистой коже взгляд Кёнсу лёгким возбуждающим покалыванием и проводит гелевым стволом между ягодицами. Он играет с дыханием Кёнсу. Слушает, как Кёнсу на миг перестаёт дышать, едва крупная головка дразняще касается отверстия, чуть растягивает края, а потом вновь скользит по коже. Игра игрой, но страдает не только Кёнсу, но и сам Лухан, поэтому он твёрдо надавливает стволом, хрипло выдыхает и с напором вталкивает головку внутрь. Жмурится, когда края поддаются, ощутимо натягиваются и плотно сжимают игрушку. Постепенно Лухан проталкивает толстый ствол глубже, потом ёрзает и снова разводит ноги пошире. Кёнсу хочет видеть, как он растянут и закупорен членом, хочет видеть, как под светлой кожей на животе сокращаются мышцы, хочет видеть блеск смазки в паху, капельки пота. Лухан часто дышит широко раскрытым ртом, привыкает к толщине члена внутри, впитывает в себя каждый взгляд Кёнсу и пытается удобнее откинуться спиной назад, чтобы ничто не мешало ему двигать руками и смотреть на Кёнсу. Лухан неторопливо проводит ладонью по груди, пощипывает соски, гладит себя по животу. Показывает себя. Наслаждается собой. Любуется. Он прикасается пальцами именно там, где острее всего чувствует прикосновения взгляда Кёнсу. Кёнсу взглядом трогает растянутые гелевым членом края, и Лухан пальцами обводит всаженную в себя игрушку. Кёнсу облизывает взглядом соски, и Лухан теребит их, оттягивает и сладострастно выгибается. Кёнсу ласкает взглядом пухлые губы маленького рта, и Лухан трогает их кончиком языка и пальцами. Взгляд Кёнсу возвращается к паху Лухана, становится твёрже и жарче. Лухан удобнее хватается за игрушку, с плавностью тянет, потом резко вталкивает обратно с приглушённым хлопком. Дёргается всем телом и часто дышит. Взгляд Кёнсу подстёгивает. Стенки внутри будто горят, раздражённые дневными забавами с вибратором. Лухану хочется кончить немедленно, но взгляд Кёнсу пьянит и требует растянуть удовольствие. Лухан крепче сжимает гелевый ствол и двигает им немного быстрее. Без пауз почти вытягивает из себя и загоняет обратно. Движения размашистые, а удары головкой внутри резкие. Лухан дёргается каждый раз, но не останавливается. Он смотрит, как Кёнсу сжимает в ладони член и надрачивает с той же скоростью. Смотрит, как Кёнсу не отводит взгляда и покусывает губы, быстро-быстро дышит носом. Большие тёмные глаза жгуче блестят на точёном лице. У Кёнсу распускается слабый румянец на щеках. Возбуждение накрывает Лухана плотной волной. Кёнсу трахает его взглядом, грубо дрочит, и это удушливо-сладкое желание - всё, что Лухану нужно. Он чаще и резче вгоняет в себя гелевый ствол, не может сдерживать отрывистые тонкие стоны, всхлипы и шумные редкие вдохи. Возбуждение переплавляется в оргазм от преследующего его взгляда Кёнсу. Игрушка - антураж всего лишь. Лухан всегда кончает от жажды обладания в чужом взгляде, от искреннего восхищения и любования. Кёнсу считает, что распалённый возбуждением Лухан с порочно раздвинутыми ногами любого заставит потерять голову. На него нельзя смотреть спокойно и быть равнодушным к такой красоте. Он воплощает разврат и неминуемо ведёт к оргазму. Лухан кончает, потому что Кёнсу взглядом вытрахивает из него душу. Лухан пачкает себя белёсыми потёками и бьётся на танкетке, едва не падая на пол. Роняет гелевый член, подхватывает под коленями широко раздвинутые ноги, задыхается и позволяет Кёнсу смотреть на тягучие капли, медленно ползущие по коже, на растраханное отверстие между ягодицами, всё ещё раскрытое после игрушки. На подбородке дрожит капля пота, соски ноют, внутри всё горит, мышцы ещё произвольно сокращаются и расслабляются, а Кёнсу смотрит, глаза у него темнеют пугающе, он торопливо водит рукой по члену и рывком встаёт. Лухан дёргается, когда тёплые капли попадают ему в лицо, прикрывает глаза и слизывает сперму с губ. Полностью удовлетворённый до опустошения, он сползает с танкетки и растягивается на полу. Чувствовать на себе остывающие капли семени ему нравится. Они как россыпи жемчуга на его чистой коже. Драгоценное украшение, подчёркивающее красоту. Наплевать, как это выглядит в чужих глазах. Сейчас это нравится обоим - Лухану и Кёнсу. Кёнсу любит смотреть и трахать Лухана взглядом, разбирается в игрушках. Лухан любит осязаемое восхищение и жажду обладания во взгляде Кёнсу, любит, когда его трахают, не касаясь, и никогда не говорит, что знает, почему Кёнсу так хорошо разбирается в игрушках. Он знает, что Кёнсу играет не только с ним при всех, но и с собой. Он знает, что Кёнсу мучается на лекциях так же, как он сам. Неважно, есть ли кто-то у Кёнсу, встречается ли он с кем-нибудь, потому что его странности дают Лухану возможность жить полной жизнью и получать всё, что ему необходимо. Сейчас.