Марафон Днюх (и не только)

      Ничто не предвещало беды. Так ей казалось, но стоило снять барьер с личных покоев, как отборный мат Хидана и возмущённые протесты Дейдары набатом врезались в чувствительный слух. Конан вздохнула. По опыту знала, ссора на кухне может быть только из-за предпочтений в еде. Радовало одно: не все нуждались в подпитке в виде трёхразового питания. Страшно представить какое яство потребовал бы Зецу. Отбивная из молчаливого Учихи или сашими из Кисаме? И когда уже все разбредутся по разным уголкам на поиски хвостатых?       После поимки джинчуурики однохвостого и смерти Сасори Акацки временно приостановили деятельность. По словам Нагато напарники-искусствоведы справились с заданием на ура, да так, что теперь все Скрытые Селения настороже и прекрасно осведомлены о целях организации.       Звук разбившегося стекла отвлёк от мыслей. Кое-кому придётся умолять Какузу приобрести пару-тройку чашек. Несколько лет назад казначей скрипя зубами купил каждому по одной и наказал беречь как зеницу ока, поскольку повторно разбрасываться деньгами на бесполезные вещи не намеривался. А если учесть резкое снижение заказов, соответственно и финансов, в связи с распространившейся информацией об Акацки, то вскоре Дейдару ждёт поприще гончара, а Хидана — монаха, изгоняющего нечисть, и всё это за весьма кругленькую сумму. Впрочем, и самой Конан он обязательно найдёт применение. Наверняка поставит во главе кухни в забегаловке, которую возведёт из оставшихся шедевров в полуразвалившейся мастерской кукловода. Стены, столы и скамейки, стулья слишком уж расточительно, из конечностей, еда в гол… От разбушевавшейся фантазии Конан скривилась, а желание заморить червячка моментально сдуло сквозняком. Очередной шум из столовой вновь заставил вздохнуть. Такими темпами кислорода в убежище не останется.       Кухня встретила хаосом. Казалось, что и Кьюби не смог бы так основательно поработать над дизайном. Стол завален кастрюлями (и откуда столько взялось-то?), пол залит неизвестной зелёной жидкостью, на стенах разноцветные кляксы, а плита стоит чуть ли не посреди помещения. С опаской переступив порог, оказалась в крепких объятьях… Мадары-Тоби.       — Конан-сан, Дейдара-семпай меня обижает, — уткнувшись маской в грудь, пожаловался сильнейший в мире шиноби. Актёр из него хоть куда. Оскар по нему плачет кровавыми слезами.       — О, утречка, — небрежно махнув сковородкой в её сторону, поздоровался Хидан.       Конан окинула его взглядом. Розовый фартук с рюшками и милыми пандами на голом торсе. Вместо привычных форменных штанов, белые труселя в красный горошек.       — Доброе, — спокойно поприветствовал Дейдара.       Собранные в высокий хвост волосы, жёлтая футболка в сердечках, в соблазнительных шортиках. Больное воображение стало вырисовывать сцены исключительно для аудитории старше восемнадцати, где Хидан сверху, а Дейдара, с румянцем на щеках, снизу. Конан зажмурилась, медленно открыла глаза. Отпустило.       — Конан-сан, Дейдара-семпай хотел меня зажарить и подать на завтрак, — не унимался Тоби, маской обтираясь о, как выяснилось, ничем неприкрытую грудь. Нет, прикрытую, но отнюдь не плащом. И почему она не вернулась в комнату за накидкой, когда услышала вопли этих оболтусов и показалась в таком виде?       — Ого, не ожидал, утра, Конан, — басовитый голос со спины.       Конан обернулась, хоть и сделать это оказалось ой как нелегко. Тоби, будто сросся с грудью, не желая отлипать. Кисаме возвышался над ней с перекинутым через плечо тунцом. Без верхней одежды, в форменных штанах. Из-за широкой спины показался Итачи. Без плаща он выглядел миниатюрно, даже женственно. И снова непристойные картинки полезли в голову, только на сей раз с участием этих двоих.       — Долго будете топтаться на пороге? У нас много дел.       Кисаме и Итачи расступились. Конан облегчённо вздохнула. Хоть один удосужился пожалеть её многострадальный мозг. Одетый, как полагается члену Акацки, Какузу стоял с двумя деревянными ящиками. С высоты своего немалого роста он посмотрел на Тоби, который всё это время протирал колени, без зазрения совести тиская её в дружеских объятьях.       — Тоби, отцепись ты от неё и займись делом, — недовольно пробурчал Какузу.       — Конан, сегодня мы ответственные за сытость желудков, — улыбнувшись, поставил перед фактом Кисаме.       От услышанного глаза Конан округлились. Прежде такого не случалось. Может день нынче особенный? Возражать своре полуобнажённых мужчин не стала. Если хотят остаться без кухни, препятствовать этому она не будет. Лучше потратит время, присматривая за Нагато. Когда Тоби всё же отлип, правда, не без помощи Кисаме, направилась в лазарет.       Маленький домик неподалёку от базы Акацки в Стране Травы встретил теплом. Нагато находился в специально оборудованной капсуле. Тело в восстанавливающих печатях, капельницы и медик, который, завидев её, вышел из комнаты. Как и вчера, и много дней до этого, Нагато спал. По словам ирьёнина его состояние заметно улучшилось, чакра стабилизировалась, но до полного восстановления далеко. Она знала, как только Нагато очнётся, плюнет на своё тело и все силы отдаст на создание идеального мира.       Конан подошла к столику в углу помещения, опустившись на стул, прикрыла глаза. Около двух недель назад Мадара пришёл к Нагато с ирьёнином из Конохи, на которого, по всей видимости, наложил иллюзию, и настоял на лечении. Более того, в тот день он впервые показал им своё лицо. Чего он добивался, какие цели преследовал? Сложно поверить, что человек подобный ему проявил заботу по доброте душевной. Конан до сих пор ждёт, что он потребует что-то взамен, но Мадара молчит, продолжает дурачиться в образе несносного Тоби и лезет обниматься при каждом удобном случае.       Прикосновение к плечу выдернуло из раздумий. По инерции рассыпалась на листки, появляясь за спиной, как ей подумалось, напавшего, вдавила в горло кунай.       — Я…       Медик. Конан оглянулась. Настолько уйти в себя и не заметить, как комната погрузилась в сумерки.       — Конан-сан, вам не стоит оставаться здесь, — заикаясь, проговорил перепуганный ирьёнин.       Конан отстранилась. Спрятав кунай, подошла к Нагато. Выглядит он и правда лучше. Лечение идёт на пользу, даже в весе прибавил. Кинув благодарный взгляд на ирьёнина, вышла из лазарета. На улице темнело. Можно было воспользоваться крыльями, но раз соратники решили сами покормить себя, есть время прогуляться по вечернему лесу. Представлять, во что мужчины превратили её вотчину Конан не силилась. Повезёт, если только кухня пострадает.       Добравшись до убежища, удивилась, что оно цело. Значит не всё так плохо. Сконцентрировав чакру, ладонью коснулась огромного валуна. Камень поднялся. Вместо привычного для таких мест запаха, нос защекотал аромат еды. Желудок забурлил, громко возмутился. Когда Конан дошла до кухни, челюсть больно ударилась о каменный пол. От беспорядка не осталось и следа. Даже больше — усыпанный, красиво украшенными блюдами стол и вымазанные, кто в кляре, кто в соусе, мужчины на его фоне — услада для глаз, мило настолько, что не знай она их, умилялась бы остаток жизни.       — Ты вовремя, мы как раз закончили, — подал голос Кисаме, вытирая руки о фартук нежно-фиолетового оттенка. И где взяли няшность такую? Какузу раскошелился? Вряд ли.       — Конан-сан, я приготовил вам место, — заверещал Тоби, хлопая по спинке стула, — рядом со мной.       Конан прошла к выделенному ей месту. На её памяти они впервые сели всем составом за стол. Не хватало только Зецу. Что же всё-таки сегодня за день?       — Ну, что, давайте выпьем, — не снимая передника, плюхнулся на стул Хидан. Глаза его хищно заблестели, — по случаю дня рождения, — поднял отёко*, — единственной женщины в организации.       Конан опешила. Приятно, очень, но как бы странно это не звучало, она не помнит дату рождения, да что там, она и фамилии-то своей не знает. Двадцатое февраля… В этот день они познакомились с Яхико и решили, что это число особенное и станет их общим праздником. Вот только на дворе апрель.       — Что за гадость?       Конан вздрогнула. Пока она разгуливала по воспоминаниям, остальные приступили к трапезе и, судя по перекошенным моськам, еда явно несъедобная.       — Кто готовил тунца? — зло спросил Кисаме, отплёвываясь. — Я за ним поплыл аж в открытое море!       — Я, — гордо ответил Хидан, поправляя причёску, — кое-кто сэкономил, пришлось выкручиваться.       Какузу в ответ на укоры в глазах соратников лишь фыркнул.       — Фугу вместо приправы, гениально, правда?       Все вмиг позеленели, даже маска Тоби, приобрела нездоровый оттенок.       — Так, то, что ты усиленно шинковал… это — не приправа, а фугу? — дрожащим голосом спросил Дейдара, засовывая пальцы в рот, видимо, для того, чтобы вызвать рвоту.       — Угу.       — Идиот! Эта рыба ядовита, где ты её вообще откопал? — крикнул Кисаме, жестикулируя руками.       — Мне торговец её посоветовал вчера на рынке, сказал, что она очень полезная и сойдёт за любую приправу. Дёшево обошлась, — с каждым словом голос Хидана оседал.       Дошло, догадалась Конан.       — С каких пор фугу дешёвая? — Кисаме продолжал допрос. Было видно, он прилагает немало усилий, чтобы не наброситься на фанатика и не нашинковать его самого на приправу.       Ответа не последовало. Грохот привлёк внимание. Конан посмотрела на пол. Итачи валялся у ног Какузу. Его коже позавидовал бы не только Кисаме, но и Зецу. Такого цвета она ещё не видела. Следом там же оказался Дейдара, а после и Тоби грохнулся со стула. Конан вздохнула. Выбора нет, придётся лететь за противоядием к ирьёнину, пока от Акацки не остались лишь воспоминания.       — Ого, смотрю всем поплохело.       Конан обернулась. Зецу наполовину показался из стены.       — Так и знал, что этим всё и закончится.       — Знал? — спросила Конан.       — Я видел, как Хидан покупал фугу, вот и позаботился о противоядие заранее.       Конан сидела на камне, попивая саке. После того, как они с Зецу позаботились об отравленных товарищах, вколов им противоядие, и раскинув по комнатам, желание подышать свежим воздухом возросло в разы. Полная луна, звёздное небо и журчание речки. Она и не помнит, когда ей было так хорошо и спокойно. Несмотря на фиаско праздник удался на славу. Конан улыбнулась, вспоминая сегодняшние приключения, казалось бы мрачной организации. На их восстановление уйдёт не меньше трёх дней, так что отдохнуть в это время ей вряд ли удастся. На шорох за спиной внимания не обратила, знала кто. Мадара сел рядом. Сняв маску, потянулся за её отёко. Прежде, чем пригубить, несколько секунд раздумывал, а не добавил ли Хидан приправу из фугу и в саке. Во всяком случае она долго не решалась продегустировать алкоголь. Не одну бутылку они опустошили в молчании. Когда саке закончилось, а рассудок затуманился мир перевернулся с ног на голову. Её плащ вместо футона, его — замена покрывалу, чтобы укрыть обнажённые тела от посторонних глаз. Ни он, ни она не спрашивали разрешения, просто брали от этой ночи то, что предложил им случай. Неплох собой, хоть и весь израненный, хорош в деле, несмотря на возраст. Этого ли он хотел, когда проявил заботу по отношению к Нагато? Нет, не этого...