Марафон Днюх (и не только)

      Проснулся Мадара ни свет, ни заря, ибо утро особенное. День Варенья друга закадычного! А что может быть лучше тортика, испечённого собственного руками? Верно. Ни-че-го. Оделся Мадара, примерил передник розовый да с оборками, оценил себя, покрутился у зеркала минуты две и потопал на кухню кухарничать. Ох, и зрелище же устроил глава Учиха Ичизоку. Взмахнул левой рукой, и мука воронкой наполнила миску, взмахнул правой, и вот кастелла румяная на столешнице.

Крем да свечи Щедро — сладко Кислы ягоды поверх И малина, и черника Ароматно и крас…

      Напевает Мадара, пританцовывая. Изуна хихикнул, мышью юркнул на улицу. Мешать нии-сану, когда он так увлечённо занят делом, чревато серьезными последствиями. Пойдёт-ка он лучше Сенджу на мозги покапает. Всё-таки вернулся час назад с аукциона, да не с пустыми руками. Подарочек прикупил за баснословные монеты. Ну ладно, не купил, а позаимствовал, не за деньжата, а в обмен на гензу.       Идёт себе Изуна, руки в брюки, походка вразвалочку, шаркает варадзи, да присвистывает — глаза Хаширамы представляет. Милашка Тока, на сегодняшний день невеста, в скором жена, любимого нии-сана, по секрету молвила: ты иди Изуна на рынок, присмотри кисеру, да табака не забудь. Увидишь, счастья будет полон взгляд. Улыбнулся Изуна, поблагодарил невестку и в путь-дорогу засобирался. На лавках — барахло, такое и ему не по нраву. Решал Изуна, решал и решился. Соседняя Страна, аукцион для богатых и властных, и вот он гордо несёт красиво упакованный презент.       А тем временем в спальне Хаширамы:       — М-м, Мадара, осторожно, у меня ведь течка… Ах! Рано нам детей делать!       Тобирама, вошедший в комнату аники минуты три назад, вылупил глазёнки. Брат спит — уверен — дыхание, ток чакры, сопение, а порой и вовсе похрапывание, разговаривает во сне и дроч… кхм, получает удовольствие от плавных движений по… неважно. Течка? Дети? По какому царству он там разгуливает? Эротическому? А даже если и эротическому, какая течка, какие дети?       — Мадара… ах, твой узел… м-м… застрянет же!       Узел? Тобирама отшатнулся, перед глазами почему-то нарисовались псы Инузука.       — Нет, Мадара, сцепка!       И тут Тобирама едва не опрокинул подсвечник прямо на макушку аники.       — Сцепка? Узел? — шёпот в ухо, и Тобирама от неожиданности чуть не прошёлся по брату, что спит и видит треклятого Мадару, чтоб земля ему пухом не была!       Изуна лукаво улыбнулся, с интересом разглядывая область паха Тобирамы. И что занятного ниже пояса? Тобирама посмотрел вниз и мысленно сплюнул. Стояк! И какого спрашивается? От действий аники, или комментарии возбудили? Стыдобище.       — Весело. Когда Хаширама-доно проснётся, обязательно воспользуюсь шаринганом, хочу воочию увидеть, чем это наши братья занимались.       — Только попробуй, — предупреждающе рыкнул Тобирама.       — А ты заставь меня отказаться от затеи, — вызовом ответил Изуна и кинул в его сторону чёрный свёрток с огромным голубым бантиком. — Подарок.       — Ах! — блаженный выдох ознаменовал конец сонной оргии. — Люблю тебя, Мадара, — прозвучало как нельзя не вовремя.       Мадара, что всё это время стоял за сёдзи с тортом в руках, покрылся чёрным Сусаноо. Хлипкая деревянная постройка трещит и рушится, подарок в руках растекается под неистовым натиском чакры.       — Ты… — прошипел Мадара, надвигаясь на едва разлепившего веки Хашираму, — ты-и-и, — вторил он севшим голосом, не обращая внимания на дорожку из крема под босыми ногами и разлетающиеся в разные стороны щепки, — дрочил на меня? Дрочил?! На меня?!       Сонливость Хаширамы жалобно пискнула и отступила, оставляя раба ночного на растерзания друга.       — Отвечай, бревно озабоченное!       — Я… Я не виноват, Мадара! Оно само!       Стоит ли говорить, что день рождение Хаширама провёл в одиночестве, ибо друг свалил из Конохи от греха подальше далеко и надолго? Что Тобирама на пару с Изуной, охваченные низменными желаниями, совсем позабыли о сникшем главе Сенджу Ичизоку? Думается, ответ очевиден.