Моя Афродита

      Бешенство бурлило в теле принца. Ямин метался по спальне, обдумывая десятки возможных ходов. Для него важно не потерять принцессу Весперы в случае, если Кицилий не сумеет держать язык за зубами. В размышлениях Ямин отыскал верный способ навсегда завладеть доверчивой Мэделин. Да, принц задумал подлость. Мэделин всецело верит в его любовь благодаря запискам генерала и может подпустить к губам, но он на том не остановится и, потеряв свою честь, пусть и насильно, она не сможет никому в том признаться и будет принадлежать ему полностью. Принц знал, как добьется уединения с принцессой.       Ямин привел себя в порядок и вскоре присоединился к друзьям в зале, где генерал непривычно отсутствовал. Мэделин обратила внимание на опухший нос и яркие синяки под глазами принца:       — Ах, что с Вами?       — Я говорил Вам, что ходил на тренировку и, как видите, пропустил удар. Ничего страшного в этом нет.       — Ох, я теперь всегда буду беспокоиться о Вас! Вы, мужчины, совсем не бережете женские нервы.       — Вам было бы спокойнее, будь Вы всегда рядом. И потому я хочу объявить вашим родителям о своем намерении жениться на Вас. — Сердце Мэделин ушло в пятки, но вернувшись застучало громко и превратило волнение в жар. — Ваши губы... я хотел бы целовать Вас всю свою жизнь! — Он сладострастно и томно смотрел на принцессу и она безвольно теряла голову. — Вы моя Афродита, моя богиня, моя звезда! …Вы когда-нибудь смотрели на звезды в телескоп?       — Не доводилось…       — О, они воистину прекрасны! Кстати, как и Вы! Быть может, Вы хотели бы увидеть небо по-настоящему, близко?       — Ах, безусловно!       — Здесь, в королевстве Тривия, на другом конце города проживает мой друг. Он астроном. Мы можем посетить его... да хоть сегодня!       — Сегодня? Чудно, едем!       — Тогда, если Вы полны чувством также как и я, если верите мне, как самой себе, я прошу Вас позволить нам остаться одним. Только Вы, я и звезды.       — Но...       — Мы ускользнем в ночи, а возвратимся раньше солнца. Представьте, мы с Вами убежим, как то бывает в книге, по-настоящему вдохнем красоту ночи. Вдвоем, только вдвоем...       — Но...       — Скажите «да», молю Вас! Обещаю, никто не прознает о нашей шалости.       — Право, я не знаю...       — Тогда, в полночь я буду ждать Вас в карете. Если придете, если разделите со мной небеса, Вы сделаете меня самым счастливым! — Ямин ушел, не позволив более себя расспросить.       Мэделин всерьез задумалась над его предложением. Ее влюбленное сердце затмило разум, отбросило в сторону правила и запреты и сказало "да". Задуманный принцем побег казался ей жутко романтичным и окрыляющим. К несчастью, Мэделин не могла усомниться в чистоте намерений Ямина. Бедняжка не знала, какие цели преследует принц Баетилоса, не знала, что не увидит никаких звезд. Астроном, друг Ямина, регулярно предоставлял ему свой дом для любовных утех, потому, как и сам страстно любил разных женщин.       Под покровом темноты принцесса Весперы ускользнула из дворца. Она встретилась с Ямином в карете, где он ожидал, и кучер тронул лошадей. К удаче Мэделин, излишне взвинченный Кицилий не мог спать этой ночью и стал случайным свидетелем рокового побега. Он поспешил во двор, но опоздал.       — Куда отправилась карета? — обратил генерал вопрос к стражу.       — Не могу знать! — отрапортовал тот.       — В ночи? Навстречу звездам! — раздался колючий женский голос позади. Генерал обнаружил маркизу, которую выгнал давеча из спальни принца. Она открывала черепаховый портсигар и лукаво улыбалась. — Он отвезет ее к астроному. Рассказать, как Ямин проводит время в отведенном ему крыле роскошного особняка?       Кицилий сорвался с места, оказался в конюшне, взял коня и помчался следом. Он настиг беглецов в близлежащем лесу. Обогнав карету, генерал преградил путь. Соскочив с лошади, он подошел, распахнул дверь экипажа и, ухватив Ямина за грудки, вышвырнул на дорогу.       — Что Вы делаете?! — возмутилась Мэделин.       В мужских сердцах кипела злость. Друзья сошлись в жестоком рукопашном бою лишенном уступков. Ямин был ловким, но Кицилий был сильнее. И в преимуществе к победе, генерал мог знать ходы принца наперед, ведь он сам научил его мыслить. Под каждый удар Мэделин верещала громче, требуя прекратить драку, причины которой не понимала. Когда тело Ямина упало на траву, она бросилась к нему:       — Кицилий, Вы с ума сошли? — генерал не позволил принцессе Весперы настигнуть побежденного принца, и, ухватив ее крепкой и грубой хваткой, потащил назад. — Отпустите меня! Немедленно! — вырывалась она из плена. — Я Вам приказываю! Пустите! Вы делаете мне больно! — на лице Кицилия не дрогнул ни один нерв. Он втолкнул принцессу в карету и закрыл дверь на ключ. — Да как Вы смеете? Кто дал Вам право? Я ненавижу Вас, слышите?! Ненавижу! Ничтожество! Вы станете никем! Я непременно сообщу Максимилиану обо всем, что Вы натворили! Откройте сейчас же!       Крики были напрасны. Карета тронулась в обратном направлении. И когда, прибыв к дворцу, Кицилий отворил замок, заплаканная и раскрасневшаяся от гнева Мэделин влепила ему жгучую пощечину. Генерал не противился ее ненависти. Пусть принцесса не понимает его поступков, пусть осуждает — не важно. Он будет ее тенью, надежной крепостью несмотря ни на что.       С самого утра Мэделин вилась вокруг Ямина и сокрушалась на обезумевшего генерала. Принц не объяснял причин суровой драки и обещал сам придумать наказание другу. Следы кулаков и засохшие корочки крови на лице ничуть не беспокоили Ямина, и он напомнил о своем намерении жениться. Мэделин, желая оказаться как можно дальше от Кицилия, предложила принцу отправиться в королевство Веспер уже завтра.       

*

      Как бы умело не блистал Ямин перед родителями принцессы Весперы, они не прельстились четвертым наследником Баетилоса, посчитав его неудачной партией для своей дочери. В их планы входил куда более выгодный и интересный союз. Да, они не давили на Мэделин с выбором жениха, но все же избирали принцев сами, с других континентов, с процветающих королевств.       В светлом зале, по стенам которого висели портреты в тяжелых золотых рамах, за столом расположился Ямин. Он писал письмо старшей сестре. У мольберта с чистым холстом сидела Мэделин, ожидая Урсулу, что прибыла в королевство Веспер вместе с ними и отошла, чтобы надеть другие украшения для позирования. Когда она возвратилась, на ней красовалось ожерелье из бриллиантов, подаренное принцем Максимилианом. Взглянув на подарок любимого человека, Мэделин опечалилась:       — Поверить не могу, что родители не дали согласия. Я и думать не могла, что они откажут!       — Я смею Вас заверить, что не отступлюсь от своих чувств, — тут же раздулся Ямин. — Я буду за Вас бороться! Я непременно заинтересую Его Величество!       — Правильно! — поддержала Урсула. — Не сдавайтесь!       Мэделин поместила Урсулу на софе в правильном ракурсе, подняла ее подбородок, аккуратно уложила волосы, расправила юбки платья. Все оказалось напрасно, потому как принцессе Тривии принесли письмо. Непоседливая подруга тут же нарушила покой, вскрыла и прочитала послание.       — Как чудесно! — воскликнула она. — Кицилий пишет, что они с Максимилианом прибудут завтра утром! Я уже начинала беспокоиться, что на завтрашнем балу буду одинока.       — Максимилиан неспособен оставить тебя одну, — улыбнулась Мэделин. — Замри, — попросила она, расправляя платье заново.       Урсула отложила письмо в сторону, выпрямилась и исполнила просьбу. Закончив подготовление подруги, Мэделин подняла открытое письмо с софы, чтобы убрать лишнее. Она случайно взглянула на текст, но совершенно точно узнала вытянутые завитки рукописных букв. Принцессу Весперы как будто ударило молнией и накрыло стеной холодного дождя. Чтобы подтвердить догадки, Мэделин подошла к принцу, едва ли не упав от гуляющей по телу тревожной волны.       — Напишите, — голос принцессы Весперы дрожал, — что я буду рада, если Ваша сестра посетит нас, — она заглянула через плечо.       Почерк Ямина оказался округлым и мелким. Волосы на затылке Мэделин зашевелились в попытке встать дыбом. Дрожь возымела открытую власть над телом и подкосившиеся ноги заставили ее присесть. Воздуха категорически не хватало и голова загудела от ужаса. Все это время она была влюблена в того, кто писал ей неподдельные строки любви, но им оказался другой. Тот, о ком она даже не думала. Только теперь становились такими понятными прикосновения генерала, пропитанные тревожным трепетом. Стали понятны улыбки и тихие, украдкой брошенные взгляды. Но Ямин... Он знал и лгал. Зачем? И было ли правдой хоть одного его слово? Мэделин стало так горько, что по щеке, не сдержавшись, пролетела слеза и разбилась на шелковом платье. Принцесса Весперы поднялась и, не в силах что-либо объяснять, удалилась в спальню. Сердце, точно изрезанное ножом, заставляло тонуть в тяжелых рыданиях, пропитывая подушку солеными водопадами. Но и с приходом ночи принцесса не смогла сомкнуть глаз.       Мэделин никого не принимала и вышла из спальни только вечером следующего дня, спустившись на само торжество. Впервые в жизни принцессу раздражал шум, гости и веселье. Она избегала встречи с Урсулой и Ямином, но, отыскав Кицилия, подошла к нему без лишней робости.       — Вы должны мне танец, — не самым приветливым тоном объявила Мэделин.       Не понимая ровным счетом ничего, генерал протянул руку, приглашая принцессу Весперы на танец. Она обхватила его с торопливостью и подгоняла без слов и такта. Наконец заиграла музыка и, оказавшись в танце, Мэделин обрушила на генерала строгий давящий взгляд. Это заставляло Кицилия ощущать дискомфорт.       — Значит ли этот танец, что Вы смогли простить меня?       Мэделин молчала, пытаясь уговорить себя задать вопрос о любовных посланиях, но не могла переступить страх. Она страшилась услышать "да, я писал Вам письма", потому что не могла представить, что последует после, и зачем вообще ей нужна эта правда.       — Я вас прощаю, — тихо произнесла принцесса Весперы, когда танец завершился.       — Вас проводить к друзьям?       — Нет...       — Как Вы себя чувствуете? Вы так бледны. Быть может Вы устали?       — Нет...       — Вы, право, заставляете меня беспокоиться о Вас.       — Давайте выйдем на балкон.       Мэделин шла, опустив голову, без тени радости на лице. Генерал держался следом. Она увела его в самый темный уголок, где их не могли заметить злые языки, и обратила на него глаза полные отчаяния:       — Скажите... Вы мне писали эти письма? — Кицилий отвел взгляд в сторону. — Не смейте лгать! — потребовала она удивительно мягко.       — Нет.       — Почему Вы лжете? — от обиды подступившей комом к горлу, глаза Мэделин наполнились соленой пеленой.       — Простите, — тихо ответил Кицилий, невыносимо видеть слезы в глазах названной богини.       — Вы любите меня? — она на одном дыхании выпалила вопрос.       — Люблю.       Бриллианты градом покатились по щекам. Генерал ласково обхватил лицо принцессы большими ладонями и аккуратно, со всей таящейся в сердце нежностью, стер пальцами ее слезы.       — Почему Вы ни разу не подписались? Почему не дали понять, что это Вы?       — Вы не должны были узнать.       — Я не понимаю, почему?       — Мне не дозволено любить Вас. Теперь, когда Вы узнали правду, я обременяю Вас своими чувствами.       — Не говорите так! Все, от чего пылало мое сердце, все, что находило отражение в душе, было написано в Ваших письмах! Но я восхищалась не тем человеком...       — Вы должны помнить: Вы — единственная наследница Весперы. Вы не должны отвлекаться на кого-то вроде меня. Простите, что посмел любить Вас, — Кицилий убрал руки от ее лица. Без тепла его ладоней Мэделин ощутила черную пустоту, что набросилась на нее и толкнула в бездну, лишенную всякой надежды. — Лучше Вам, как и прежде, ненавидеть меня.       Кицилий отшагнул, поклонился, развернулся и оставил Мэделин. Он никогда бы не позволил себе поставить честь принцессы под удар и стать ее любовником. К тому же, даже если она не будет любить своего супруга, он не готов делить ее с другим мужчиной. Лучше никогда не прикасаться к любимым губам, никогда не познавать их сладость и оставить Афродиту недосягаемым божеством. Так оно казалось правильно и честно.       Никто так и не видел Мэделин на минувшем балу. Сославшись на дурное самочувствие, она оставалась в спальне. После, отказалась от общества Ямина. Урсула видела, как мрачна подруга, однако та ничего не рассказывала. Но привычный мир Мэделин перевернулся, когда спустя неделю принц Максимилиан посетил королевство Веспер без сопровождения генерала. Урсула была достаточно любопытной, чтобы Мэделин не пришлось задать возникший вопрос:       — Любовь моя, ты мне не писал, что прибудешь один. Где же наш славный безмолвный генерал?       — Он пожелал отправиться на войну.       — На какую войну? — не проявляющая интереса Мэделин вдруг изменилась в лице и испуганно хлопала глазами.       — На королевство Баетилос обрушилось несчастье. Соседствующее королевство Тартаррус вступило с ними в войну. Кицилий, узнав, сразу попросил у меня войско и отправился помочь другу.       — Мне казалось, генерал и принц Ямин поссорились, — задумчиво протянула Урсула.       — Верно. Но ведь перед лицом войны ссоры забываются. Чтобы их не развело прежде, сейчас они встанут грудью друг за друга.       Мэделин вдруг осознала, насколько все, что ее окружает неважно и ничтожно, и что единственный человек, прикоснувшийся к ее душе, может больше никогда не вернуться.