Out Of The Blue

      Когда ты сидишь на крыше многоэтажного дома и смотришь на закат на ум бывает приходят разные вещи. Хочется выпить вина, поскидывать на головы прохожих какие-нибудь бомбочки с водой — благо высота позволяет, — поговорит по душам, послушать что-нибудь из классики или поразмышлять о великом и прекрасном. Эти проплывающие светлые облака на фоне пока еще красноватого неба, которое местами все еще отдает желтизной, вскоре совсем изменится — станет темным и мрачным, открывая взору скопления сияющих звезд, которые будут сбиваться в созвездия, пусть иногда и незаметные, но такие прекрасные и хранящие столько историй и легенд за собой. Ветер сгоняет облака со своего места, прогоняя их все дальше над головами зевак, хотя и ударяет в лицо иногда, но позволяет почувствовать это движение жизни. Именно это и дает ощущение свободы и, наверное, даже счастья. Ведь в такие моменты небо, словно холст, на котором природа рисует свои невообразимые рисунки, поражающие своей простотой и завораживающие своей гениальностью. Возможно, именно поэтому люди все еще смотрят вверх: чтобы не пропустить такие картины. А ведь столько забот обычно сваливается на плечи людей: работа, забота о близких, может и отношения. Но есть вопрос, который мучил меня уже очень давно и я пытался найти на него ответ, но все никак не получилось. Когда же смогу подумать о себе? Когда человек может с легкой душой сказать себе, что теперь можно забыть о проблемах этого мира, снять плащ супергероя-неудачника и спокойно присесть на диван, чтобы передохнуть? Возможно, и есть такие моменты, но все равно не отпускает эта мысль, что ты все равно что-то или кому-то должен сделать. И так сгрызаемый собственными мыслями, которые действительно иногда похожи на идеи сумасшедшего, человек и проживает свои двадцать четыре часа. Хотя есть одно «но». И это другие люди, точнее будет сказать, — друзья. Наверное, это именно благодаря им иногда и хочется дождаться завтрашнего дня, чтобы увидеть их снова и поговорить. Хотя иногда и не получается говорить с ними часто, но само осознание того, что где-то недалеко — хотя по меркам нашей планеты, благодаря интернету, даже и на другом конце света — есть люди, которые делают твой мир ярче и заставляют тебя улыбнуться, уже само по себе являются чудом. Ведь именно они могут поддержать и подбодрить, когда надо, а могут и выпивку принести на крышу многоэтажки, на который сидишь ты. — Хён, я тебя нашел! — немного запыхавшись, но все еще с улыбкой заявляет Тэхен, широко раскрыв дверь ведущую на крышу. Он чуть ли не валится с ног, постоянно бурча себе под нос о том, чтобы не уронить пакет, который аккуратно держит в руках. Этот паренек пусть и немного неуклюж, но всегда заставляет улыбнуться. Такое чувство обычно возникает при виде маленьких детей, которые еще не научились говорить, — но только в моменты их молчания, — привидение каких-нибудь маленьких пушистых зверьков: кроликов там, или котят. А еще его улыбка. Это же произведение искусства, которое не может оставить равнодушным. Да и все его привычки обычно такие забавные, что никогда не можешь отвести взгляда от него. Да и обижаться на этого ребенка получается недолго, потому что он слишком хороший. — Знал бы ты, сколько мне пришлось думать, чтобы вспомнить об этой крыше! Мы же были здесь один раз! Чего ты опять сюда потащился?! — Отсюда хорошо виден закат, — Юнги, немного повернув голову на друга, легко постучал по месту рядом с собой. — Садись, ты же устал.       Для Тэхена эти слова были словно музыкой, ведь после подъема на такую высоту ноги словно отказывали, было настолько тяжело, что даже холода почти не чувствовалось. Но и не воспользоваться таким предложением было бы верхом глупости, именно поэтому он с улыбкой на лице подлетел к своему хёну и аккуратно плюхнулся рядом с ним, не забывая при этом придерживать пакет. Наверное, идеальнее быть уже не может: хороший друг, высота, красивое закатное небо, — но, черт возьми, этот пакет своим шуршанием, пусть и Тэхен виноват не был, все-таки начинал нервировать Юнги. — Скажи на милость, — вздохнув, медленно проговорил Мин и повернул голову на друга, — какого черта ты приперся с этим пакетом и почему он должен меня так раздражать?! — Ну, я тебе попить принес, — немного замявшись, сказал Тэ, — вот! — достав из пакета бутылку воды и протянув ее другу, он снова улыбнулся и стал ждать ответной реакции. Хотя все, на что был способен Юнги в этот момент, так это посмотреть на него непонимающим взглядом.       Этот парнишка всегда был таким: слишком добрым, немного не к месту появляется, не всегда вовремя высказывается, иногда говорит глупости — но разве можно на него обижаться? Немного неземной парень, который постоянно будет говорить тебе о своей любви и частенько писать о неважных, вроде бы, вещах. Рядом с ним постоянно хочется либо улыбаться, либо поражаться тому, как же он додумался до подобных вещей — если, конечно, он соизволил что-то натворить. Пока ты с ним, хочется гулять, наслаждаться природой и ловить отблески солнца в его искрящихся глазах — наверное, такой он парень. Хотя нет, бывают дни, когда он становится котом: он ложится на тебя и просто наслаждается твоим теплом, отдавая свое взамен, принимает твои ласки, когда гладишь его макушку. Бывает он начинает смотреть кучу фильмов, подкрепляя все это едой, которая закончится в первые полчаса первого фильма ночного марафона. А иногда он становится грустным. Настолько грустным, что иногда напоминает тучу, которая покрывает небо, закрывает собой солнце и скоро прольет дождь на землю. И, наверное, он даже не скажет о том, что его волнует, потому что он сам беспокоится о других. Наверное, он очень хороший человек, пусть и своеобразный. — Ты пришел сюда только за тем, чтобы отдать мне воды? — поинтересовался Юнги, забирая предложенную бутылку и снова отворачиваясь к горизонту. — Нет, я подумал, что тебе может быть здесь одиноко, — тихо проговорил Тэхен, склоняя голову к плечу своего хена. — Мне показалось, что тебе будет приятно быть с кем-то сейчас. — Мне не может быть здесь одиноко — я в окружении своих мыслей, — выдает Юнги. — Да и тебе незачем было сюда приходить, — «Тебе, наверное, все-таки тяжело подниматься», — подумал Юнги. — Ну, ладно, — протягивает Тэ, пытаясь удобнее устроится на плече старшего. — А о чем ты думал, расскажешь? — О чем я думал? — медленно протягивает Юн, задумавшись ненадолго. — Я думал о сегодняшнем дне, о том, что будет завтра или через неделю. Думал о том, что изменится, каких людей я встречу на своем пути, через какие трудности пройду и сколько вещей переживу. Ведь я столько могу повидать, порадовать столько людей. Я просто так переживаю, что могу кого-то расстроить, подвести. Я боюсь подвести самого себя, людей, которых люблю. Да и столько вещей навалилось в последнее время и, да, я знаю, что так не только со мной, но я, правда, боюсь сделать что-то не так, что-то, что расстроит близких мне людей, — я очень боюсь остаться один, понимаешь? Разве это сейчас не самое страшное? Одиночество… В этом мире, полном всех этих людей, которые непонятно что из себя представляют, которые могут быть способны на самые разнообразные вещи, иногда становится действительно страшно, — Юнги быстро пытается восстановить внезапно сбившееся от такой недолгой речи дыхание. — Я боюсь всех этих косых взглядов, боюсь, что кто-то вдруг обратится ко мне. Да я вообще людей не очень люблю. Подожди, я отошел от темы. Я думал о будущем: о том, что придется уехать из родного города куда-то далеко, в неизвестность. Я испугался того, что, возможно, не смогу вернуться. Меня пугала та ответственность, которая будет возложена на мои плечи, все те заботы и дела. Может я уже и не смогу так беззаботно приходить на крыши, чтобы смотреть на закаты и встречать ночь. — У тебя же есть я! — вдруг встрепенулся Тэхен. — Если ты не сможешь посмотреть, то я посмотрю и тебе перескажу. — Боже, какой же ребенок, — грустно усмехнулся Юнги, кладя руку на плечо младшего и притягивая его снова к себе. Наверное, только это и могло как-то успокоить ноющее из-за дум сердце старшего. Друг, который дарит свое тепло, быстро темнеющее небо наверху, бутылка воды, которая была аккуратно поставлена к ногам, — все это так сильно успокаивало, что в какой-то момент все будто и остановилось. Остановились и люди, которые остались где-то внизу, и птицы, периодически пролетающие над городом, и стрелки часов на руках Юнги. — Я не ребенок! И вообще, ты не настолько уж и старше! — возмущение от Тэхена всегда забавляло всех вокруг — это действительно не могло не вызвать улыбку. Все знали, что это всегда было не всерьез, ведь остывали его возмущения быстро, но именно так он мог получить себе немного больше внимания — он с радостью тратил его на выпрашивание объятий. — Да, да, да, — Юн правда не хотел портить этот вечер пустыми ссорами и быстро принимает сторону младшего. — Ты не-ребенок, который нежится в моих объятиях. Я с тобой полностью согласен.       Не найдя больше никаких слов у себя в голове, Тэхен просто вздохнул и ближе прижался к Юнги, который спокойно позволял это. Такие объятия всегда были к месту, они успокаивали сердце и грели душу. Они могли бы спокойно дополнить вечер полный горячего чая, нескончаемых сериалов и дождливой погоды. Может такое некоторым покажется и детским, неуместным или глупым, местами, но это нужно людям. Эта поддержка, участие, искренняя забота. Это нужно. Это нужно всем. — Знаешь, хен, — Тэхен поднял свою голову с плеча Юнги и взглянул на него, — я тебя люблю. Наверное, я говорю это слишком часто, но это правда. Я очень сильно тебя люблю, — сказав эти слова, Тэ расплылся в улыбке и снова прильнул к плечу друга, только в этот раз уже обнимая того за талию. Для Юнги же эти слова показались настолько теплыми и искренними, что он не смог сдержать улыбки. И так было каждый раз. Всегда это было приятно. — Знаешь, — Мин прижал Тэхена ближе к себе, делая эти объятия еще крепче, и положил голову на макушку друга, — да, я не часто такое тебе говорю, но, поверь я всегда делаю это искренне, понимаешь? — и только почувствовав легкие кивания головы, которая не отрывалась от его груди, Юнги усмехнулся и продолжил. — Я очень сильно тебя люблю. И несмотря на все те ссоры, которые были между нами, это не изменится, — Мин оставляет легкий поцелуй на макушке младшего и, усмехнувшись, решается продолжить. — Иногда я срываюсь и говорю глупости, иногда это делаешь ты, но нам обоим нужно просто научится терпению — вот и все. Мы ведь всегда можем и поговорить обо всем и… — Почему ты иногда такой философ, а? — цокнув языком, Тэхен перебил своего друга. — Я и так все понял…