Часть 3
8 февраля 2018 г., 20:00
Энакин оказывается прав в своих опасениях насчет того, что столь простое с виду задание обернется для них с учителем дополнительной головной болью. Однако, случившееся даже превзошло его ожидания — первая же ночка выдалась чересчур богатой на события. Сначала новое покушение на сенатора в его собственных покоях, затем погоня за горе-убийцей прямо сквозь бешеные транспортные потоки Корусанта, и наконец, странная смерть наемницы, оставившая им единственную зацепку в виде стрелы, послужившей ее причиной.
С самого утра Квай-Гон удалился, дабы предоставить улику Совету вместе с отчетом о случившемся, оставив своего падавана один на один с сенатором, если не считать единственной горничной — похоже, Оби-Ван был против большого количества прислуги как тогда, будучи принцем, так и сейчас.
Энакин подходит к дверям спальни и останавливается, дабы постучаться, но отчего-то отдергивает руку и решает просто заглянуть в комнату. Она не заперта.
Оби-Ван сидит на гладко заправленной кровати уже одетый и общается с кем-то по голосвязи. Это девушка, хотя должно быть, судя по роскошному платью и тому, как она держалась, вернее будет назвать ее леди. Достаточно приятной внешности блондинка приблизительно одного с Оби-Ваном возраста — все, что мог бы сказать о ней Энакин, исходя из голоизображения.
—…поэтому боюсь, что со свадьбой придется повременить. Прости меня, Сатин, — произносит Оби-Ван, сидящий спиной к двери.
— Я все понимаю, мой дорогой. Но я не думаю, что оставаться на Корусанте — достаточно хорошая идея для тебя. Думаю, ты и так все знаешь, но я повторю еще раз, что всегда буду рада видеть тебя здесь, на Мандалоре.
Энакин огорчен и в то же время смущен тем, что волей-неволей стал свидетелем разговора влюбленной пары. В грудной клетке что-то неприятно сводит, и он не знает, каким словом охарактеризовать то, что он сейчас чувствует. Но трезвым умом понимает, что это не то, что должен испытывать претендент на звание рыцаря-джедая.
— Сатин, это невозможно. Эти покушения — не просто так, они как подтверждение того, что я пытаюсь сказать. Ты сама все прекрасно знаешь, — он отводит взгляд, поворачивая голову вбок, и улавливает чье-то присутствие в комнате, наконец, заметив Энакина. — Прости, Сатин. Кажется, один из джедаев хочет поговорить со мной.
Девушка — Сатин, как успевает понять Энакин из обращения к ней Оби-Вана, хотя самому ему это имя ни о чем не говорит — поспешно прощается с сенатором нарочно тихим голосом, чтобы ее не расслышал никто, кроме него, и отсоединяется. Внимание Оби-Вана теперь полностью поглощено незваным гостем. Он молча глядит на него тем взглядом, каким обычно преподаватели смотрят на юнлингов, еще не научившихся себя вести, надеясь, что те сами поймут свою ошибку и поспешат исправиться. Что и старается сделать Энакин.
— Сенатор… Простите, я просто зашел узнать о вашем самочувствии после вчерашнего. Понимаю, что надо было стучать, но знаете, мне слишком хотелось убедиться, что вы в порядке, — Энакин понимает, насколько по-детски глупо звучат его слова. Совсем не как слова без пяти минут джедая.
Но именно это заставляет Оби-Вана неожиданно по-доброму улыбнуться такой заботе, встав с кровати и подойдя к Энакину, положив руку на его плечо. Теплый доверительный жест, такой обычный для двух давних друзей, но тело Энакина словно пропускает сквозь себя разряд электричества.
— Энакин, я в норме. Мне очень повезло, что ты и Квай-Гон оказались рядом. Пожалуй, вчера я был неправ относительно вашего присутствия здесь, да и в целом мне стоит извиниться за свое резкое поведение.
— Но все-таки, ваша… — почему-то, он не сразу решается заставить себя сказать это слово вслух. — Ваша невеста права, на Корусанте сейчас небезопасно. Да, простите мою дерзость, я успел кое-что услышать из вашего разговора.
— Сатин всего лишь беспокоится обо мне, а ты попросту не понимаешь, о чем сейчас говоришь. Мы в опасной близости от развязывания войны, а я — политик, и мой долг — думать в первую очередь о своем народе, а не безопасности своей шкуры.
— Из вас бы получился неплохой джедай, — сдавленно фыркает Энакин. — Но мастер Квай-Гон сейчас, должно быть, уже в совете, и я подозреваю, они сойдутся на том, что будет лучше для вашей безопасности.
Мастер появляется только к обеду, который Оби-Ван любезно предлагает Энакину разделить с ним. Видя Квай-Гона, Скайуокер сразу понимает, что тому есть, что сказать ему, а потому, извинившись, оставляет ложку в супе, встает из-за стола и отходит с учителем в коридор.
— Как прошла встреча с Советом, учитель? Какие-то новости?
— И первая из них — ты летишь на Набу, — прямо заявляет Квай-Гон, решивший не томить падавана интригой.
— Вы хотите сказать… Мы? — неуверенно уточняет Энакин.
— Если ты сейчас имеешь в виду себя и сенатора, то да. А я тем временем собираюсь заняться расследованием… Что ж, поздравляю с первым самостоятельным заданием, мой юный падаван, — улыбается тот, приобняв ученика за плечи и по-отцовски слегка потрепав.
От шока Энакин бы сейчас с удовольствием сел на любую пригодную для этого поверхность, но оглядевшись, он не обнаруживает поблизости ни дивана, ни даже какого-нибудь одиноко стоящего стула, а потому остается стоять на ногах. Пару раз он уже летал на задания без учителя, но только в сопровождении Падме или еще кого-нибудь из близких к Квай-Гону рыцарей или магистров. Совет никогда не поощрял излишнюю инициативность и самостоятельность падаванов, особенно столь строптивых, как Скайуокер, а потому подобное решение становится воистину сюрпризом.
— Это… большая честь, — только и произносит Энакин, но чувствует, как его губы растягиваются в улыбку от радости. И он не знает, что является истинной причиной — такое внезапное доверие к нему или возможность хоть какое-то время побыть наедине с Оби-Ваном.
— Всё, всё, Эни, можешь выдохнуть, — смеется Квай-Гон. — Не переживай, я попрошу сенатора Кеноби присмотреть за тобой.
— Вот уж спасибо, — усмехается Энакин.
Когда они заходят на кухню, сенатор уже заканчивает свою трапезу. Он предлагает Квай-Гону присоединиться, но тот отказывается, в отличие от Энакина, который уже успел высоко оценить кулинарию в доме Оби-Вана, и даже подумать о том, что надо бы после найти его повара и поблагодарить лично, а потому спешит усесться на место, с аппетитом поглощая слегка остывший, но все еще вкусный суп.
— Совет постановил, что вернуться на Набу будет самым благоразумным решением для вас, сенатор, — Квай-Гон останавливается позади кресла Энакина и тому отчего-то становится неловко. Он особенно торопливо проглатывает несколько ложек супа.
— Боюсь, я несогласен с его решением, — встает из-за стола Оби-Ван, подходя к Квай-Гону, дабы не вести беседу через половину столовой, и также останавливаясь практически за спиной Скайуокера.
— Но вот с решением верховного канцлера вы вряд ли можете не согласиться, — парирует Джинн. — Он обеспокоен случившимся и проявил инициативу относительно вопроса вашей эвакуации. Строго говоря — это приказ.
— И, как я понимаю, сопровождать меня будете вы?
— Падаван Скайуокер справится с этим, тем более, как погляжу, вы с ним поладили, — взгляд мастера многозначительно падает на Энакина.
— Что ж, раз так, то обещаю присмотреть за вашим учеником, — Оби-Ван улыбается, и Энакину даже поворачиваться и поднимать взгляда не требуется, чтобы почувствовать, какими заговорческими взглядами обмениваются двое за его спиной.
Энакин все же давится супом, едва не выплюнув последнюю ложку на тарелку, успевая неловко прижать ладонь ко рту. Эти двое могут спорить бесконечно и по любому поводу, но кое в чем они всегда сойдутся. Например, в том, как заставить Скайуокера провалиться со стыда.
— Чтобы не привлекать внимания, вы полетите общественным лайнером, под видом беженцев… Извиняюсь еще раз, сенатор, я не думаю, что это тот вид путешествий, к которому вы привыкли, но безопасность… — неопределенно разводит руками Квай-Гон.
— Можете не волноваться, я с легкостью приспосабливаюсь к любым условиям, — успокаивает Оби-Ван. — Особенно в столь… приятной компании. Правда, я вынужден настаивать на том, чтобы с нами летел кое-кто еще.
— И… Кто же? — слабо хмурится Энакин, вспоминая утреннее «знакомство» с невестой Оби-Вана.
— Мой R2, — просто заявляет Кеноби. — Это… своего рода примета. Когда я лечу куда-то, он всегда со мной. Так когда мы отправляемся?
— У вас приблизительно час на сборы, — кивает Квай-Гон. — Я не стану провожать вас, меня ждут дела, а потому лишь пожелаю удачного перелета, и… Энакин.
— Да, учитель? — подскакивает тот.
— Да пребудет с тобой Сила, мой мальчик, — мягко кладет мастер руку на его плечо, с заботой смотря в глаза.
— Да пребудет с Вами Сила, учитель, — улыбается Энакин, на короткое мгновение ощущая себя девятилетним мальчиком, только недавно ставшим падаваном.
В течение получаса после ухода учителя, он не может найти себе места, пребывая в растерянности, словно ребенок, чьи родители впервые дали ему поручение и оставили с ним наедине. Наконец, Энакин вспоминает про время и решает зайти к Оби-Вану. На сей раз, постучавшись.
— Да-да? Это ты, Энакин? — слышится из-за двери.
Принимая это, как приглашение, он заходит внутрь и видит Оби-Вана, обнаженного по пояс, складывающего какие-то вещи в чемодан. Энакин тяжело сглатывает, ощущая, как ко лбу и щекам подступает жар. Делает вдох и забывает выдохнуть. Тело Кеноби оказывается куда более подтянутым, чем думал Энакин… и более рельефным. Заглядевшись на плечи, покрытые тонкой россыпью веснушек, и проступающий пресс на животе, он резко отводит взгляд на разложенный на полу чемодан, словно ему хоть сколько-то интересно его содержимое, и, лишь затем, выдыхает.
— Я только хотел спросить… Могу я увидеть вашего повара? Сегодняшний обед был слишком восхитителен, чтобы это осталось без внимания, — каким-то сдавленным голосом, которому тщетно пытается вернуть былую уверенность, произносит Энакин.
— Но Эни, я не держу поваров, — вскидывает бровь Оби-Ван, наконец, скрывая свой торс от его взора за какой-то незамысловатой футболкой.
— Значит, ваша… горничная? — слабо мотает головой Энакин, словно пытаясь согнать недавнее наваждение.
— О, я не встречал человека, более далекого от кулинарии. И, если уж тебе интересно, то я польщен твоим отзывом о моей стряпне… Да, знаешь, я сам обычно не трачу на это время и заказываю быструю доставку, но люблю порой порадовать старых друзей. Ну и должен же я был, в конце концов, хоть как-то тебя отблагодарить за вчерашнее, — пожимает плечами он, надевая поверх своей футболки накидку с капюшоном.
Энакин с неохотой признает свое поражение. Он влюбился. Влюбился в этого очаровательного человека — простого и недосягаемого одновременно. Окончательно и бесповоротно. Это было очевидно и раньше, но теперь у Скайуокера нет никаких контраргументов перед самим собой.
— Тебя тоже стоит переодеть. Твой джедайский прикид привлечет дополнительное внимание, а нам этого не надо… На вот, держи, — он кидает в Энакина какой-то рубашкой. Свободного покроя и приятной ткани, но главное — своей рубашкой. Пропитанной памятью о хозяине, теплом и запахом его кожи. Дающей Энакину возможность прикасаться к Оби-Вану так близко, как он никогда его больше не коснется.
Невнятно поблагодарив Оби-Вана, он покидает его спальню, прижимая к себе рубашку, сминая пальцами ткань.
«О Сила, если ты меня испытываешь, то просто знай: это испытание мне не по зубам, могла бы выбрать что полегче, » — мысленно произносит Энакин, уходя переодеваться и готовиться к выходу.
