Соулмейт для джедая

      Ни единым словом Энакин не обменялся ни со сводной семейкой, ни даже с Оби-Ваном, за почти три часа, прошедшие с момента его возвращения, когда он зашел в дом, прижимая к себе мать. Он не успел. Она умерла на его руках.       Пока родственники, с которыми его теперь ничто не связывает, за исключением общего горя, готовятся к похоронам, Скайуокер незамеченным удаляется в гараж, где и остается все это время, возясь с мотоспидером отчима. В один из дней на Набу он поделился с Оби-Ваном тем, что за работой боль всегда утихает. Она не отвлекает Энакина от его мыслей, но позволяет хотя бы не предаться им полностью, заперев эмоции и держа глубоко внутри себя.       Уйдя в себя, в то время, как руки сами выполняют свою работу, он не сразу замечает Оби-Вана, которому неловко находиться с чужими для него людьми, становясь невольным свидетелем их несчастья и даже не смея предложить свою помощь, а потому он отправился на поиска Энакина, вот уже около двадцати минут наблюдая за его работой.       — Эни?.. — наконец, привлекает он к себе внимание.       Тот смотрит на него немигающим взглядом помутневших глаз, под которыми залегли болезненные тёмные круги, и собирается что-то сказать, но слова застревают комом в горле. Он снова утыкается в свою работу, и Оби-Ван не знает, стоит ему оставить Энакина и прекратить стоять над душой, или наоборот подойти и обнять, возможно, столкнувшись с неодобрением с его стороны, лишь бы не оставлять одного.       Но Энакин первым нарушает молчание.       — Она… Она ждала меня. Когда я нашел ее, она была еще жива, — пусто произносит он.       — Эни, послушай меня, ты не виноват. Я не знаю, что ты там сейчас себе накрутил, но это не так. Если это случилось, значит, так было суждено. Ты не в силах изменить судьбу. Никто не в силах.       — О, звучит так, словно сейчас со мной говорит мудрейший магистр Йода! — раздраженно восклицает Энакин, легонько ударяя ногой мотоспидер и резко, с силой кидая в стену гаечный ключ. — Ну разве что Йода приплел бы сюда еще и Силу.       Что ж. Это не совсем то, чего хотел Оби-Ван, но по крайней мере, ему удалось вывести Скайуокера на эмоции. Уже что-то.       — С детства мне твердят, что я гребаный избранный! А что на деле?! Кто я в итоге, кто я, а?!       Вопрос повисает в воздухе. Ответа не следует. Оби-Ван молчит.       — Я… Чудовище! Вот, кто я! Убийца! Я убивал матерей, детей и жен этих уродов, с удовольствием убивал прямо у них на глазах, а затем и их всех покромсал, как салат, за то, что они сотворили с моей матерью! Как я могу называться джедаем после этого?! Как… Как я могу смотреть в твои глаза, находиться рядом с тобой? — последняя фраза сопровождается сдавленным всхлипом, и Энакин прячет взгляд, скрываясь за рукавом туники.       — Не мне тебя судить, Эни, — мягко, слишком мягко, совсем не так, как того заслуживает Энакин после своей исповеди согласно любым моральным принципам, отвечает Оби-Ван, и, подойдя, обнимает его со спины.       Не выдержав объятий, Энакин окончательно поддается эмоциям. Его всего трясет и, чтобы унять дрожь, он поворачивается к Оби-Вану и беззащитно утыкается в его плечо, комкая пальцами ткань его одежды. Слезы сами льются по щекам, и Скайуокер отстраняется, когда плечо Оби-Вана намокает, и смотрит на него заплаканными глазами. Кеноби, вздыхая, кладет ладонь на его затылок, и возвращает его голову обратно, второй рукой стиснув Энакина в объятиях, позволяя ему по-настоящему, совсем не по-джедайски разреветься.       Сразу же после похорон Энакин принимает решение улететь, не дожидаясь утра. Он уже знает, что больше никогда не вернется на Татуин. Оби-Ван волнуется, глядя на его состояние, зная, что Скайуокер не спал чуть больше суток и пережил сильный стресс, но не собирается отговаривать Энакина, понимая его нежелание находиться на Татуине.       Ларс любезно предлагает ему осмотреть вещи Шми, зная, как его жена относилась к своему сыну и наверняка хотела бы оставить ему хоть что-то в память о себе. Энакин, даже не зайдя в комнату матери, объявляет, что хочет забрать с собой C3PO — своего протокольного дроида. Отчим не возражает.       Они ещё не знают, предстоит им путь на Набу, или ещё куда-то. Но R2, выкатившийся навстречу с протяжной трелью, едва не заталкивает Энакина на корабль, стоит тому зайти.       — Что? Что?! Падме?! — удивляется юноша, разобрав, о чем говорит дроид, поспешив за ним. — Соединяй! Немедленно!       R2, недовольным писком прокомментировав манеры Энакина, транслирует изображение девушки.       — Энакин Скайуокер! Какого криффа ты забыл на Татуине?! — сходу начинает она.       — И тебе привет, Падме, — Скайуокер совершенно не желает сейчас этого обсуждать, и уж подавно оправдываться перед кем-то, кроме учителя. А уж Квай-Гон — в этом он уверен — понял бы его. — Давай сразу к делу, ладно?       — Я получила сообщение Квай-Гона. Он на Джеонозисе. Это совсем близко от тебя. Он попал в плен к Дуку и находится в большой опасности. На счастье, я как раз нахожусь во Внешнем Кольце, и уже лечу туда. Конечно же, я передала его сообщение Совету, но я боюсь, когда они пришлют подмогу, спасать уже будет некого, а я могу не справиться одна… Так что, ты в деле?       — Я… — он бегло оборачивается на Оби-Вана, который, к счастью, находится вне обзора Падме. Ей бы уж точно не понравилось, что Энакин таскает с собой по сомнительным планетам, подвергая опасности, сенатора, которого, между прочим, обязан охранять от различного рода опасностей. — Да, я скоро буду.       — Только, умоляю, дождись меня и не суйся с ходу в пекло, как ты любишь, — припоминает Падме некоторые моменты из жизни своего названного брата.       — И что ты собираешься делать? — интересуется Оби-Ван, когда связь разъединяется.       — Сунуться в пекло, разумеется, — впервые за последние сутки улыбается Энакин, хотя эта улыбка, конечно же, является ничем иным, как защитной реакцией. Он тут же становится серьёзным и продолжает. — Но сначала закину тебя куда-нибудь в безопасное место.       — Мою шкуру, значит, спасаешь, а свою в пекло? Да ещё и корабль мой решил угнать? Ну уж нет, — он усаживается за пульт управления и при помощи верного R2 прокладывает курс, готовя корабль ко взлету.       — И куда мы летим? — отстраненно интересуется Энакин, совершенно не имеющий сил спорить, усаживаясь в кресло второго пилота.       — Как, куда? На Джеонозис, разумеется.