Соулмейт для джедая

      План не задался с самого начала. Пока дроиды вели его, скрученного, прямиком к графу Дуку, Энакин уже представил во всех красках негодующее выражение лица Падме, когда она узнает, насколько глупо он попался в первые же двадцать минут своего пребывания здесь, еще и умудрившись остаться без светового меча благодаря все той же, достойной стать легендарной, глупости. Не просто идиот. Феерический идиот. Пошел разведать обстановку, называется.       «И все же хорошо, что я уговорил Оби-Вана остаться на корабле. Надеюсь, он будет благоразумен и, когда поймет, что я не вернусь, улетит подальше с этой гнилой планеты. Ну или хотя бы дождется Падме, а не отправится бездумно меня искать,» — вздыхает Энакин, на всякий случай заранее жалея о том, чего так и не сказал Оби-Вану. Собственные мысли кажутся Скайуокеру до смешного нелепыми. Особенно смешно делается, когда он понимает, что думает об этом совершенно всерьёз.       Тем временем, его приводят в комнату, по видимости, предназначенную для переговоров. Во главе длинного стола, с той стороны, что находится дальше от двери, сидит немолодой мужчина — можно сказать, старик — поседевший, но все же сохранивший былую стать, в котором Энакин узнает графа Дуку.       Он никогда не видел его лично. Несколько раз, когда он был младше, магистры отправляли Энакина поработать в архивах в наказание за какой-то очередной проступок, и там, чтобы убить время, он разглядывал бюсты и статуи мастеров-джедаев, среди которых видел и Дуку, который на изображении выглядел, правда, моложе, чем сейчас. Именно изображение Дуку привлекало особое внимание юного Скайуокера. Он знал, что Дуку был учителем Квай-Гона, но это была одна из тех немногих тем-табу, о которых учитель не то, чтобы запретил говорить, но Энакин и сам понял, что это не слишком хорошая идея, после того, как задал мастеру пару наводящих вопросов.       Дуку нарочито-небрежно разглядывает Энакина издалека, но тот чувствует себя, словно под рентгеновским лучом.       — Дуку… — шипит Энакин, гневно уставившись на графа.       — Да, все верно, мое имя граф Дуку, — кивает тот, привстав с места, словно лишь теперь удосужился попытаться разглядеть своего собеседника. — А вот вас, молодой человек, я вижу впервые. С кем имею честь?       — Энакин Скайуокер, — сквозь зубы отвечает тот.       — Значит, Энакин? — задумчиво повторяет Дуку. — Тот самый мальчишка, которого Квай-Гон привёз с… Дай-ка вспомнить?.. С Татуина, кажется? Ну да, верно. Тот самый заморыш, одетый в обноски, одним словом — раб.       Энакин чувствует, как в нем вскипает ярость. Дыхание становится тяжелым, поскольку в данный момент Скайуокеру приходится контролировать его, дабы не сорваться. Но ничего не выходит.       — Что ты сделал с моим мастером?! Где он?! Я сотру тебя в порошок, если узнаю, что с ним что-то случилось! От этого места не останется камня на камне, обещаю! — что ж, у Энакина никогда не наблюдалось особых способностей к дипломатии и ведению переговоров.       — О, так значит, теперь ты — его падаван? — никак не реагируя на угрозы, сдержанно улыбается Дуку, но в его улыбке в этот момент сквозит издевка и пренебрежение.       Он подходит ближе к Энакину, обхватывая пальцами за подбородок и изучая, заставив его, словно манекен, повернуть голову сначала в одну сторону, затем в другую. Падаван огрызается. Он чувствует присутствие Дуку в Силе. Бешеной силы темная энергетика опутывает графа. Тяжелая, вязкая и липкая. Энакин невольно морщится.       — Ох, надо же, сколько гостей у нас собралось, — улыбается граф, все еще не отпуская Скайуокера, но переключив свое внимание на кого-то позади него, кого тот не видел. — Сенатор Кеноби собственной персоной, не верю в такую удачу. Чем обязан? — Энакин резко вырывается из хватки Дуку, чтобы встретиться взглядом с Оби-Ваном, которого точно так же, как некоторое время назад его самого, привели в зал дроиды.       Кеноби одаряет Дуку взглядом, полным ненависти, видя его рядом с Энакином. Но вид его самого, по крайней мере живого и целого, помогает сенатору сохранить спокойствие.       — Я хочу узнать, на каких основаниях вы удерживаете в плену джедая Квай-Гона Джинна, и на каких основаниях захватили меня и моего спутника.       — У нас есть все основания обвинять вас в шпионаже. Вас всех троих. Ваше положение — мягко скажем, незавидное. Но у вас есть шанс сменить гнев на милость, если согласитесь от имени планеты Набу, которую вы представляете, присоединиться к союзу сепаратистов.       — Нет, — Кеноби решительно помотал головой. — Судьба Республики стоит превыше моей жизни. А вам это так с рук не сойдет, будьте уверены. Даже если уберете меня — приобретете врага в лице Республики.       — Меня это не пугает, — усмехается Дуку. — Республика слаба, она подтачивает сама себя изнутри, погрязла в коррупции. Ваша самоотверженность похвальна, но неужели вы готовы жертвовать жизнью своего друга?       Сенатор молчит. Он смотрит на Энакина практически неотрывно, но оставляет вопрос Дуку без ответа.       — Довольно. Увести, — отворачивается в сторону граф, махнув рукой. — Будем надеяться, что наш юный джедай окажется посговорчивее. С ним я побеседую отдельно. А вас, сенатор, будут судить. Судить по всей строгости закона, и боюсь, приговор не заставит себя ждать.       — Нет, вы не смеете!       При помощи Силы Энакин выхватывает бластер одного из дроидов, отталкивая его самого прямо на его товарищей, наставляет бластер прямо на Дуку, замечая, как тот успевает сделать почти неуловимый жест рукой… И стреляет куда-то в потолок, зажмурившись от вспышки света перед глазами, а после получив все тем же бластером, который по-прежнему находится в его руках, удар в челюсть. Скайуокер теряет равновесие, и от падения его спасает лишь стол, в который он успевает упереться двумя руками. С нижней губы по подбородку стекает струйка крови.       — Да, боюсь, договориться будет чуть сложнее, чем я ожидал, — цокает языком граф.       — Энакин! Прости меня, Эни! — успевает он услышать крик Оби-Вана прежде, чем они оказываются вне зоны видимости и слышимости друг друга.       После того, как Энакина приводят в темное и душное помещение (хотя он более чем уверен, что то же самое сказал бы о любом другом помещении здесь), он остается один на один с Дуку. Хотя нет…       — Энакин?       — Мастер?! — он разворачивается и видит Квай-Гона. Тот прикован к стене за обе руки в положении стоя, но он не выглядит измученным или раненным. Разве что уставшим.       Становится понятным, что сковали джедая лишь ради безопасности и не более. Энакина даже сковывать не стали. Видимо, Дуку таким образом решил продемонстрировать свое пренебрежение к мальчишке, который попросту не мог ничего ему сделать.       — Может быть, этот мальчишка, которого ты любишь, как сына, повлияет на твое решение, мой ученик? — усмехается Дуку, выпуская разряд молний — Энакин такое впервые видит — прямо из пальцев.       Ощущая, как сквозь его тело проходит мощный разряд электричества, Скайуокер издает жалобный крик, больше похожий на писк, и падает на четвереньки, содрогаясь всем телом, хватаясь за голову и сдавливая ее руками. Он все еще дрожит, обхватывая себя руками, даже после того, как пытка заканчивается.       — Оставь его! — кричит Квай-Гон, и цепи, удерживающие его, натягиваются. — Я уже давно не твой ученик, я — джедай, а ты… — он не заканчивает, взглядом, переполненным ужасом, наблюдая за тем, как Дуку с помощью Силы поднимает его ученика на ноги, как тот хватается ладонью за горло, жмуря глаза, желая избавиться от невидимой хватки, и судорожно глотая воздух.       — Видишь, Энакин? Уже второй близкий тебе человек тебя предал. Так может, ты поступишь умнее? Спасешь себя, своих друзей, и присоединишься ко мне?       Хватка разжимается. Энакин, прислонившись к стене, сползает на пол, часто дыша. Он собирается что-то ответить, но лишь захлебывается кашлем.       — Энакин, выслушай меня! Он лорд ситхов!       Напрягая помутневшее сознание, Энакин пытается вычленить из него какой-то образ, или хотя бы просто вспомнить значение этого слова, но все силы уходят на то, чтобы оставаться в сознании и улавливать суть происходящего.       Дуку разговаривает о чем-то с Квай-Гоном. Всё, за что удаётся зацепиться Энакину — его слова.       — Я очень не хочу твоей смерти, мой ученик. Ты дорог мне, как сын. Именно поэтому я так терпелив и даю тебе возможность одуматься. Я сохраню жизнь этому мальчишке, ты сможешь и дальше обучать его, а ты станешь моей правой рукой, вместе мы будем управлять новым миром, когда придет время. Позволь мне снова учить тебя, Квай-Гон. Прозрей. Разве тебе нравится то, что ты видишь?!       Энакин не различает ответных слов учителя, поскольку говорит тот тихо, или Скайуокеру просто мерещится, а на самом деле Квай-Гон молчит. Но по дальнейшей реакции Дуку, он понимает, что ответ был отрицательным.       — Что ж. Тогда, боюсь, я окажусь бессилен что-то для вас сделать.       Слышно, как Дуку выходит из комнаты. Слышен протяжный вздох учителя. А затем все погружается во тьму, когда Энакин засыпает прямо на полу.