Соулмейт для джедая

      Падме возвращается на Корусант не одна. Вслед за ней с корабля сходит девочка-тогрута, лет четырнадцати на вид, хотя точно Энакин судить бы не взялся — внешность тогрут весьма обманчива.       Пока Скайуокер наблюдает за ними, оставаясь невидимым из-за своего укрытия в виде колонны, он замечает, что Падме всю дорогу объясняет что-то подростку, а та явно слушает, внимая каждому слову.       — Какие люди! Магистр Амидала собственной персоной! Неужто падаваном обзавелась? — появившись прямо перед носом парочки, Энакин, кажется, заставляет девчонку вздрогнуть от неожиданности, а саму Падме — распахнуть глаза, на секунду приобретая выражение лица, словно собирается хорошенько его огреть. На самом деле, она уже даже руку заносит…       — Тьфу, дурак! — смеется Падме, вместо удара сгребая Энакина в объятия, словно вот-вот оторвет его от земли, что выглядит довольно забавно, учитывая, что названный брат уже давно перерос ее на целую голову. — Да вот, как видишь… О Сила, как же я скучала! — прилив нежности у Падме, однако, длится не дольше, чем обычно, и, отпустив Энакина, она приобретает серьезное выражение лица. — Это моя новая ученица, ее зовут…       — Асока Тано! — восклицает девочка, которая до сего момента казалась молчаливой, но очень скоро Энакин понимает, что лишь казалась. Падме, которая теперь оказалась за спиной своей общительной ученицы, открывает рот, как раз собираясь что-то сказать, но тут же поджимает губы и характерно для нее одной хмурится, оказавшись ею перебита. — А вы и есть мастер Скайрокер?       — Да. То есть… Погоди, что?!       Глядя на праведное возмущение Энакина, Падме, что до сего момента смотрела на свою ученицу со строгостью, невольно фыркает в ладошку, и прищур темных глаз выдает ее улыбку. Юноша немигающим взглядом глядит на девушку, но та лишь разводит руками.       Энакин все еще не успевает остыть по поводу исковерканной фамилии, но девочка будто этого не замечает:       — Мастер Амидала многое мне о вас рассказывала, Скайрокер.       — Эй, прекрати меня так называть, мелкая! — возмущается Энакин, лишь после понимая, что выглядит сейчас в глазах девочки не как рыцарь-джедай, генерал и в принципе взрослый, ответственный человек, а как мальчик-подросток, но любопытство все же берет верх. — И что же поведала тебе магистр Амидала? — скрестив руки на груди, он на всякий случай заранее стреляет взглядом в Падме.       — Ну, она называет вас братом, рассказала, что вы были учеником её бывшего мастера, что вы отличный гонщик, можете починить все, что угодно, а еще — жуткий раздолбай, — на последних словах, горделивое выражение лица Энакина, которое оно успевает приобрести, сменяется выражением крайнего возмущения, но на сей раз адресованного Падме.       Та виновато пожимает плечами, кивая на свою ученицу:       — Теперь ты — ее кумир.       — Да уж, огромная честь, — бурчит он себе под нос, хотя ему и впрямь приятно быть чьим-то кумиром.       — А еще магистр Амидала обещала мне устроить тренировочный поединок с вами, — встревает Асока, идущая чуть позади за ними двоими к Храму Джедаев.       — Я теперь не отвяжусь, да? — щурится Энакин, глядя на подругу, и та снова, молча и загадочно улыбаясь, пожимает плечами.       Снова взять в руки световой меч для Энакина, истощенного болезнью, оказывается самой сложной частью. Прошло около полумесяца, но по ощущениям — что-то вроде года с тех пор, как он в последний раз держал его. Но рукоятка, лежащая в дюрасталевой руке, дает ощущение правильности происходящего, которого Энакин не испытывал с тех пор, как вернулся на Корусант, думая лишь о том, что сейчас его отряд воюет за Республику, проливая свою кровь, пока он здесь прохлаждается в относительной безопасности.       Работа ему предстоит интересная. Если быть честным, то с новичками Энакин не сражался ни разу в жизни. Главным принципом обучения у мастера Джинна было полное отсутствие поблажек: соперник всегда должен быть сильнее, и тогда, только тогда можно говорить о каком-то совершенствовании. Самому Энакину пришлось пройти через огромное количество унизительных поражений от Падме прежде, чем он впервые сумел вывести бой хотя бы в ничью. И видимо, сама Падме решила придерживаться тех же методов в воспитании собственной ученицы.       Решив поразвлечься, Энакин становится в боевую стойку формы атару, которую обычно использовали Квай-Гон и сама Падме. Он видит, как брови девушки, наблюдающей за ними, изгибаются в удивлении. Энакин украдкой подмигивает ей.       К удивлению Скайуокера, Асока использует шиен. Точнее, конечно, в ее ведении боя проглядывались лишь какие-то зачатки шиен, еще не отточенного до подобающего уровня. Энакин и сам поклонник пятой формы, но предпочитает делать уклон в джем-со, от чего этот бой становится вдвойне интересным. Когда девочка понимает суть его обманного маневра, и без того большие глаза округляются от удивления, и, злая на Скайуокера за его жульничество, она обрушивает на него целый град косых и кривых выпадов. Про себя Энакин смеется, но лишь от того, насколько ему эта реакция не по наслышке знакома. Один уверенный выпад — и световой меч вылетает из рук девчонки.       — Неплохо, — одобрительно кивает Скайуокер, удивляясь, насколько по-учительски звучит его тон. — Но будь здесь ситх, ты бы уже была убита.       «И я тоже, чего греха таить?» — думает он про себя.       Поблагодарив девочку за бой, он уходит в сторону, наблюдая за тем, как уже Падме, стоя за спиной Асоки, прижимаясь к ней, направляет руки девочки, оттачивая с ней сложный выпад. Ладонь старшей обхватывает руку младшей, которой та сжимает рукоять светового меча, буквально мертвой хваткой вцепившись в нее —основная ошибка большинства падаванов. Энакин с улыбкой вспоминает, как его мастер выправлял тем же методом его стойку. Только здесь было что-то еще, чего Скайуокер, пусть и замечал, но уловить пока не мог.       — Слушай, Эни, а может, тебе тоже стоит подыскать падавана? — улыбается Падме, когда Скайуокеру все же удается вместе с Асокой уломать ее завершить тренировку (даже удивительно, насколько мастер Амидала оказалась суровой учительницей) и отпустить на отдых вконец измотанную ученицу.       — Ну нет, — смеется Энакин, но взгляд его серьезен. — Не думаю, что кому-то, вроде меня, можно доверять детей.       Не то, чтобы он боится ответственности, но с таким-то учителем, привыкшим лезть в самое пекло, это был бы неоправданный риск для жизни ученика. А рисковать чьими-то жизнями Энакин не любит и не умеет. Только своей.       — И я, кстати, еще не совсем валюсь с ног. Поэтому… Может, дуэль? — улыбается он. — Как в старые времена, м?       — Ну если ты не боишься, что я сделаю тебя, как ребенка… — пожимает плечами Падме, становясь в боевую стойку и активируя зеленый клинок, — тогда защищайся.