Соулмейт для джедая

      — Хозяин Энакин, может, чаю? — интересуется C3PO, суетясь вокруг Энакина, в какой раз, неуклюжей семенящей походкой, обходя кругом кресло, в котором расположился джедай.       Энакин с трудом сдерживается, чтобы не послать чрезмерно заботливого протокольного дроида куда подальше. Ему, прождавшему Оби-Вана в его апартаментах три часа, уж точно не до чаепитий. В надежде на то, что если его проигнорировать, дроид отвяжется, Скайуокер упирается локтем в подлокотник кресла и подпирает голову, словно находится в глубокой задумчивости и никому лучше не нарушать поток его мыслей о чем-то совершенно однозначно важном.       — В таком случае, могу предложить вам бокал чудесного корелианского вина, — не унимается C3PO.       «Доведет меня — разберу на металлолом, » — мысленно ворчит Энакин, хотя, конечно, прекрасно понимает, что не сделает этого, надоедливый дроид значит для него слишком много. Вслух же, недолго раздумывая, отвечает:       — Спасибо, 3PO, я не откажусь.       Несмотря на весьма специфичные отношения с алкоголем, такой вариант для снятия стресса в данный момент кажется Энакину оптимальным. Тем более, что для самого стресса, как такового, поводов хватает. Сложно встречаться с публичной личностью, когда ты — ревнивый баклан. Вот сейчас Оби-Ван на очередном светском приеме какой-то доморощенной аристократки, где вокруг него вьется еще с десяток таких же, ведь молодой богатый вдовец — на вес золота среди галактической элиты. Вернее, должен был вернуться, по расчетам Энакина, около часа назад в лучшем случае.       И сколько бы Оби-Ван ни утверждал, что терпеть подобные мероприятия не может и это чистой воды дипломатия, ничего более — ревности Энакина на все эти оправдания было побоку. Хотя, конечно, спасибо и на том, что к Кеноби мужики не подкатывают. Если с дамами, какие бы они ни были, Энакин привык обходиться по-джентльменски, к чему его с самого детства приучила мать, то в этом случае драки было бы не избежать.       Энакин выхватывает у дроида, за которым ему пришлось плестись следом, дабы убедиться, что тот ничего не разбил, бутылку, и под его возмущенные причитания о хороших манерах делает глоток прямо из бутылки. Скайуокер слышит, как щелкнула входная дверь, но не спешит встретить Оби-Вана, а вместо этого, стараясь не наделать шума, сбегает в спальню.       — Хозяин Эни, а бутылку куда?! — слышится разочарованный механический голос.       Когда Кеноби, проигнорировав жалобы протокольного дроида на «хозяина Эни», заходит в спальню, закрыв дверь прямо перед его носом (хотя формулировка недостаточно верная, ведь что-то, хотя бы напоминающее нос, у дроида отсутствует), Энакин уже в постели, упорно притворяется спящим.       — Эни, ну перестань, я же знаю, что ты не спишь, — с улыбкой вздыхает Оби-Ван, раздеваясь, отвернувшись спиной от кровати.       Так и не дождавшись ответа, он залезает под одеяло к Скайуокеру, попутно едва не уронив бутылку, которую тот, не найдя иного выхода, поставил возле кровати, и легонько трется о его щеку, переходя на шею. Реакция не заставляет себя ждать, и Энакин недовольно жмурится, отстраняясь.       — Ну что, я опять слишком поздно вернулся, да? — вздыхает Оби-Ван, смотря на любимого, словно родитель на обиженного ребенка. — Мне стоит извиниться?       — Ну нет, одними извинениями ты не отделаешься, — хмыкает Энакин.       Кеноби улыбается, поняв, о чем тот говорит, а вернее, думая, что понял, и нежно целует его в губы, обняв за талию, замечая, что Энакин лежит под одеялом одетый.       Чувствуя, как рука Оби-Вана задирает верхнюю часть его одежды, пробираясь под ткань и оглаживая спину и торс, Энакин подается к нему, шумно выдыхая. Когда же рука соскальзывает под ткань брюк, он сразу понимает, к чему идет дело. Сразу два пальца без проблем оказываются внутри него, заставляя Энакина вздрогнуть и сжаться, со стоном уткнувшись в подушку. Оби-Ван быстро двигает рукой, доставляя удовольствие массирующими движениями, но у Скайуокера несколько другие планы.       — Уйди! — вскрикивает он, резко и поспешно, словно боясь окончательно разнежиться и передумать, убирая и отталкивая от себя руки Оби-Вана.       — Что-то не так?       — Да, все не так! Я, может, сегодня по-другому хочу? — резко садится в постели Энакин.       — По-другому? — кажется, до Кеноби не доходит смысл услышанного.       — Ага, — усмехается Энакин, склоняясь над Оби-Ваном и вовлекая его в требовательный поцелуй, обхватывая ладонью за бедро любимым жестом самого Кеноби.       Теперь-то до него доходит:       — Погоди, ты что, собрался… Энакин, нет! — хмурится Кеноби, упираясь ладонью в грудь любимого.       — Ну почему? Тебе можно, а мне нет? — игриво интересуется Энакин, не убирая ладонь, лишь сильнее сжав дюрасталевые пальцы.       — Мне казалось, что тебя все устраивает. Да и я же никогда… Я старше тебя почти на девять лет! О Сила, Энакин! — почти стонет он, когда Скайуокер вместо ответа приникает поцелуем к его шее.       Видеть, как краснеют щеки его любимого, наблюдать выражение смущения, которое приобрело его лицо, доставляет Энакину огромное удовольствие. Как же разительно тот Оби-Ван, которого он видит перед собой, отличается от того, кого привык видеть Энакин, находясь под ним. И сложно ответить, который из этих двоих привлекал его больше. По крайней мере, сейчас.       Чисто интуитивно, поскольку возлюбленный молчит, как партизан, Скайуокер понимает, что Оби-Ван поддался, и не воспользоваться этим — грех. Между поцелуями, избавив их обоих от одежды, Энакин нашаривает в темноте ящик прикроватной тумбочки, где, как он уже знает, лежит заветный тюбик, взяв немного смазки на пальцы левой руки.       Кеноби морщится, когда пальцы Энакина касаются его, но не от боли, а с непривычки. Ему не так-то просто смириться с такой ролью, пусть и всего на раз, в отношениях с тем, кто казался ему мальчишкой. Теперь же он видит перед собой нечто иное. Мужчину. Пусть Энакину всего лишь двадцать один, а вернее — скоро должно исполниться двадцать два, но его юношеский, почти подростковый инфантилизм — лишь оболочка. Маска, под которой скрывается рано повзрослевшая и сформировавшаяся личность.       Скайуокера быстро начинает выводить из себя игра партнера в молчащего партизана, даже несмотря на то, что наблюдать за выражением его лица — одно удовольствие. Живые теплые пальцы заменяют дюрасталевые. Оби-Ван тихо вскрикивает, поскольку, как бы Энакин ни старался быть осторожным, это все-таки что-то совершенно инородное, и тот в награду за это прекращает свои манипуляции.       Оказавшись внутри, Энакин едва не сходит с ума от новизны ощущений. Чувство обладания партнером дарит джедаю эмоциональный взрыв, захлестывая с головой. Рука Оби-Вана ложится на его макушку, зарываясь пальцами в волосы. И впервые за эти минуты близости он смотрит прямо в его глаза. Для Энакина это жест абсолютного доверия.       По щеке течет слеза. Стыдно признать, но Энакин осознает, что плачет. Разреветься во время первого своего опыта в доминирующей роли, какой позор.       — Эни… — срывается с губ Оби-Вана вместе с желанным стоном, и где-то в районе грудной клетки Энакина будто происходит рождение сверхновой.

***

      Энакин расслабленно лежит головой на груди Кеноби. Дыхание еще не успело восстановиться и тело дрожит на каждом рваном выдохе.       — Энакин… — произносит Оби-Ван, нарушая тишину комнаты, заполненную для Энакина лишь биением сердца любимого и собственным неровным дыханием. — Это было… — Скайуокер замирает. — Это было в первый и последний раз, ты меня понял?