я целую твои запястья и поцелуи становятся синяками

задушить или задышать? в толпе, где никого нет, пытаться разбежаться, но сделать всего лишь шаг. ты хочешь быть дома и гладить кота, но вместо этого сжимаешь в руке билет в кинотеатр на премьеру безымянного фильма без кадров и режиссёра. хочется опереться, но где же твоя опора? где же плечо, на которое голову свесить можно? если читаешь это, то будь, пожалуйста, осторожным. береги себя, окружай людьми, и строй от них баррикады. в больнице для душ нет ни одной свободной палаты, ты видишь её в конце коридора, стоящую в белом платье. задумайся только, за всё, что мы дарим, мы сами (потом же) и платим. мы любим других и мы любим себя, и любви годам к десяти вдруг становится слишком много. годам к десяти за твоей спиной я больше не вижу бога, того самого, древнегреческого; он мне больше не улыбается (это не похоже на улыбку). всё, что казалось прочным, на деле безумно хлипкое. как карточный домик - рушится, а ты не хочешь отстраивать. начинать заранее провальное, заново всё выкраивать, игра точно не стоит свеч. ты меня презираешь, от этого странно легче. и вроде не надо мне ни тепла твоего, ни заботы. и вот тут аспирант заявляет о начале проекта, а я думаю, это шутка. отвратительная такая, раз ты смотришь так дико и жутко. а потом - "ну будем знакомы, приглашай - говоришь - на чай". не отвечай ему, просто, просто не отвечай. и вот снова в руке сжимаю странный такой билет, а лучше бы гладить кота. ещё лучше - сжимать пистолет, милостиво отданный Джеком. я не могу без смеха. в голове моей ты - помеха. мешаешь дышать. жить. шрамы от взглядов твоих до возмутительного свежи, но ты здесь, в моей квартире, стоишь на моём пороге, и я вижу в глазах твоих неожиданно столько тревоги, столько страха и одиночества, первобытный детский испуг. приглашаю тебя войти, у меня дрожат пальцы рук. вот моя комната, я говорю - присаживайся, чувствуй себя как дома. между нами - строгая аксиома. не смей её нарушать. но ты просто встаёшь, и делаешь этот шаг, оглушительный шаг вперёд. и в глазах твоих - ни ненависть, ни злость, ни лёд, а такая же растерянность обнаженная, неприкрытая. и, чёрт, на этом всё: меня переклинивает, меня пробирает, как ценителей стихи Басё. отойди, не смей приближаться. с какой бы отчаянной грацией ни делался этот шаг, это — карточный домик, бессмысленный белый флаг. я даже пытаться не стану. не подбирай ключи. отойди и молчи. отойди, не смотри и молчи. в комнате муха на потолке, а у нас ни любви, ни тоски, ни жалости. прикасайся тут ко всему: к батарее и кактусу, к коту, только ко мне не прикасайся, пожалуйста.