Кованая сталью

      Арья проснулась еще до рассвета. Снова заснуть ей не удалось, и ночь тянулась слишком долго. Она сидела у окна и наблюдала за городом, пока Санса спала. Когда солнце взошло, Арья решила действовать.       Девушка на цыпочках пробралась к покоям десница и, свернув за угол, увидела, как отец и Джендри расходятся.       Принц заметил ее и подошел, а отец лишь грустно улыбнулся, после чего скрылся в своем кабинете. Арья открыла рот, чтобы окликнуть его, но услышала, как дверь за ним плотно захлопнулась.       Арья осталась с Джендри наедине.       — Как дела? — осторожно спросила она.       Арья не ожидала такого чувства, но слегка побаивалась его после прошлой ночи. Возможно, дело было в том, что она видела его в самом худшем его проявлении и знала, что теперь ему уже нечего терять. А человек, которому нечего терять, может быть опасен.       Джендри потер глаза, его темные волосы спадали на них, а на подбородке проступала щетина.       — Я плохо помню прошлую ночь. — Его глаза внезапно округлились. — Как много я тебе рассказал?       Арья отступила назад.       — Всё.       Джендри зажмурился, под его глазами проступили темные круги.       — Этого я и боялся, — выдавил он печально. — Твой отец не решался рассказать мне, как вы с Сансой нашли меня.       — Мы нашли тебя в саду пьяным. И подумали, что лучше отвести тебя в безопасное место, учитывая, каким разговорчивым ты вчера был.       — Мудрое решение с вашей стороны, — усмехнулся принц, проклиная свою беспечность. — Спасибо.       — Что теперь с тобой будет? — напряженно спросила Арья, придвинувшись ближе к стене. — Санса беспокоилась.       — Я все утро думал над ответом на этот вопрос. — Джендри выглядел испуганным, она впервые видела его таким бледным. Принц был настолько белым, что походил на призрака. И Арья не знала, как его утешить.       — Меня могут отправить в Дозор, если королева будет милостивой. Или…       Другой вариант повис между ними невысказанным: смерть.       Арья неловко застыла, не зная что сказать, девушка полностью впала в ступор.       — Слушай, Арья, я чувствую, что должен… ну… просто должен… просто… предупредить, что… здесь, в столице, скоро начнется хаос. Твой отец сказал мне, что вчера вечером, после того как я отключился, он отправил какое-то письмо Станнису, в котором содержалась новая информация, которую он обнаружил. Он говорит, что все может перейти от плохого к худшему, и когда это случится… — Он прервался, а Арья с трудом улавливала смысл его слов. Через его плечо она увидела приближающуюся королеву.       Она стояла в коридоре, одетая в массивное струящееся платье, с косами золотистых волос Ланнистеров, ниспадающими по ткани и уложенными на царственной голове, на которой красовалась ее маленькая золотая корона.       — Она не выглядит милостивой, — прошептала Арья.       Глаза королевы немигающе смотрели прямо на Джендри. Затем она повернулась на каблуках и вошла в покои десницы. Стражники остались снаружи, опустив грозные глаза.       — Пойдем, — велел Джендри, его голос был непривычно тихим. Когда девушка развернулась к нему, его лицо все еще оставалось бледным, но он больше не выглядел взволнованным и испуганным. Он выглядел как обычно, спокойным и уверенным. Но теперь она знала, какой страх он скрывает. — Нам нужно идти, Арья. — Джендри взял ее за руку и потянул за собой по коридору. Когда они завернули за угол, Арья увидела, что стражники вошли в комнату.       — Они идут за моим отцом, — прошептала она. Теперь и Арья по-настоящему испугалась. Джендри схватил ее за обе руки, но она начала брыкаться и бить ногами в его сторону, выкручивая руки из его хватки и отталкиваясь от него всеми мускулами, окрепшими за последний месяц боя на мечах. Волосы растрепались из косы. — Они идут за моим отцом! — повторила она, ее голос сорвался на крик. — Я должна вернуться, я должна помочь ему!       — Ты не можешь ему помочь, я помогаю тебе, — пробормотал Джендри. — Он знает, что делает. Он знал все это время.       — О чем ты говоришь?! — Арья продолжала бороться с принцем, и у нее почти получилось вырваться. Она тоже была сильной. — Я должна вернуться к отцу.       — Не стоит пытаться бороться с теми, кто крупнее тебя, — фыркнул Джендри.       Он вдруг разом прекратил борьбу с ней, но лишь для того, чтобы подхватить ее и обездвижить ей ноги своими сильными руками. В этот момент она едва могла пошевелиться. Он перекинул ее через плечо, держа ноги в одной руке, а руки — в другой. Он чувствовал, как она извивается, знал, что ей, возможно, даже больно, но иначе было никак.       Он сбежал по лестнице — одной из тех старых, темных, тайных, о которых он ей никогда не рассказывал, а их было всего три. Арья вдруг стала удивительно неподвижной. Странно неподвижной и тихой. Она совсем перестала извиваться, если не считать боли, которую она, должно быть, испытывала от того, что он выкручивал ей запястья, чтобы удержать на месте.       У подножия лестницы, в тишине, холоде и сырости неизвестности, он опустил ее на землю, прижал к каменной стене и легонько встряхнул, пытаясь удержать на ногах.       — Арья? — мягко сказал Джендри, пытаясь в темноте разглядеть ее светло-серые глаза, но едва мог различить ее силуэт. — Арья, ты в порядке?       Джендри вдруг почувствовал острую боль в голени от ее сапога, а затем порыв воздуха, когда она пронеслась мимо него к лестнице. Он протянул руку и схватил ее за запястье. Они боролись вместе, оба морщились и вскрикивали от боли — две равные силы, ведущие бесполезную борьбу. Она успела преодолеть почти половину лестницы, прежде чем он поймал ее.       — У нас нет на это времени, — зарычал Джендри. Он был груб, он был несправедлив, он делал то, что ему говорили. Он стиснул зубы, силясь вымолвить слова. — Мы знаем, что делаем. Сейчас ты должна пойти со мной.       — Нет.       — Пожалуйста?       Арья рассмеялась, хотя ее голос был похож скорее на рычание.       — Нет.       Она потянулась к Игле в ножнах, но едва успела схватиться за рукоять, как вдруг Джендри схватил ее голову и поцеловал в макушку.       — Мне жаль, что так получилось. Но у меня есть приказ.       В подземелье стало темнее, возможно, дело было в том, что он стоял так близко, или в том, что в голове у нее помутилось. Или из-за того, что она падала, падала, падала, а потом его руки подхватили ее и подняли.       Когда она очнулась, ее перекинули через чье-то плечо, и она оказалась на улице. Мир был шумным и ярким, казалось, что он горит, но единственное тепло, которое она ощущала, было тепло солнечных лучей на спине. Волосы, окончательно растрепавшиеся, падали ей на глаза и царапали лицо. Она не знала, кто ее несет, но стоило ей поднять голову, как ей стало все равно.       Жара и шум исходили от толпы. Люди запрудили пространство перед Красным замком, у ворот выстроились в ряд, а в центре перед ними стоял мужчина. Это был ее отец.       — Что там делает мой отец? — спросила она слишком громко.       — Заткнись. — Кто бы это ни был, он тряс ее и заставлял смотреть на землю, проплывающую под ногами. — Не говори ни слова, пока мы не окажемся в безопасности.       Она сделала так, как он сказал. Голова болела, и, чувствуя себя слишком слабой, она просто обмякла на плече того, кто нес ее.       Мой отец стоит на коленях у входа в Красный замок, когда же я снова буду в безопасности?       Она молчала, пока они пробирались по улицам, и ей удалось еще раз взглянуть на Королевский замок, возможно, если повезет, то в последний раз. Но это было ужаснее, чем все, что она пережила там. Она видела взмах меча и голову своего отца, скатившуюся по ступеням Красного замка. Она слышала, как ликовали люди. И один голос, кричащий от боли, перекрывал все остальные, завывая и плача. Ей хотелось, чтобы это был ее голос, но она не могла найти в себе силы издать хоть звук.       Пока ее тащили по Стальной улице, образ снова и снова проносился у нее перед глазами, пока её носильщик не свернул за угол, и ее голова не столкнулась с задней частью телеги. И, к счастью, мир Арьи Старк снова погрузился во тьму.