Кованая сталью

      Ширен Баратеон всматривалась в красное небо. Казалось, что даже облака окрасились кровью Неда Старка.       На этом острове никто не умел хранить секретов. Никто не держал язык за зубами, и даже шепот мог быть услышан. Ширен знала, что ей предстоит встреча с Арьей Старк, как только девушка прибудет к берегам Драконьего Камня. Леди Старк суждено было стать новой подругой Ширен. Она знала, что ее отец хранит тайну, по тому, как он был напряжен (даже сильнее, чем обычно, если это возможно), прочитав письмо с печатью дома Старков. А когда на остров прилетел ворон, она поняла, что что-то не так, — по тому, как торжественно он хлопал крыльями. Она так долго была одна, что научилась подмечать каждую мелочь.       Красная жрица сегодня сливалась с небом. Даже в покоях отца, где он встречался со своими советниками, и за огромным ужасным столом с гигантской картой Вестероса, она в своем темно-красном платье придавала всему этому мрачный и зловещий вид. Ширен так сильно ее ненавидела. Ее мать стояла по другую сторону от отца, серая, как и все вокруг. Возможно, именно в этом была причина столь сильной неприязни Ширен к Красной женщине: благодаря ей все приобретало живость, она выделялась яркими платьями, горела, а все остальные просто увядали, гнили на фоне жизни, проходящей мимо них.       Ширен прикоснулась нежными пальцами к затвердевшей стороне своего лица. Вот за что она ненавидела Красную жрицу на самом деле. Она была воплощением зла и жизни.       Давос Сиворт предстал перед письменным столом Станниса, а маленькая сумочка с пальцами, завязанная у него на шее, раскачивалась взад-вперед при каждом шаге. Он пытался убедить в чем-то ее отца, а заодно и двух женщин, хотя они были категорически против того, что говорил Давос.       Ширен не могла подойти достаточно близко, чтобы расслышать, о чем речь. Она была в одной башне, они — в другой. Но она видела, как Давос торопливо вышел из комнаты, а когда наконец снова заметила его, он направлялся к докам и лучшим кораблям ее отца.       Перед ней словно из ниоткуда предстала Мелисандра, женщина принялась задувать свечи в покоях девушки.       — Пора спать, дитя мое, — сказала она, когда Ширен почти полностью погрузилась в темноту. — Ты так много читаешь, — заметила Мелисандра. — Скажи мне, что ты знаешь о землях к северу от Стены?       Следующие несколько дней прошли в суматохе приготовлений. И пока люди ее отца усиленно готовились к чему-то, Ширен узнавала все больше.       Они отправлялись на Север по совету Давоса Сиворта. Под гордым руководством Ширен он прочитал письмо, в котором говорилось о бедах Севера. Командующий Ночным дозором, люди которого уже были вымотаны нападениями одичалых, просил Станниса доказать свою состоятельность как законного короля Вестероса, и это откликнулось в мужчине.       Смерть Роберта Баратеона всколыхнула всеобщее внимание, но именно смерть Неда Старка заставила всех содрогнуться. До ее отца доходили сообщения о том, что по всем семи королевствам появились самопровозглашенные короли — теперь автономия была под вопросом.       На данный момент было известно, что Робб Старк называет себя королем Севера, Бейлон Грейджой претендует на звание короля Железных островов, а ее родной дядя Ренли собирается занять Железный трон — отец и мать решили, что он предатель, но Ширен помнила, как встречалась с ним много лет назад, и не считала его таким уж плохим. А теперь появился Король за Стеной и угроза, еще более серьезная, чем он, и они собирались как-то с ней совладать.       Джендри Баратеон, кузен Ширен, оказался внебрачным ребенком дяди Роберта, покойного короля. А согласно письму, отправленному Эддардом Старком ее отцу, другие ее кузены — Джоффри, Мирцелла и Томмен — считались детьми Серсеи от другого мужчины. Никто не мог с уверенностью сказать, кто был отцом, но заговоры, подробностями которых никто не хотел делиться с Ширен, дошли и до их дома.       В столице царил хаос. Нед Старк был обезглавлен на ступенях Красного замка за измену короне, а Серсея Ланнистер стала советницей при короле Джоффри, законном наследнике Железного трона и именуемом первым, рядом с ним сияла его жена и королева Маргери Тирелл. Любой другой король был прозван самозванцем.       Ее отец, мать, Красная Жрица и даже Давос утверждали, что Станнис теперь должен занять Железный трон.       — Но почему? — спросила Ширен, разрывая ногтями травинку.       Воздух на Драконьем Камне был таким же, как и всегда: холодным и колючим, в нос ударил запах морской вони. Отец считал, что погода вполне подходящая для предстоящего путешествия: холодный северный ветер поможет им быстрее добраться до места. Но у Ширен от этого холода заныли кости.       Девушка сорвала с земли еще одну травинку и зажала ее между большими пальцами, а затем поднесла к губам. Звука не последовало. Она бросила травинку на землю и сдалась: рядом с ней раздался идеальный свист.       — Почему принц Джендри до сих пор не стал королем и не сидит на железном троне? — спросила она.       — Потому что теперь у него нет прав на железный трон, — насмешливо хмыкнул Эдрик. — Он такой же бастард, как и я. Его мать была простолюдинкой, которую король трахнул и бросил. Можешь ли ты представить себе бастарда на Железном троне? Назвали бы меня королем Семи Королевств, если бы Джендри родился позже меня? Вряд ли.       — Но кузен Джендри старше тебя, и Джоффри тоже бастард. И Баратеоны имеют право на трон, так почему же королем должен стать тот, кто даже не воспитывался в замке?       — Осторожно, — шутливо предупредил Эдрик. — По мне, так ты очень предательски рассуждаешь. Не заставляй меня рассказывать о твоих словах Красной Жрице и Станнису, — вздохнул он. — Кроме того, Джендри, как и я, лишь наполовину Баратеон, а твой отец — Баратеон полностью.       — Никто не может быть полностью Баратеоном, — возразила Ширен. — Я наполовину Флорент. Мать моего отца была из дома Эстермонт. Так что даже «законные короли» не чистокровные Баратеоны. Если нужно, чтобы кто-то полностью принадлежал к одному дому, ему придется родиться от кровосмешения, а это ужасно. Разве может быть что-то хуже кровосмешения?       — Ты слишком много думаешь. Слишком зацикливаешься на своих мыслях. Бастард, как я, может быть, тоже лишь наполовину Баратеон, как и ты, но важна твоя вторая половина. Дом Флорент — благородный дом, с гербом, замком и всем прочим. Моя мать… ну, я не знаю, кто она. Поэтому ты лучше меня, — неохотно признал он.       Ширен любила своего кузена Эдрика, ей было все равно, кто его мать, и ей было все равно, что он не знает, кто она. Они выросли вместе, и, хотя эта мысль много раз опровергалась ее учителями и родителями, она не чувствовала себя лучше него, она чувствовала себя равной ему. Эдрику не разрешалось сидеть рядом с ними за главным столом во время пиров, когда приезжали знатные гости, а Ширен не могла принимать участие, когда Эдрик учился владению длинным мечом вместе с Давосом и его сыновьями, она могла только наблюдать. Они всегда были вместе, но порознь. И у них часто были совместные уроки, хотя девушка уделяла книгам больше внимания, чем Эдрик.       Он вырос в Штормовом Пределе, в землях ее дяди Ренли, она знала об этом из рассказов. У самого Эдрика были лишь смутные воспоминания о той жизни. А потом, когда ему исполнилось три, его отправили на Драконий Камень — Ширен тогда был всего год. Ее родители никогда не говорили о том, почему его отправили к ним, лишь однажды прозвучало, что это был указ короля Роберта, чтобы Ренли больше не влиял на воспитание бастарда.       Они росли вместе. Оба были неловкими и закрытыми детьми. Эдрик — неугомонный и агрессивный, характером в отца, а Ширен — любопытная и задумчивая. Тишина была завесой между ними и остальным миром. Они были равны, потому что не соответствовали тем ожиданиям, которые на них возлагали. Ширен, истинная дочь Станниса Баратеона, была не способна унаследовать его земли и титул, как девочка. А Эдрик, бастард, хоть и обладал всеми необходимыми качествами, но не имел титула. И вот время от времени они оба переживали момент, когда кто-то смотрел на них, вздыхал и думал:       Вот бы она была мальчиком, а он девочкой, — дети терпели это вместе.       И вот теперь их разлучали. Ширен должна была последовать вместе с отцом на север, к Стене, а Эдрик — остаться на Драконьем Камне, в одиночестве и скуке.       — Это несправедливо! — воскликнул он, когда ему сообщили об этом вчера. Станнис, Мелисандра и леди Селиса покинули комнату, и в ней остались только Ширен и Давос.       — Это ненадолго, — разумно рассуждала Ширен. — Кто-то должен остаться и принять девочку Старков, позаботиться о ней. — Ширен была обещана новая подруга, одна из дочерей Неда Старка, ищущая убежища и безопасности после того, как правда о королевской семье была раскрыта. Ширен с нетерпением ждала ее приезда с того момента, как нашла письмо на столе отца. Ее радовала перспектива обрести нового друга. Но девушка опаздывала уже на целый день.       Давос молча наблюдал за тем, как Эдрик дуется, меряя шагами комнату.       — Почему бы тебе не подождать ее? — рассерженно рассуждал он. — Она должна стать твоей подругой.       Ширен взглянула на Давоса, ища его поддержки, но тот рассеяно разглядывал свои ботинки. Они оба знали, почему она уезжает, а Эдрик остается, хотя Давос не знал, что Ширен это известно. Селиса испытывала неестественную ненависть к собственной дочери, и Станнис больше не доверял своей жене и Мелисандре. Красная женщина исказила разум Селисы своими разговорами о великом и могущественном Владыке Света. Ширен не хотелось в это верить, но она чувствовала это.       Останься она наедине с матерью, кто знает, что бы произошло. Впрочем, мысль о том, что с ней наедине останется Эдрик, ей тоже не нравилась. К тому же она сомневалась, что у него получится как следует принять их северную гостью.       — Уверена, скоро ты присоединишься к нам, — успокаивала его Ширен.       — Его милость Станнис считает, что будет лучше, если при… если Ширен будет рядом с ним, только так он сможет обеспечить ее безопасность. В конце концов, миледи впервые отправляется в столь длинное путешествие.       Ширен все еще привыкала к своему новому титулу. Она решила, что ненавидит его. Она ненавидела его звучание, ненавидела его смысл. Она ненавидела то, что это придавало ей новую, особую ценность. Все замолкали, когда заходил вопрос о наследовании, но кто бы колебался, если речь шла о женитьбе на дочери короля Вестероса? Давос знал, что она ненавидит этот титул, но ему трудно было игнорировать эту формальность. Он всегда называл ее просто Ширен, но только когда они оставались наедине, когда она учила его читать.       Девушку осенило, что он был прав: ей впервые предстоит столь длинная дорога, впервые она отправится за пределы острова. Всю жизнь родители считали ее либо слишком хрупкой, либо слишком ужасной, чтобы показывать на людях, но остров был для нее маленькой лачугой, где царили безопасность и никто не мог разоблачить ее тайны.       На следующий день, они взошли на борт корабля, которому предстояло в течение нескольких месяцев плыть на север, Ширен помахала матери на прощание. Утром она утешала и обнимала Эдрика, обещая ему, что скоро и его ждут приключения, но теперь вид с берега казался мрачным, и она была уверена, что обещания были ложными.       В то утро прилетел ворон с сообщением о беспорядках в Королевской Гавани. Оказывается, в ночь свадьбы Джоффри королева Серсея организовала рейд в город, в результате которого были жестоко убиты все бастарды Роберта Баратеона.       — Мой род почти вымер, — мрачно сказал Эдрик.       Теперь они могли по пальцам пересчитать всех оставшихся бастардов Баратеона, хотя ее отец и заметил, что они могут быть уверены в живучести рода Роберта, который разбросал свое семя по всей земле. Гвардейцы королевы сейчас прочесывали Семь Королевств в поисках новых бастардов. Было решено, что Эдрик подождет прибытия леди Старк еще три дня, а затем Селиса отправит его на восток для его же безопасности.       Как можно было отправлять пятнадцатилетнего мальчика на восток одного, без защиты и помощи, Ширен не понимала, но подозревала, что по их плану Эдрик должен был уйти так же бесцеремонно, как и появился. Эдрик не боялся, точнее, боялся, но упорно клялся, что не боится. А сопровождали его двое лучших людей Давоса, одним из которых был его собственный сын Деван.       Новый указ столицы гласил, что любой из новых провозглашенных королей считается предателем Трона и должен быть убит на месте. Войска Ланнистеров, очевидно, готовились к сражению с силами Старков на Севере, где восстание возглавил старший сын Неда Старка Робб. Одна из дочерей Старков осталась в Королевской Гавани, и с тех пор о ней больше ничего не слышали. А вторая исчезла. Как и Кейтилин Старк за несколько дней до переворота в столице. Джендри Баратеон тоже пропал — ему каким-то образом удалось скрыться из города. Теперь Джоффри Баратеон благополучно восседал на троне, временно не встречая сопротивления, в то время как все за пределами замка сомневались в его легитимности и праве на власть.       Ширен не понимала, кто должен править и кто прав. Она подошла к сиру Давосу, и они вдвоем наблюдали, как Драконий Камень исчезает вдали. Когда она печально вздохнула, он спросил:       — Что случилось, принцесса?       — Мы покинули наш дом, так много вопросов, на которые нет ответов, так много вещей, о которых мы еще не знаем, так много опасностей, о которых мы даже не догадываемся. А теперь мы отправляемся в холодный, темный и бездушный Север, и получить ответы на вопросы станет просто невозможно.       — Иногда ответы не нужно искать, они приходят сами, — заметил Давос. — Одно я знаю точно: король Станнис — единственный истинный король. И что для того, чтобы править королевством, мы должны сначала его спасти. Это единственные ответы, которые имеют значение на данный момент.       Ширен не удовлетворил этот ответ. Давос протянул руку в перчатке и погладил ее по волосам:       — Ты любопытная девочка, и, я уверен, ты найдешь, чем занять свой острый ум, когда мы достигнем Севера. — Давос вздохнул. — Это будет мир, которого никто из нас никогда прежде не видел.       Ширен знала свое место — подле отца и Давоса, Красной Женщины и Владыки Света. Но она не верила ни во что из этого. Конечно, ее отец мог стать королем, и, возможно, какой-то человек, живущий в пламени, собирался привести его к этому. Он будет хорошим королем, честным, справедливым и сильным. Но Ширен была юной девушкой двенадцати лет, и под ногами у нее били сильные морские волны, уносившие ее из единственного дома, который она когда-либо знала. А там, на Севере что-то было. Она чувствовала это. Что-то дикое и неизвестное, и оно ждало ее, и, к счастью, она была достаточно любопытна, чтобы отправиться на его поиски.       Только один Старк спал в ночь смерти Эддарда Старка.       Новость пришла в Винтерфелл к Роббу, Брану и Рикону много позже после того, как тело их отца было убрано со ступеней замка. Они вместе проливали слезы, а Робб мысленно клялся отомстить. А Теон Грейджой стоял в стороне, оплакивая смерть человека, которого он считал отцом.       Санса Старк содрогалась, все еще оставаясь в стенах замка. Она не могла осознать весь тот ужас, свидетелем которого стала, не говоря уже о том, как ей добраться до безопасного места. Она никому не доверяла. Она не знала, что делать. У нее никого не было. Матери не было, сестра исчезла, а отец… отец… Она не могла даже плакать. В ней ничего не осталось, все ушло, и она была пуста.       На далеком Севере до Джона Сноу дошла эта новость. Поздно ночью его охватила ярость, с которой, как он знал, мог сравниться только его сводный брат Робб. Робб, обладающий всей полнотой власти, способный действовать, и Джон Сноу, застрявший на Стене, взирающий на мир, не имея ничего, кроме меча и клятвы не уходить. Но не о клятве он сейчас думал.       Он думал о последних секундах с отцом, об обещании узнать больше о своем прошлом, о себе. И вот теперь это обещание развеялось по ветру.       Джон покинул Черный замок, и Сэмвелл Тарли, выкрикнув имя, последовал за ним. Джон выхватил меч и принялся рубить деревья, не чувствуя облегчения от того, что ветки рассыпаются и падают к его ногам. Призрак молча наблюдал за происходящим из темноты леса. Спустя несколько часов он упал на землю, и кора дерева перед ним была разрублена на куски.       Кейтилин Старк устало шла по дороге в Долину. Хотя она еще не слышала новостей, у нее были подозрения, и она боялась, что они подтвердятся, как только она доберется до дома своей сестры. Тем не менее ей нужно было как можно скорее добраться до безопасного места. Сыновья нуждались в ней, а ей нужны были новости о дочерях, она жаждала узнать, что ее девочки в безопасности. Утешить их и быть утешенной. Она проронила слезу и не хотела больше плакать, не желая верить, что с ее мужем могло что-то случиться.       Леди Старк ехала впереди, Джори смотрел на нее усталыми глазами, остальные мужчины плелись на лошадях, наполовину погруженные в сон. Она все еще была нужна этому миру, и ей еще многое было нужно. И Кейтилин Старк продолжала свой путь.       Арья единственная, кто спал в ту ночь под бдительным присмотром Йорена, брата Ночного Дозора. Когда повозка катилась по одной из самых скрытых северных дорог, она все еще была в отключке. Сон не был спокойным, в голове крутились мысли о смерти отца. И в сон она погрузилась не добровольно — только так ее могли увезти из столицы. Без сознания, на телеге, в окружении преступников, с маленьким мечом, который у нее отняли. Хотя она даже не подозревала об этом, сейчас она была в безопасности, потому что, по крайней мере, направлялась на север.       В то время как Станнис Баратеон и его дочь бороздили просторы моря. Эдрик нервно закусывал губы, обратив взгляд на восток. Пока Ренли Баратеон восседал в Штормовом Пределе, примеряя рогатую корону, а Роберт Баратеон лежал, холодный и забытый, в Великой септе. Пока все Баратеоны разбредались по Семи Королевствам, пока Старки скорбели и находили в своей ярости силу, пока оставшиеся бастарды Баратеонов отсчитывали сколько дней осталось им прожить, Джендри Баратеон был занят другим.       Джендри искал других, повторяя свои шаги, пытаясь найти и не быть найденным. Опальный принц никогда не слышал более тяжелых шагов, чем его собственные. Он не видел Красного замка позади себя, но чувствовал его. Он знал, что нужно повернуть назад и снова отправиться на поиски. Но сквозь деревья он видел, как преступники с опущенными глазами направляются к Стене, и среди них была Арья. И он знал, что уже никогда не сможет повернуть назад.       Он пытался уверить себя, что поступил правильно, что все было хорошо, что он сделал достаточно, что он сделал все, о чем его просили, но как бы он ни пытался убедить себя, он не мог заставить себя поверить в это. Вместо этого он наблюдал за спящей Арьей, и вид ее, такой маленькой, давал ему понять, что, несмотря на все его промахи, хоть что-то он сделал правильно.