Вечное сокровище
18 декабря 2025 г., 16:36
Прошли недели. Никто не видел Бриенну Тарт с того дня. Джейме Ланнистер лежал в конюшнях в одиночестве, его рука, позеленевшая от гниения, болталась на веревке на шее мужчины, а Рамси Сноу метался по Харренхоллу с решимостью и злостью суровой зимней бури. Казалось, захват Джейме Ланнистера в плен не перевесил для него болезненное осознания того, что Братство ускользнуло от него. Его люди смотрели на это иначе. Они праздновали, пили вино и наводили страх на кухонных девок. Рамси схватил меч одного из своих солдат и, не задумываясь, безжалостно вонзил его в живот девушки, пообещав, что следующий, кто посмеет публично выражать свою радость, закончит с перерезанным горлом.
Однако было кое-что, что принесло Рамси Сноу неописуемое удовлетворение: намечалась охота. Он выпустил собак и отправился в лес со своими лучшими людьми. Отчасти это было даже выгодно: замок остался без защиты. А без Рамси работа замедлилась до более приятного темпа. Арья больше времени проводила, бродя по старому турнирному залу, больше времени на цыпочках пробиралась в дальние углы и трещины замка, больше времени оставалась одна, тихая и незаметная. Тогда она поняла, почему Харренхолл так не любят. Это был самый большой замок во всем Вестеросе, и, словно живой организм, он был диким и неуправляемым, его невозможно было обуздать. Невозможно ни защитить, ни удержать. Для этого требовалась бесчисленная цепь стражей и слуг, поваров и рабочих. И в итоге он пришел в упадок. Им пренебрегали и плохо управляли, но это место было самым живым из всех тех, что видела Старк.
Она чувствовала странное родство с замком, могла пройти через любой зал и почувствовать, что ступает туда, куда мог бы ступить член ее семьи. Хотя это было невозможно, она впервые за долгое время почувствовала надежду, уверенность, неоспоримость. Этого у нее отнять было нельзя, не как Иглу, не как семью, которую вырвали из ее рук и разбросали по Семи Королевствам, не как веру во все, во что ее когда-либо учили верить. Это была память, переданная из поколения в поколение, и ее нельзя было отнять.
С того дня Арья примирилась с Харренхоллом, хотя и не с его обитателями. Но она была единым целым со стенами, могла передвигаться, не будучи замеченной или услышанной, и эту свободу она искренне любила. Она была последней из Старков, так ей казалось, и даже она обратилась в призрака. Но, несмотря на всю тяжесть ее положения, она впервые в жизни была настолько свободна.
***
Джендри работал, не давая себе времени передохнуть. И только когда солнце опустилось за стены Харренхолла, он остановился. Он ждал четыре дня и четыре ночи и только тогда решился отправиться навестить своего дядю, который лежал полумертвый в конюшнях. Сначала Джендри просто наблюдал за ним из тени — вокруг никого не было, но осторожность стала для Джендри постоянной спутницей. Он был уверен, что именно это помогло ему выживать все это время, но ради остатков своей семьи, ради ответов, которые мог дать ему Джейме Ланнистер, Джендри готов был рискнуть. — Ты ведешь себя как идиот, — заявила Арья. С тех пор как Рамси уехал, она стала спать в кузнице, а точнее, не давать ему спать по ночам, воображая и планируя их побег, пока Джендри пытался заснуть. — Возможно, — согласился он, взяв немного еды, которую припрятал в тот день для Джейме. — Но все мы ведем себя по-идиотски, — опальный принц пристально посмотрел на Арью. — Намекаешь на меня? — спросила она. Джендри кивнул. — И что же я сделала? Джендри одарил девушку выразительным взглядом. «Ты выросла», — хотел сказать он, но это прозвучало бы слишком глупо. Конечно, ее волосы росли быстро, лицо становилось старше и острее, делая ее более женственной, но теперь в ней было что-то еще, уверенность, которой не было раньше. Как будто в отсутствие бастарда Болтона она взяла на себя управление замком. Это было нелепо и опасно, но в то же время очень ей шло. — Ты переходишь границы. Думаешь, я не слышу, как люди шепчутся о призраке Харренхолла, а? Это ты, Арья, это ты разгуливаешь по окрестностям, проявляешь беспечность и привлекаешь к себе внимание, пока я занят работой. Ты сама напрашиваешься на неприятности. Девушка фыркнула, выражая несогласие. — Кто-нибудь видел меня? Кто-нибудь знает мое имя? Нет. Так что, я считаю, это не проблема. Джендри ничего не оставалось, кроме как закрыть эту тему. Волчицу не приручишь. Кузнец взял с собой еще кое-что для своего дяди, не забыв и про лекарства, чтобы что-то сделать с его раной. Отправившись на выход, он встал в дверях кузницы, ожидая последнюю колкость от Арьи, не разделявшей альтруизма друга. — И все же ты решил быть идиотом? — фыркнула она. Джендри кивнул. Старк сидела на наковальне, поджав под себя ноги. После минутного раздумья она вскочила. — Отлично, тогда я пойду с тобой. Принц с удивлением наблюдал за тем, как она спрыгивает с наковальни, чтобы последовать за ним. Запах навоза ударив в нос, стоило им только зайти в хлев. Джейме же лежал в загоне для свиней, не живой и не мертвый. Джендри опустился на колени рядом с дядей. Ланнистер, покрытый потом и грязью, бредил от боли и шока. — Дядя Джейме, — прошептал кузнец, схватив его за плечо и слегка тряхнув. Джендри ощутил, как маленькая ручка погладила его по плечу, и, подняв глаза к Арье, столкнулся с робким сочувствием в ее глазах. — Джейме. Глаза мужчины нерешительно открылись и снова закрылись. Арья, которая до этого тихо стояла в тени, шагнула вперед и пнула кровоточащий обрубок руки Цареубийцы. Джейме закричал сквозь лихорадочный сон, его глаза по-прежнему были плотно сомкнуты. Джендри бросился вперед, закрывая рот Джейме рукой и заглушая его крики. — Дядя Джейме, пожалуйста, помолчи, мы здесь, чтобы помочь. Повернувшись к Арье, Джендри попросил ее обработать раны Ланнистера, пока он будет держать дядю, чтобы тот не выдал их своей агонией. Девушка молча принялась за дело, хотя вряд ли это доставляло ей радость. — Значит, ты выбрался… — пробормотал Джейме, наконец-то осознав, с кем говорит, и медленно перевел взгляд на Арью. — И прихватил с собой девчонку Старков. — Как ты попал сюда? — тут же спросил Джендри. Джейме зашипел от боли, пока Арья осторожно, но далеко не безболезненно обрабатывала его руку. — Кейтилин Старк отправила меня на юг с той огромной женщиной из Тарта, чтобы обменять на сестер короля Севера. — Он взглянул на Арью. — Думаю, она бы в любом случае была разочарована. Джендри тоже посмотрел на Арью, но не нашел в ее глазах никакой реакции на осознание того, что брат пытается вернуть ее на Север. Казалось, ее вообще не волновало, сколько усилий предприняла ее семья, чтобы спасти ее. Девушка просто не отвлекалась от своей задачи. По крайней мере, все их попытки её спрятать сработали. — Я всегда знал… — лихорадочно шептал Джейме, едва оставаясь в сознании от боли. — Я знал и помогал ей скрывать это, но она хотела большего… она хотела видеть на троне своих детей, наших детей… Я помогал ей, пока мог. — Она всю жизнь вынашивала этот план, — резюмировал Джендри, покачав головой. — Нет, — прохрипел Джейме, — боюсь, все было куда хуже. Арья ушла, больше не в силах выносить эти разговоры, прихватив с собой лекарство, предназначенное для запястья Джейме. Когда люди Рамси придут проверить, как поживает их пленный, и увидят, что его рану перевязали и обработали, они только сильнее обозлятся, и на Джейме обрушится еще больше бед, а значит, и на Арью с Джендри. — Она никогда не станет прежней, — предостерег Джейме, заметив отсутствие Арьи, возможно, по боли, утихшей в его руке. — Никто из нас не станет, — заметил Джендри, не позволяя этой тяжелой мысли проникнуть в его голову. — Нам нужно выбираться отсюда. Всем нам. — Я только замедлю вас. — Джейме запрокинул голову, и Джендри смог полностью увидеть его искалеченное лицо и застывшее в глазах отчаяние. — Да, это правда, — согласился Джендри. — Но ты всегда был добр ко мне. Ты не оставлял меня, и я тебя не брошу. — Доброта… не делает нас союзниками, — ответил Ланнистер. — Тогда, — он огляделся по сторонам, вспоминая предостережения Арьи, — как твой король я приказываю тебе продолжать путь, пока я не скажу обратное. — И куда же мы отправимся, ваша милость? Джендри заколебался: с тех пор, как он впервые увидел руку Джейме, катящуюся по двору Харренхолла, в его голове замерли любые планы. — Мы пойдем на север, в земли Старков, они наши союзники. — Старки ослабли. — Мы все ослабли, Джейме, — его голос приобрел властные нотки истинного короля. — Мы отправимся на север, в Винтерфелл, чтобы найти наших союзников, и будем продолжать идти на север, собирая войска. Дом Мормонтов, дом Ридов, люди из Дозора — все они союзники Старков. — Принц пытался вспомнить названия и других домов, знамена, которые учил на занятиях, из тех немногих, на кого он еще мог рассчитывать. — Еще есть Братство, их немного, но я на всех них могу рассчитывать. — Север разваливается так же быстро, как и замерзает. — У меня нет плана, — Джендри сказал это громче, чем следовало. Его вспыльчивость, служившая постоянным напоминанием о том, как много в нем от отца, часто грозила ему неприятностями. — У меня есть только она. — Он указал в ту сторону, где совсем недавно была Арья. — И я должен доставить ее в безопасное место. — Потому что ты любишь ее, — побежденно усмехнулся Джейме — насмешка не только над Джендри, но и над самим собой. — Потому что даже когда она отказывается говорить со мной или признавать мое проклятое существование, она все равно остается лучшим союзником, который у меня когда-либо будет. Джендри покачал головой, не находя утешения в разговоре с дядей — тот был почти полностью разбит. Кузнец оставил еду, которую собрал для него, в пределах досягаемости и встал. — Завтра ночью мы отправимся в путь, и ты пойдешь с нами — как мой союзник или… или как мой пленник за преступления против законного короля Железного трона и дома Баратеонов. Постарайся не помереть до тех пор. — Я не смогу сражаться, — напомнил Джейме, когда племянник засобирался уходить. — Цареубийцы больше нет. — Он помахал обрубком руки и через мгновение от бессилия уронил покалеченную руку в грязь. Джендри на мгновение задумался над этим утверждением. — Хорошо, мне не нужен Цареубийца. — Что же еще тебе от меня может понадобиться? — Тебе приедается это выяснить.***
Когда он вернулся в кузницу, Арья уже ждала его там. И впервые Джендри почувствовал, что знает, что нужно сказать. — Это худший расклад из всех, что у нас могли быть. Джейме ошибался во многом, но сейчас он прав. Нет варианта хуже, чем тот, в котором твоего отца больше нет в живых. Он был великим человеком, живущим по долгу чести. — Арья, как и всегда, сидела на наковальне, ее ноги теперь были ближе к земле, чем раньше. Джендри подошел к ней и обнял за плечи. — Если бы я мог все изменить, если бы я мог заключить сделку, как ты с Якеном, я бы вернул его тебе, я бы поменялся с ним местами, если бы мог, и… — Нет, — пробормотала она, прижимаясь к его груди. Он отстранился: — Что? — Нет, я… Я бы сделала всё что угодно, отдала бы всё, стала бы кем угодно, лишь бы вернуть его. Боги, Джендри, я бы столько всего сделала, — она вздохнула. — Но было бы еще хуже, потеряй я его, а тебя не оказалось бы рядом. Потерять и тебя… — словно не в силах закончить мысль, она просто пожала плечами. Неожиданно для самой себя она задумалась о том, что считала предательством, за которое так долго наказывала Джендри. Но осознание того, что потерять его было бы ничуть не легче, чем потерять отца, стало для нее откровением. Арья задумалась о том, что его тоже могли убить в Королевской Гавани, могли казнить или держать где-то в подземельях, вместе с черепами драконов. Мысль об этом оказалась невыносимой. — Я вела себя грубо и не справедливо по отношению к тебе… — Ты горевала, — тут же оправдал ее Джендри. — Это случилось не по твой вине. А я вела себя так, словно ты во всем виноват. — Арья прекрасно понимала, чья это была вина, и знала, что сделает все, чтобы отомстить, но в этот момент она должна была искупить свою вину. — Прости меня за это. — Нет необходимости в извинениях, Арья. — Ему даже удалось усмехнуться. — Я всегда знал, как сложно с тобой совладать, но меня это не беспокоило. В хорошие, плохие или невообразимо ужасные времена — я никогда не хотел отвергать или отрицать твоей сути или подавлять в тебе твою волчью кровь. — Он снова приблизился к ней. Она выпрямилась и села на колени на наковальне так, что они оказались на одном уровне, наконец-то лицом к лицу. Казалось, он уже целую вечность не видел ее глаз. — Я не знаю, сколько Старков осталось в живых. Я все время говорю себе, что чувствую, что они еще живы, здесь, — она положила руку на живот, — и что когда они умрут, это будет похоже на то, что было, когда… словно часть меня навсегда исчезла. Но, может быть, я не могу этого чувствовать, может, я вообще ничего не могу чувствовать… — Ты не… Она прервала его: — Ты тоже мой лучший союзник. Даже когда ты превращаешься в упрямого и импульсивного быка. Так Арья все слышала. Девушка потянулась к нему и взяла его ладонь в свою. — Мой отец сказал мне, что ты всегда будешь заботиться обо мне. — Буду. — И что я могу тебе доверять. — Можешь. — В ту ночь, когда мы нашли тебя в Богороще, Санса сказала, что вы двое собираетесь выслать меня на Север, потому что хотите, чтобы я была счастлива. — Так и было. — И ты все еще думаешь, что это возможно? Обрести счастье? — Да. — Я тоже буду заботиться о тебе, — мягко пообещала девушка. — Будешь? — глупо переспросил Джендри, желая услышать это еще раз. — Буду, — кивнула она. — И ты можешь мне доверять. Я тоже хочу, чтобы ты обрел счастье. Джендри улыбнулся, поднял руку, чтобы прикоснуться к ее щеке, но, решив не делать этого, переплел ее пальцы со своими. Джендри не знал, что делать дальше: то ли прижать ее к себе, то ли вытащить ее из этого места. Арья решила за него. Ее пальцы крепко сжали его ладони, и он почувствовал, как на ее руках выступил тонкий слой пота. Хотя это могло быть вызвано ревущим огнем кузницы за ее спиной, он чувствовал, что у этого была иная причина. — Арри, — предостерег Джендри, пытаясь убедить себя, что она даже не понимает, что делает, переплетая их руки, произнося такие слова, прикусывая губу и глядя на него так. За последние месяцы он видел столько оттенков ее эмоций: ярость, пустоту, печаль и разочарование. Сейчас в ее взгляде не было ничего из этого, только решимость и участие. — Мы можем быть всем друг для друга, — в ее словах все еще чувствовались оттенки грусти от понимания, что сейчас они могут оказаться последним Старком и последним Баратеоном. Она не верила ни одному слову Джейме, не верила самой его сути. — Как бы ужасно все ни складывалось, я рада что я с тобой. — Они живы, Арри, ты можешь не верить, что ты чувствуешь их, но я верю. Они где-то там, и мы найдем их вместе и все исправим. Она кивнула: — Вместе. — Вместе, — повторил он. Она подалась вперед по наковальне, ее колени свесились с края, и он шагнул ближе, чтобы облегчить ей задачу. При всей своей смелости, дерзких поступках и импульсивности Арья выбрала именно этот момент, чтобы стать застенчивой. Джендри не позволил себе улыбнуться, зная, что это только смутит и отпугнет ее. Он осознавал, что это абсолютно точно будет ее первым поцелуем, если она сама того пожелает. По крайней мере, он надеялся на это — правда, надежда была эгоистичной. И хотя ему не нравилось, что это произойдет в Харренхолле, он знал, что она должна сама это сделать — ничего общего с тем, как они проводили время в Красном замке, когда он брал ее руки, целовал ее щеки, вызывая у нее гневный румянец. Она должна была решить все сама. Она должна была захотеть этого. Она оказалась так близко, что он почувствовал ее напряженное дыхание на своем подбородке. Затем, внезапно передумав, она прильнула губами к его щеке, уголок ее губ коснулся уголка его рта. Она замерла на минуту, и Джендри показалось, что он не сможет дышать, опасаясь, что она убежит. Ее дыхание слегка дрожало, когда Арья отстранилась, — от волнения или нервов, она не могла сказать, что из двух этих чувств преобладает. Арья не могла определить, что на нее нашло, кроме того глубокого чувства, которое впервые посетило ее несколько дней назад в кладовой: он может стать ее семьей. Она даже не была уверена, сказала ли она это или он, — в один момент она подумала об этом, и вдруг слова повисли в воздухе между ними. Было ощущение комфорта, его тела рядом с ее телом, когда они спали в кузнице. Чувство, которым она наслаждалась, по которому скучала, которое искала, а может, даже жаждала? Чувство, выработанное за месяцы, проведенные на Королевском тракте, хотя она не осознавала его до сих пор, до самого отчаянного момента, когда не чувствовала себя потерянной. Она прижалась губами к его губам. На мгновение ее охватило сожаление о том, что она каждый раз пропускала мимо ушей рассказы Сансы о принцах и рыцарях, целующих дам, и что все ее знания о сражениях не научили ее тому, что делать, когда она хочет подавить это чувство в животе. Желание обнять, прижать к себе и быть нежной. Она не была нежной, она была Арьей Старк. Джендри отпустил её руки, и на какой-то глупый миг она подумала, что он может оттолкнуть ее, но его рука поднялась и коснулась ее щеки, а ее так и осталась между ними. Инстинкт все же взял верх над ней, и ее руки потянулись по обе стороны от его торса, что Джендри воспринял как подтверждение того, чтобы углубить поцелуй: его губы слегка приоткрылись, а руки запутались в ее растрепанных волосах. Она действовала наперекор ему, скользнув руками вверх, чтобы обхватить его шею, в то время как его руки обвились вокруг ее талии — возможно, это было похоже на водяной танец. Он поднял ее с наковальни и позволил ее ногам опуститься на землю. Когда их губы разошлись, Арья закрыла глаза, и Джендри уставился на нее сверху вниз: она выглядела смущенной и счастливой. Ей это было очень к лицу. — Нам нужно отдохнуть, — заявил он. — Завтра мы сбежим отсюда. Она кивнула, слишком ошеломленная, уставшая и довольная, чтобы сопротивляться. Они вместе улеглись на маленькую пуховую перину в задней комнате, Арья прижалась спиной к его груди, в безопасности и спокойствии, а его рука нежно притянула ее к себе. В животе у обоих зародилось чувство, что, несмотря на все ужасные обстоятельства, окружавшие их, это было самое правильное, что они могли сделать.
