Кованая сталью

      Северные ветры обрушились на них скорее, чем Ширен могла предполагать.       Казалось, стоило им проплыть мимо Перстов, они накликали на себя шквал холода, снега и самых суровых ветров, который она когда-либо испытывала. Пронизывающий морозный воздух просачивался сквозь щели корабля, когда он был неподвижен, и не давал спать, когда завывал. В такие дни она оставалась в постели, чтобы не замерзнуть и не мешаться на корабле, пока люди ее отца суетились, не давая свои пальцам почернеть от холода. Нетерпение людей скорее добраться до суши росло, как и их раздражение.       Красная жрица же по-прежнему свободно передвигалась, не испытывая дискомфорта от холода.       Когда наступил первый спокойный день за почти три недели борьбы с ледяными порывами, Станнис наконец последовал совету Давоса дать людям передышку на суше.       Три дня они провели в гавани маленького прибрежного городка.       Король и его советница-ведьма оставались на борту, не отходя далеко от корабля и держа с собой небольшой гарнизон людей. Ширен, которую уже дважды принимали за дочь Давоса, покидала корабль с улыбкой и без оглядки. Теперь они с Давосом сидели в таверне, она — с горячей похлебкой и книгой, а он — беспокойными мыслями и тяжелым взглядом.       Давос выведал последние новости у трактирщика и других путешественников и теперь был напряжен и недоволен тем, что за те месяцы, что они провели в путешествии по морю, они упустили множество событий, до них попросту не долетали вороны с информацией. И, как оказалось, положение дел в Вестеросе стало только хуже. От всех новостей у Ширен голова шла кругом.       Ланнистеры были сильны как никогда, они удерживали за собой Королевскую Гавань. Все дети Старков мертвы: Арья и Санса погибли в стенах Красного замка. Рикон и Бран убиты предателем Грейджоем. Робб пал на поле боя. Ренли считался погибшим. По другим сведениям, оба узурпатора объединили свои армии и скрылись. Теон Грейджой пропал без вести, а его сестра сгинула в морях, и их отец больше не претендовал на часть королевства. Дома Фреев и Болтонов набирали небывалую силу. Ходили слухи о драконах на Востоке — слухи, к которым относились серьезнее, чем к любой потенциальной угрозе за Стеной. Короли падали так же быстро, как и возвышались. И ни один из этих слухов не был подтвержден и достоин доверия. Некоторые утверждали, что сама Ширен Баратеон была принесена в жертву на Драконьем Камне.       Какую бы информацию Давос ни добыл и ни передал ее отцу, Красная женщина тут же отвергла ее как уловку, призванную отвлечь единственного Истинного Короля и вселить в него излишнюю самоуверенность. В ее глазах появился блеск: она знала, на какие хитрости и обманы способен мир, словно сама их породила. И все же отец Ширен и его доверенные советники стремились к информации, как пересохшая лошадь к водопою.       «Возможно, — рассуждала Ширен, — из-за страха».       Жизнь юной принцессы изменилась навсегда. Мать не посылала никаких вестей, отец обедал с ней, Давосом и Красной Женщиной. Ширен жила в море и теперь чувствовала себя не вполне комфортно на суше. Она слишком привыкла к бьющим под ногами волнам. Она учила старика Давоса читать, а он научил ее вязать морские узлы, как настоящий моряк. Ее жизнь полностью перевернулась за последние три месяца после смерти короля. Ширен не возражала против всего этого, раньше ее укрывали на острове, теперь же — на корабле.       Ей очень хотелось хоть на пару часов покинуть Давоса. Как бы ей ни было приятно его общество, находиться в постоянном окружении людей ее отца, даже на расстоянии, когда они бродят по этому маленькому городку, было все же слишком. Ей удавалось выкроить немного времени в одиночестве, только когда она практически запиралась в своей каюте на корабле.       Давос ел и старательно читал книгу, которую ему дала принцесса.       — Я пойду в ту книжную лавку в нескольких улицах отсюда. — Девушка медленно встала.       Давос хмыкнул в знак согласия, но затем сделал паузу:       — Мне казалось, вы говорили, что там продают только пергамент. И стоит ли вам идти одной?       — Может быть, у них все же есть и книги… И наши люди здесь повсюду, к тому же кто меня вообще заметит?       Мужчина покачал головой, видя, как сильно ей хочется пойти одной. «И все же, — рассуждал он, — сколько неприятностей может доставить ребенок, не склонный к авантюрам? Возможно, небольшое приключение пойдет ей на пользу». Давос уже ощущал, как Станнис порицает его за эту идею, коль что-то пойдет не так. Мужчина метался меж двух огней. В конце концов он сдался маленькой принцессе:       — Пятнадцать минут, идите строго по маршруту и ни с кем не разговаривайте. Я встречу вас у пристани.       Ширен улыбнулась и поспешила уйти, не желая терять ни минуты своей свободы. Она намеревалась отправиться в книжную лавку, предварительно немного побродив по городу. Она не снимала капюшон плаща, чтобы защититься от пронизывающего ветра и скрыть серую чешую, ползущую по шее и щеке. На нее почти никто не смотрел, но в этом не было ничего необычного. Она легко сливалась с толпой, девочка двенадцати лет была мало кому интересна, даже тем, кто ее знал.       Люди не замечали ее, не обращали внимания, не скучали по ней. Она не слишком возражала и не обижалась на них за это — людям она была не нужна, а сама она редко нуждалась в людях. И все же, когда люди ее отца грубо толкнули ее, чтобы расчистить перед собой дорогу, не удостоив даже беглым взглядом и извинениями, она почувствовала, как внутри нее загорелся огонек обиды.       Ширен вышла на окраину города, где шум базара был слышен лишь издалека, и переступила через край зарослей, где лес встречался с тропой. Поднимать юбку было утомительно, и, держа ее в руке, она чувствовала, что она мешает ей. Но она все равно шла вперед. Лес становился все темнее и темнее, чем дальше она шла. Не ставя перед собой никакой цели, она прислушивалась к звукам воды, ручья или птичьим крикам, но находила лишь шелест деревьев и легкое жужжание.       В листве было теплее. Подбирая ноги, чтобы перешагнуть через кустарники, и подтягивая толстую шерстяную юбку, она почувствовала тепло и позволила капюшону упасть с головы.       Жужжание становилось все громче, пока она не нашла его источник — пару светящихся желтых жучков, спрятавшихся в кустах в нескольких шагах от нее. Девочка улыбнулась, глядя, как они танцуют друг вокруг друга, а затем исчезают в кустах, унося с собой восхитительный звук. Она шагнула вперед и оказалась на поляне, над которой лесной навес пропускал совсем немного света. Она потеряла из виду светлячков, но слышала, как они жужжат.       Ширен шагнула в тень поляны, но шум превратился из жужжания в более отчетливое и гортанное рычание. Она почувствовала дыхание на своих плечах, горячее и влажное, и замерла. Медленно обернувшись, она увидела, что жуки не желтые, а зеленые, а глаза принадлежат высокому, покрытому черной шерстью волку. Лютоволку.       — Как… — прошептала девочка, отступая от волка, когда тот подошел ближе и начал кружить вокруг нее. Она много читала о лютоволках: считалось, что они вымерли, их не видели сотни лет. Но этот стоял с ней лицом к лицу, точно фигура из мифа и легенды. Внезапно она прокляла себя за то, что никто не заметил ее отсутствия. Услышит ли кто-нибудь ее крик?       Волк низко склонил голову и обнюхал подол ее платья, его рык становился все громче по мере того, как он обнюхивал платье.       — Он следил за тобой.       Принцесса услышала голос, но не поняла, откуда он доносится.       — Простите? — испугано сказала она, вглядываясь в густой лес в поисках голоса. Это был мальчишечий голос, более юный, но с глубиной, как у Эдрика.       — Он следил за тобой. Ты бродила по городу, а он решил, что ты интересная.       Голос доносился как будто сверху. Ширен обшарила глазами верхушки деревьев в поисках признаков движения. Она попыталась шагнуть в одном направлении, но волк преградил ей путь. Его большая лапа взрыла землю.       — Почему? — спросила она, пытаясь оттянуть время в надежде, что ее отсутствие все же заметят.       Ответа не последовало. Она отступила назад, и челюсть волка приоткрылась шире, обнажая ровные белые клыки.       — Что он хочет от меня?       — Ему нравится наблюдать за тобой.       — Что ж, мне придется его расстроить, потому что мне пора уходить.       Ширен ощущала страх, застрявший в горле, обдумывая возможность опуститься на колени и встретиться с ним взглядом. Ее разум взвешивал возможные варианты: она могла стоять на своем, демонстрируя равную угрозу, как будто волк вдвое больше нее не мог разгрызть ее шею пополам одним укусом. Или же она могла склониться в знак покорности, и, возможно, он не станет нападать на нее.       Шерсть зверя была свалявшейся и спутанной, пасть — в кровавых ошметках, словно он только что пообедал. Это был не дикий зверь, где-то рядом ходил мальчик, наблюдающий за ним, возможно, сверху. Это существо было дрессированным. В глазах зверя не было агрессии или угрозы, просто любопытство… Девочка протянула руку вперед, и волчий нос метнулся вперед, но она не отпрыгнула. Он осторожно обнюхал ее дрожащие пальцы и негромко зарычал: вонь морской воды, впитавшаяся в ее кожу, волку явно не понравилась.       — У тебя есть имя? — тихо спросила девочка волка, который обходил её, принюхиваясь, но больше не рычал.       Голос сверху ответил:       — Лохматый песик.       Услышав свое имя, тот ткнулся мягкой головой в руку принцессы.       — Лохматый песик? — повторила она, сомневаясь, что верно расслышала, и раздумывая, может ли у такого огромного зверя быть такое имя. Верно, волку не понравились ее сомнения, потому что он слегка прихватил зубами ее палец.       — Как невоспитанно! — укорила животное девочка. А потом погладила волка, и тот потянулся навстречу ее прикосновению. — Лохматик… сидеть.       И волк сел. А потом улегся, опустив голову на лапы, практически касаясь носков ее сапог.       — Не такой уж ты и грозный, правда? — принцесса расслабилась. Улыбаясь, Ширен обшарила верхушки деревьев, пока не нашла мальчишку, сидящего на толстых ветвях дуба. Он был ненамного старше ее, возможно, даже младше. — А тебя как зовут? — спросила она мальчика. — Может быть, спустишься, и мы поговорим?       Мальчик исчез, а через несколько мгновений, следуя за шелестом опадающих листьев, спустился с деревьев вслед за своим волком, который едва поднял глаза при виде своего хозяина.       Он был выше ростом, чем мог показаться на первый взгляд, но, как она и предполагала, совсем юн. У него были вьющиеся рыжие волосы и голубые глаза. Она улыбнулась:       — Ты Рикон Старк…       Он был поражен уверенностью в ее голосе.       — Нет…       — У тебя волосы и глаза Талли, твой питомец — лютоволк, и тебе не может быть больше двенадцати, — аргументировала юная принцесса. Лохматый песик с интересом поднял голову, словно он понимал, о чем говорит смелая незнакомка. Девочка перевела взгляд от мальчика к его волку. — Иногда познавательно проводить дни взаперти с томом о великих домах Вестероса.       Ширен огляделась.       — Что вы здесь делаете? В последних донесениях писали, что ты в Винтерфелле.       — Меня там больше нет, — сурово ответил мальчик.       — Ты ведь здесь не один? — спросила девушка, оглядевшись в поисках посторонних.       — А ты здесь с кем? — вопросом на вопрос ответил Старк.       Ширен поджала губы.       — Может быть, назовешь свое имя? — спросил он.       — Ширен.       Волк вскочил на ноги, и в глазах Рикона что-то промелькнуло:       — Баратеон.       Принцесса удивилась проницательностью мальчика. Он пожал плечами, объясняя:       — Я тоже умею читать… Мне не очень нравилось… но… мой брат читал, много, иногда вслух.       — Твой брат Бран, — снова показала свою осведомленность девушка.       Он почесал нос:       — Да… Я… Откуда ты так много знаешь?       — Я много читаю.       Старк вздохнул и сел на землю, вытянув перед собой ноги. Ширен тоже осторожно присела. Лохматый Песик заметил это и улегся у ее ног. Она ласково погладила его.       — Итак, девочка с юга и мальчик с севера… что же мы делаем тут, посередине?       — Я иду на север.       — А я на юг.       — Ты один? — спросила Ширен.       — Пока что… Это ваши корабли в гавани?       — Моего отца. Мы идем на север, к Стене.       — Мой брат там, — его голос прозвучал практически скорбно, мальчик с грустью посмотрел на своего волка.       Ширен догадывалась, о каком из своих братьев он говорит, но боялась спрашивать, учитывая все те ужасные слухи, которые собрал Давос в таверне. — Мы можем помочь тебе добраться до него, ты можешь пойти с нами.       Старк улыбнулся:       — Я не могу, мне нужно на юг, чтобы помочь кое-кому, кому я очень нужен.       Ширен ничего не ответила: было довольно трудно отличить правду от лжи, когда противоречивые новости облетели Вестерос. Она не могла понять, с кем встретится этот мальчик и почему он путешествует в одиночестве, кроме того, что он, как и она, зависит от чьей-то прихоти. Все они так или иначе зависели от чьей-то прихоти.       — Нет смысла куда-то бежать, если Иные прорвутся через Стену, мы все будем мертвы.       Он усмехнулся:       — С тобой, конечно, весело.       — Ты — мальчишка, путешествующий в одиночку по стране, которая утопает в войне.       — А ты — девчонка, гуляющая одна в лесу. — Он сузил глаза. — Сколько тебе лет?       — Двенадцать. А тебе?       — Одиннадцать… Наверное… Зависит от того, как долго я путешествовал. А это важно?       Она кивнула:       — Думаю, уже нет. Друг моего отца говорит, что нам, высокородным, повезло. Он говорит, что большинство детей недолго остаются детьми, но, когда идет война, все дети быстро вырастают.       Рикон рассмеялся:       — Мне никогда не нравилось быть ребенком, я младший в семье, и моя семья всегда вела себя со мной как с малышом. Только мой брат относился ко мне не как к неразумному ребенку, да и то лишь тогда, когда не осталось выбора.       — Мои родители обращались со мной как с ребенком, и до сих пор обращаются. Отец целыми днями держит меня взаперти на корабле, как будто я самая хрупкая кукла. — Она рассеянно натянула плащ, закрывая серую чешую покрывающую ее кожу.       — А кем бы ты хотела быть? — спросил Рикон.       — Если бы выбор был за мной? — точно не бесполезной принцессой, решила она. — Когда-то я хотела стать мейстером. Быть мудрой и полезной. Но теперь мы едем на Север, я больше никогда не увижу свою семью в сборе, меня просто… взяли с собой.       — Я хотел бы быть волком, — Риком улыбнулся, глядя на своего волка, который положил голову на колени Ширен, — ты ему понравилась, молодец.       — Я ничего не делала, — пожала плечами девочка.       Какое-то время они сидели молча, Ширен гладила волка, а Рикон наблюдал за ней.       — Ты могла бы пойти с нами, — предложил мальчик, делая ответное приглашение.       — Отправиться с вами на юг?       — Конечно.       Она хихикнула:       — И жить в лесу. Я даже не знаю, куда вы собираетесь ехать, кроме того, что в сторону юга.       Он пожал плечами с ухмылкой на губах.       Щеки Ширен слегка покраснели, когда она увидела, как он смотрит на нее, словно завороженный. В голове у нее зазвучал смех Эдрика, издевающийся над ним, над ней и над всей этой сценой.       — Я бы только замедлила тебя. Я не создана для таких приключений. Кроме того, двое детей, путешествующих вдвоем, сделают из нас легкую добычу.       — Дети и двое лютоволков, готовые защищать их.       — Я вижу лишь одного волка, — она погладила Лохматого Песика по спутавшейся шерсти.       — Второй охотится.       — Даже так… — девушка улыбнулась, опустив глаза на волка. На мгновение она задумалась. — Все-таки трудно доверять информации, которую мы получаем во время путешествия… Полагаю, вы держитесь в стороне от городов, но, может быть, я могла бы… написать тебе? Если я найду твоего брата на Стене, я смогу рассказать тебе, а если ты случайно встретишь оставшихся Баратеонов, ты сможешь рассказать мне. В прошлом наши дома были союзниками, мы могли бы стать ими и сейчас, — она улыбнулась, — было бы неплохо даже просто общаться. У меня есть хороший ворон, он надежный.       Он был так надежен, что сердце ее разрывалось каждый раз, когда он возвращался без письма от Эдрика или ее матери.       — У меня нет ни бумаги, ни чернил, — ответил Старк. Она кивнула, смутившись своего предложения. — Но я мог бы украсть их.       Она улыбнулась:       — Хорошо, тогда я напишу тебе письмо.       — Хорошо.       — Мне пора возвращаться на корабль, — принцесса встала, и пес заскулил, когда она вылезла из-под тяжести его большой головы. — Прости, Лохматый Песик.       Направившись к кустарнику за пределами поляны, она остановилась:       — Почему вы покинули Винтерфелл? Робб сражается на поле боя, Арью и Сансу увезли в Столицу… значит, Бран там один?       Из кустарника выскочил еще один волк, такой же крупный, как Лохматый Пес, но с серым мехом. Он протиснулся мимо нее и уронил на траву большую полумертвую лисицу, вгрызаясь в ее шею, пока та пыталась сделать последний вдох.       — Не бойся, Лето обычно очень дружелюбный, он просто очень скучает по моему брату.       Сердце Ширен замерло.       — Почему ты не в Винтерфелле?       Рикон вздохнул, его глаза встретились с глазами Ширен, и оба волка замерли.       — Винтерфелла больше нет.