Interludio: 10.000 scuse

Глава 2. -Танечка, просыпайся, -Леопольд нежно вылил кружку холодной воды на дочь. Та, фыркая, с трудом разлепила глаза. –Доброе утро. -И тебе не хворать, папа, -отплевываясь, девушка широко и сладко зевнула. –Что, вообще просыпаться не хотела? -Нет. Три минуты в бок пихал – никакого результата, -мужчина поставил кружку на прикроватную тумбочку. –Омлет или кашу? -Омлет, -еще раз зевнула Таня и с неохотой откинула одеяло. -Заказ принят, -мужчина подмигнул девушке и вышел, давая возможность сменить дочери шкурку. Таня достала из шкафа школьную форму. Джинсы, белая рубашка и красный пиджак, все с эмблемой, как и подобает дорогостоящему заведению. Правда, девушки носили юбки, но Гроттер это не волновало. Она просто купила себе джинсы и пришла в них на первое сентября. Народ зафыркал, мол, что позволяет себе эта серая мышь, но Таня мигом поставила всех учителей и учеников на место пригрозив тем, что на олимпиады она не пойдет. Народ утих, и лишь изредка с первых парт доносилось скрипение белоснежных зубов обесцвеченных блондинок и крашеных брюнеток. Проведя всего лишь пять минут в ванной, Таня вышла вполне свежей и бодрой. Ни грамма косметики, никаких вычурных причесок – Гроттер все это было чуждо. Рыжие непокорные локоны, доставшиеся в наследство от матери, девушка никогда не убирала в хвост, за исключением уроков физкультуры. Вот и сейчас, наскоро пробежавшись расческой по волосам, Таня села за стол, вдыхая аромат свежеприготовленного кофе. Отец сидел напротив дочери и меланхолично пережевывал бутерброд. -Пап, не спи, замерзнешь, -девушка помахала рукой перед задумчивыми глазами отца. Тот тихо произнес: -Сегодня двадцать лет с того дня, как мы познакомились с твоей мамой… Девушка положила вилку. Некое подобие огонька в изумрудных глазах потухло. -Пап, я после школы схожу к ней. Леопольд, ничего не говоря, встал и вышел. Таня глубоко вздохнула, стараясь отогнать ненужные слезы, и взяла вилку в руки. Но этот чертов омлет встал комком в горле, не желая делиться своими питательными свойствами с организмом девушки. Девушка, стряхнув с ботинок снег, проскользнула в раздевалку для старших классов. Звонок уже прозвенел, поэтому никто не тыкал в Таню пальцем, называя ее чумной, никто не смеялся и, что самое главное, не было Его. Первым уроком стоял английский язык. Таня набрала в легкие побольше воздуха и громко постучалась. -Анна Владимировна, можно войти? Весьма стройная женщина средних лет в белой рубашке и черной юбке повернулась к Тане лицом, на котором явно читалось раздражение. «Как вы смеете прерывать мой урок?» -спрашивала учитель всем своим видом. Но при виде девушки лицо женщины смягчилось. -А, это ты… Проходи, объяснишь причину своего опоздания после урока. Естественно, все было сказано на английском языке. Таня аккуратно прикрыла дверь и тенью проскользнула на последнюю парту, где сидела в течение многих лет. Одноклассники начали шептаться, хихикать, и девушка явственно услышала «чумная». Ссутулившись, Таня достала учебник, тетрадь и принялась записывать материал. Английский был единственным предметом, не считая физкультуры, где девушка чувствовала себя уверенно и раскованно. Она могла спорить с учителем до хрипоты, объясняя той, в чем она ошиблась. Анна Владимировна хоть и злилась, но любила девушку и освобождала ее от зачетов и контрольных, автоматически ставя высший балл. Таня же отплачивала учительнице тем, что стабильно ездила на краевые олимпиады и занимала там первые места. Правда, одноклассникам это не нравилось. Они всячески унижали Таню, пытаясь полностью уничтожить ее. Тыкали в нее пальцем, прятали учебники в мужской туалет, создавали в «Фотошопе» интимного рода фотографии и вывешивали их рядом с расписанием… Но девушка упорно молчала, показывая своим видом полную независимость. При очередной издевке Таня презрительно кидала на всех взгляды типа «плевала я на ваше мнение с высокой колокольни» и, сунув в уши «бананы», включала любимого исполнителя на полную громкость. Вот и сейчас Лиза Зализина, первая красавица класса, стоя у доски, пыталась выдавить из себя фразу «я отдыхала в Париже» и кидала злобно-умоляющие взгляды на Таню. Та лишь рассматривала упражнение в учебнике и думала, какой идиом должен был подойти по смыслу. -Таня, помоги Лизе, -попросила Анна Владимировна, рисуя жирного лебедя напротив фамилии Зализиной. Девушка, не отрывая глаз от упражнения, произнесла фразу с явным английским акцентом. -Ты что, рыжая, совсем уже? Да тебе на Париж три жизни копить придется! –с издевкой произнесла Лиза. Класс загоготал. –Ты, небось, у своего деда в деревне коров пасла. Таня молча перевернула страницу. -Лиза, да ты посмотри на нее, она же чумная! –вдруг раздался бархатный голос, от которого у девушки начинали бегать мурашки по коже, а язык переставал ее слушаться. –Да ее вообще в дом пускать нельзя, только в свинарнике держать! Да, это был Он. Глеб Бейбарсов. Первый красавец школы. Его черные прямые волосы, пронзительный взгляд темно-карих глаз и извечная снисходительная улыбка разбили не одно юное сердце. Вот и наша девочка попала в его сети, только придя в эту школу. Стоя в новом классе, с кипой учебников в руках, Таня заворожено смотрела на этого парня, который с легкостью решал тригонометрические функции уже в начале девятого класса. Но позже она столкнулась с его отвратительным характером местного короля, которому дозволялось абсолютно все. Учителя прощали ему прогулы и случайные двойки, девушки же вешались на него табунами. Поэтому неудивительно, что в восьмом классе он был уже недевственником. У Тани и Глеба с девятого класса велась война, только со стороны девушки – холодная, а Бейбарсов вел ее в открытую. Дело в том, что парень был единственным медалистом и лучшим спортсменом школы. Но после прихода Тани все изменилось. Девушка не давала спуску никому, усердно грызя гранит науки и закидывая в баскетбольную корзину четыре мяча из трех. В общем, король увидел, что скоро потеряет корону, и начал натравливать свою свиту на девушку, думая, что та не выдержит и попросит о пощаде или даже свалит из школы. Но не на ту напал. Таня с блеском выходила из разного рода издевок и в очередной раз на контрольной по стереометрии получала высший балл. Поэтому неудивительно, что друзей у девушки не было. Таня открыла дверь, устало бросила сумку в прихожей и сползла по стене. Сегодня Бейбарсов скинул ей тарелку с завтраком прямо на тетрадь по биологии, где было огромное домашнее задание, заданное на каникулы. Ольга Сергеевна нахмурилась и, отчитав неряшливую ученицу, поставила той «два». Класс издевательски шептался остальную часть дня, а Глеб победоносно получил единственную пятерку на параллели. -Я так больше не могу… -прошептала Таня, оказываясь у кухонной тумбы с огромным набором ножей. Подумывая, вскрыть ли ей вены или нет, девушка со злостью открыла холодильник и достала колбасу. Не удержавшись от искушения представить, что на месте бедной коровы с приправами оказался Глеб, Таня со всех сил рубанула по батону колбасы. Стало легче, но ненадолго. С могильными завываниями «крови жажду», девушка прошагала в свою комнату и села за компьютер. Немного посмотрев новости и включив музыку, Таня с итальянским акцентом начала с удовольствием орать «Паола, о Паола-а-а-а» (1). Языки давались девушке легко, и она твердо решила двинуть на иняз. «Я знаю, что я могла бы хуже учиться, давая возможность блеснуть нашему королю. Но я не могу просто так гробить свое будущее. Все в моих руках. Я не должна никому и ничего. Хот нет, должна. Я должна не потерять голову от этой чертовой любви. Ну кто ее выдумал?» Таня захлопнула дневник и сунула его в привычное место. Нужно начать вести отсчет времени до последнего звонка, иначе она совсем сдохнет в этом гадюшнике. На выпускной вечер она не пойдет, все решено, как бы там папа с дедом не уговаривали ее. (1) – строчка из песни Тициано Ферро «Rosso relativo» из одноименного альбома, вышедшего в 2001 году.