Не виноватая я

— Нап-пи-ла-ся я пьяна. Не дойду я до дому. Грю-у-ум, Грю-у-ум... Крауч яростно заскрежетал зубами, мысленно сворачивая шею проклятой девчонке. На часах было три часа ночи. Три часа ночи, великий Мерлин. Сейчас бы поспать. Эх, мечты, мечты. В гостиной тем временем орал магнитофон. — Танцуй, пока молодая, девочка Рая. Танцуй, танцуй, пока молодая, — надрывался не совсем трезвый, а, вернее сказать, совсем нетрезвый девичий голос. — Эй, Грюм, пошли танцевать. Танцевать Крауч не хотел. Зато очень хотел осчастливить юное дарование парочкой круциатусов. А пьяного пожилого экс-мракоборца вообще убить. Наверняка сейчас отсыпается сволочь. Хорошо, хотя бы не пытается с ним целоваться. Не поет похабные частушки. То, что это были именно частушки, Барти понял сразу, хотя не знал русского языка. Зато русский язык знал Долохов, хороший знакомый Крауча. Знал Долохов также русскую народную культуру. Всякие песни, танцы. Любил по пьяни исполнять их. Один раз, напившись в стельку, Антонин попытался исполнить цыганочку с выходом или выползом, или заползом под стол… Пожиратели так и не разобрались. — Здесь караоке есть? — Лада вопросительно уставилась на медленно спускающегося по лестнице лже-Грюма, — Так петь хочется. — Ты. Совсем. Обнаглела. Мерзкая девчонка. Немедленно спать. Негодованию волшебника не было предела. Подумать только, просидеть столько лет в Азкабане, затем под Империо любимого папочки, а, вырвавшись на свободу, столкнуться с вот этим чудом. Дементоры хотя бы вели себя относительно прилично. Нет, конечно, они пугали своим жутким видом, высасывали все положительные воспоминания. Но дементоры хотя бы не врывались пьяные с песнями в камеры узников, давая им возможность выспаться. Вдобавок, еще экспериментальная модель Тузик, искусственный пес-робот, кусался, как самая обычная блохастая псина. Подумаешь, случайно наступил. — Какое спать? — возмутилась Лада. — Время детское. Ладно, Грюм, я вижу ты не в настроении. Пойду еще погуляю, ик. — Стоять. Крауч-младший, наученный горьким опытом, поспешно схватил юное дарование за шиворот. Проклятое магловское изобретение, орущее на весь дом, горе-опекун выключил, попросту вытащив шнур из розетки. Все-таки пригодились нелюбимое им когда-то магловедение. — Тебе никогда не говорили, что не следует злить мракоборцев? — подозрительно мягко спросил лже-профессор. — Да знаешь ли ты, деточка, сколько проклятых Пожирателей отправились за решетку только благодаря мне. Сколько благодаря мне отправились на тот свет? Неужели ты думаешь, я не справлюсь с какой-то зарвавшейся девчонкой? Голос волшебника шипел от плохо сдерживаемой ярости. Лицо его покраснело, ноздри широко расширились. Слуга Волан-де-Морта шумно вдыхал воздух. Палочка в руке темного мага нервно дрожала. — Меня научите? — в глазах Лады зажегся интерес. Девочка неловко пошатнулась, едва не падая на разъяренного Бартемиуса. — Покажете ваши волшебные приемчики? Может, меня тоже, ик, в мракоборцы возьмут. Барти только усмехнулся. Да с такими замашками и волшебными приемчиками, которые знает Крауч, девчонку в Азкабан загребут. При этом она даже не будет служить Темному Лорду. А просто ради интереса попробует какое-либо из Непростительных на своих знакомых. Ради чистоты эксперимента. — А я теперь Пожирательница смерти. Хотите, покажу? — внучка Яги отодвинула в сторону рукав футболки, обнажая плечо, на которым красовался жуткий череп с выползающим изо рта змеей. — Клевая татуировка, ик? Бабуся узнает, убьет. «Ей придется встать в очередь» — мрачно подумал волшебник. Помянув мысленно плохим словом старого маразматика, беспечно дрыхнувшего в сундуке, он потащил нахалку в ванную комнату. Умыться. Надеясь выветрить хмель из глупой башки. Заклинание Агуаменти уже почти пришедший в себя сердитый сторонник Волан-де-Морта решил не использовать, боясь «случайно» перепутать его с Авадой. В ванной комнате пьяную малолетку стошнило. Барти едва успел оттащить девчонку к унитазу, чтобы та не запачкала линолеум. Слегка притопил в пластиковом тазике с холодной водой. Улыбнулся. Поскольку держать белобрысую голову над тазом было очень приятно. Затем, схватив проказницу за шкирку, потащил к дивану в гостиной, на котором она должна была спать. — Грю-у-ум, расскажи мне сказку, — попросила слегка протрезвевшая бандитка, уютно расположившаяся на диване. Девчушка прижала колени к животу, подперла рукой щеку, приготовившись слушать. — Лучше не зарывайся, — мрачно предупредил Бартемиус. — Злой ты, уйду я от тебя, — задумчиво произнесла Лада, мечтательно вздохнула. — На дискотеке было клево. Жаль, Яга меня туда не отпускает. Замуж скоро выдаст. Годика через два. Я так не хочу замуж. Попадется идиот какой-нибудь, потом всю жизнь мучайся. Кто с кем еще будет мучиться, магу было непонятно. С такой женушкой через год в Азкабан добровольно сдашься. А если попробовать прожить всю жизнь, то точно психом станешь.Вот за что на него, честного Пожирателя, навалилась такая напасть? Кстати, эта самая напасть уже полезла обниматься. Теперь вот слезы пошли. Пьяные женские слезы. Барти тяжело вздохнул. Ну все. Терпение у него не железное. Настал предел. — Петрификус Тоталус. Силенцио. На душе резко полегчало. Юная «Пожирательница смерти» удивленно захлопала глазами, ощутив вдруг предательство собственного тела. Ее руки совершенно неожиданно для девчонки приросли к туловищу, ноги слепились вместе. Губы зашевелились. Матерится, наверное. Лично Долохов точно бы матерился. Он всегда матерился, когда был пьян и лез драться со всеми, кто попадется ему на глаза, за что часто получал волшебное Круцио от Волан-де-Морта. Бартемиус выругался. Эта ночь явно пошла гиппогрифу под хвост. Спать уже не хотелось. Все-таки слишком печально быть трезвым, когда все остальные пьяные. Чувствуешь себя редкостным идиотом. Ничего, утром он обязательно возьмет реванш.