Милый хиромант

      За свою жизнь человек не раз сталкивается лицом к лицу с ситуациями, из которых, порой, и выхода не видно, разве что прервать саму жизнь и решить тем самым, как человеку кажется, все свои проблемы за раз. Чувство безысходности чаще всего вызвано не самой ситуацией, а отношением человека к ней. Два разных человека могут совершенно по-разному смотреть на одно и то же. Один увидит вселенскую проблему, а другой лишь очередное испытание, которое ему по силам преодолеть. Но возможно ли одному и тому же человеку в корне изменить свое отношение к жизни, когда он уже вполне устоявшаяся личность и имеет свой взгляд и свое мнение на все вокруг? Это вполне возможно в том случае, если человек сам этого захочет, если он твердо уверен в том, что живет неправильно и это следует изменить. Но в случае, когда человек не понимает своих элементарных ошибок, или же понимает, но не хочет их исправлять по той причине, что жизнь в постоянных страданиях стала для него привычкой, достучаться до такого индивидуума очень непросто, а порой – невозможно. Чаще всего глупость идет в паре с упрямством, а человеческое упрямство преодолеть довольно сложно даже для настоящих профессионалов. Нет никакого смысла обращаться к лучшим психологам или психиатрам, если человек не ищет помощи и не желает ее принимать. Исход будет один: в пустую потраченное время и ресурсы, а также очередной пережитый стресс.       Но случай с такими патологическими упрямцами усложняется вдвое, когда судьба подобных людей кому-то небезразлична. Наверное, каждый из нас хотя бы раз сталкивался с ситуацией, когда ты становишься свидетелем страданий ближнего, но не знаешь, как ему помочь. Либо ты просто плохо информирован в подобном вопросе, либо ты действительно пытаешься оказать помощь, но человек ее попросту не принимает. В таком случае многие смогут с уверенностью заявить: «Да брось ты это дело! Он же не хочет, пусть страдает, если ему нравится». Но что делать, если это не нравится лично тебе? Если от счастья этого человека зависит и твое личное счастье? Что делать в том случае, когда тебе искренне хочется помочь этому человеку, но он категорически отказывается от помощи? В большинстве случаев поможет только смирение, но для некоторых людей это не является выходом, и они начинают вести серьезную борьбу. Приведет ли эта холодная война к желаемому результату, или все попытки перевоспитать упрямого человека окажутся тщетными – покажет время, но в случае с Хиромантом и Томурой Шигараки эта война явно может затянуться.       Томура из тех людей, кто слишком близко и болезненно воспринимает превратности судьбы, и кому требуется намного больше времени, чтобы примириться с ними и найти какое-либо решение. Чем больше информации человеческий мозг принимает, тем медленней и сложней становится процесс ее обработки, а если человек еще и от природы не обделен умом, то ему приходится куда трудней, чем другим людям. Компьютерный процессор часто сравнивают с человеческим мозгом и вполне оправдано, ведь и тот, и тот исполняют одни и те же функции, одной из которых является накопление различной информации. Чтобы понять, как работает человеческий мозг, нужно просто понаблюдать за компьютером: чем больше в нем файлов и различной информации, тем трудней ему приходиться функционировать, нередко «зависая» на какое-то время. Примерно то же самое происходит и с мозгом Шигараки Томуры, когда он слишком перегружает себя большим количеством задач. Быть умным – это скорее проклятие, чем дар, и в моменты особого отчаяния Томура иногда завидовал глупым людям, которые совершенно не заморачиваются на тех проблемах, которые волнуют парня. Ему бы тоже хотелось иногда ни о чем не думать и просто подышать этой жизнью, но, к сожалению или радости, компьютер отключить можно, а вот мозг – нет.       Когда к тяжким думам подключаются еще и чувства, в такие моменты Томура становится уязвимым, а его расшатанная нервная система находится в состоянии возбуждения критической стадии. Понимая, что в таком состоянии адекватность его поступков сводится практически к нулю, злодей предпочитает переживать подобные «кризисы» в глубоком одиночестве, зарываясь в свою темную нору и отсиживаясь там до лучших дней. Все, кто знает этого человека не один день, осведомлены об особенностях его личности и стараются считаться с самочувствием Шигараки, отдавая предпочтение к игнорированию оного, решив, что это лучшее, что они могут для него сделать в подобной ситуации. Чем меньше Томура будет контактировать с окружающим миром в подобные кризисные дни, тем легче этот мир перенесет самого Томуру, да и злодей избежит опрометчивых поступков, о которых после будет все равно жалеть. Чтобы быть лидером чего-либо, нужна холодная, трезвая голова, а что делать в те минуты, когда твоя голова кипит, словно вода в раскаленном чайнике?       Шигараки настолько привык переживать все свои проблемы глубоко в себе, что он даже не подозревает о том, что может быть как-то иначе. Делиться с кем-то своими чувствами – зачем? Томура искренне считает, что человек должен со всем справляться сам, и никого посвящать в свою личную жизнь и в свои проблемы надобности нет, да и вообще так поступают только слабаки, как думает злодей. Как бы ему порой не было сложно, но Шигараки разучился давным-давно ждать помощи откуда-то извне, и старается полагаться только на самого себя. Если ты не можешь помочь сам себе, как считает парень, то ты вообще не достоин жить. Именно по этой причине Томура старается контролировать все сферы своей жизни сам, и он совершенно теряется в моменты, когда его хрупкую гармонию кто-то или что-то нарушает. Модель его жизни терпит крах, когда происходит нечто такое, что не укладывается в привычный для него образ мышления. Возможно, именно поэтому ему так интересна психология героев, да и человеческая в частности, так как все, что не поддается его пониманию, вызывает вполне здоровое любопытство. Но в последнее время его постоянным предметом для наблюдения является Хиромант, которая удивляет и раздражает его примерно также сильно, как и сам герой «номер один» Всемогущий. Но если к последнему он испытывает личную неприязнь, которая граничит с лютой ненавистью, то к девушке он питает особые чувства, непохожие ни на какие другие.       Андо Каяо удивляет Шигараки с самого первого дня знакомства, но в последнее время это удивление переросло в огромный ком недоумения, особенно учитывая ее отношение к его же проблемам. Томура не может понять, почему Каяо восприняла поставленный ему врачами диагноз, как свою личную проблему. Какое ей может быть дело до того, что у него сахарный диабет? Он, конечно, отчасти Каяо благодарен за то, что она рассказала ему о проблемах со здоровьем, о которых тот сам даже не догадывался, но на этом, как считает парень, вся ее заинтересованность в данном вопросе должна сойти к нулю. Так почему же Хиромант продолжает опекать лидера, словно его жизнь имеет для нее какое-то значение? Шигараки этого не понимает. Проведенные часы в интернете в поисках информации по этому вопросу ему ничего не дали, а лишь сильнее запутали. Томура понял лишь то, что он ничего не понимает в людях. То, что для других считается нормой, злодей воспринимает с некой дикостью. Сопереживание, любовь, доброта и искренность – все эти понятия для парня такие же загадочные и нереальные, как единороги или гномы, и то в последних он верит даже больше, чем в добро. Возможно, если бы Каяо оказалась троллем или какой-нибудь феей, она бы не так сильно удивила его, как своим странным, не поддающимся логике Томуры поведением. То ли для нее игра в мамочку – это такая забава, то ли ей действительно нравится его общество, в чем злодей глубоко сомневается. Чем он может ей понравиться? Шигараки всегда давал себе трезвую оценку и понимает, что как мужчина и как человек он сильно проигрывает на фоне остальных. Может, с ролью злодея он еще и неплохо справляется, но мужчина в нем совершенно не развит, да и внешностью парень не особо выделяется, если мягко выразиться. Шигараки уверен, что на такого как он даже этот мифический «любитель» не посмотрит, что говорить про молодую и вполне привлекательную особу. И на этом Томура сделал свой вывод: либо Каяо дурачится, либо она сумасшедшая.       Шигараки уже успел привыкнуть к тому, что Каяо в их взаимоотношениях занимает более активную позицию, а парень напротив продолжает оставаться в пассивной, хотя на самом деле, где-то в глубине души, он желает это изменить. Но как именно это сделать - Томура не имеет ни малейшего представления, и пока тот мучится догадками и предпринимал попытки научиться нормально общаться с девушкой, Хиромант продолжает все держать в своих руках и вынуждать злодея понемногу выбираться из своего кокона. Каяо не знает, как убедить Томуру в том, что в ее помыслах нет никакой корысти или притворства, и что ее желание поднять парню настроение действительно настоящее, но она и не особо старалась его в чем-то убеждать. Девушка решила, что она просто будет делать то, что считает нужным, а не давить на расшатанную психику лидера, и пока у нее это получается, ведь Шигараки еще ни разу не отказался проводить время в ее компании, а значит ему это нравится. Каяо неплохо понимает лидера, и она знает, что тот никогда не станет делать то, что ему не нравится, только если это не касается Альянса Злодеев. Если Шигараки вопреки своему нелюдимому характеру идет за ней и имеет желание оставаться с ней наедине, значит, он все-таки нуждается в общении, хотя сам парень утверждает обратное. Каяо понимает, что Томура Шигараки просто не умеет общаться с людьми, но это не значит, что он этого не хочет. Парень крайне раздражительный, эгоистичный и агрессивный по отношению к окружающим, но наличие столь отрицательных черт характера не отменяет тот факт, что Томура тоже человек, и он также является социальным существом, как и все люди на земле. Но социум у всех свой, и если у Каяо выбор собеседников крайне обширный, то у Шигараки он ограничивается Курогири и компьютером. Хиромант уверена, что тому просто необходимо присутствие хотя бы одного человека в его жизни, кто готов подставить ему свое плечо, и девушка была совсем не против подставить свои тощие плечи в обмен на нормальное человеческое общение. Но стоит ли рассчитывать на это со стороны Шигараки?       Зная, какой лидер злодеев социопат, и что каждый выход в люди для него сродни прогулке по раскаленным углям, Каяо не особо была уверена, что сможет уговорить его выбраться субботним вечером в парк. Когда девушка начала в красках описывать то, как может быть весело провести один вечер как нормальные, обычные люди, Томура на это лишь фыркал и морщился, словно ему предлагают отведать коровье дерьмо на золотом блюдце. Он не мог понять, что может быть веселого в парке аттракционов в их возрасте, хотя Каяо продолжала настаивать на том, что они как раз-таки еще слишком молоды, чтобы ставить на веселье крест. Естественно девушка понимала, что тот просто боится туда идти по той причине, что он за всю жизнь никогда не посещал такие места и не знает, что это такое. Да и сама Каяо была в парке аттракционов в последний раз в возрасте девяти-десяти лет, но впечатления у нее остались очень яркие.       Эта идея пришла ей в голову совершенно спонтанно, когда она увидела, как сильно Томура переживает по поводу диабета. Поскольку ободряющие слова на него не действовали, разве что больше раздражали, Каяо подумала, что ему в такой ситуации не хватает положительных эмоций. Да и вообще этому мрачному парню по жизни не хватает какой-то радости, ведь она за все полтора месяца общения с ним не видела ни разу, чтобы он улыбался. Единственное, что он иногда из себя выжимал – это злобный оскал, но на улыбку это совсем не походило.       Хотя Шигараки встретил ее предложение повеселиться в парке весьма негативно, но, на удивление Хироманта, он все-таки согласился на это. Томура до последнего жалел о том, что он дал свое согласие и сел в ее автомобиль, и когда они уже припарковались у парка, парень едва сдержался, чтобы не сбежать, но выглядеть идиотом в ее глазах он тоже не хотел. Раз уж он согласился, то придется выстоять до конца. Не то, чтобы он совсем этого не хотел, но единственная причина, по которой он согласился на прогулку в парке аттракционов, - это желание побыть с Каяо. Если бы это предложил кто-то другой, он бы категорически отказался от столь сомнительного удовольствия, но с Хиромантом ему всегда было интересно. Похоже, девушка понимает это, потому пользуется своим положением, как решил Шигараки, но тот в который раз убедился, что ей крайне трудно в чем-либо отказать.       Едва Томура оказался у входа в парк, Каяо сразу же заметила, как сильно тот напрягся и, буквально, вжался в свою же черную толстовку, попытавшись скрыться за большим капюшоном. И хотя парень нацепил очки, чтобы его лицо не слишком привлекало внимание окружающих, но девушке хватило и его поджатых губ, чтобы понять, как сильно тот сейчас нервничает. Девушка не стала пытаться словесно ободрить его, так как Каяо знает, что это бесполезно, поэтому с первых же минут прибытия в парк она принялась всеми силами пытаться отвлечь его от мрачных мыслей, в надежде снять с него столь жуткое напряжение. Ей приятно то, что Томура, несмотря на всю свою неуверенность и даже некую робость перед людьми, согласился прийти с ней сюда, и для нее этот шаг с его стороны значит немало. Понимая, как сильно Шигараки не любит столпотворения, Каяо старалась не задерживаться в очередях, а если такое все-таки случалось, то она отвлекала его непринужденной беседой, обсуждая все, что только попадалось ей на глаза.       - Не делай такую хмурую морду, Шигараки! – с улыбкой обратилась к парню Хиромант, слегка толкнув его в бок своим локтем. Девушка могла бы отказаться от поездки на колесе обозрения из-за большой очереди и нервного парня, но после стольких поездок на скоростных аттракционах эта спокойная «прогулка» по кругу станет отличным завершением вечера в парке. – Не надо делать вид, что ты недоволен. Я видела, как ты почти улыбнулся на горках.       - Почти – еще не значит, что улыбнулся, - хмыкнул тот, скрестив руки на груди. Чтобы сдержаться от желания убить впереди стоящего тучного мужичину, который то и дело дергался и наступал парню на ноги, он прибился к девушке, так как тесный контакт с ней немного успокаивал его. – Вот обязательно тащиться на колесо? Что там может быть интересного? – Томура поднял глаза наверх, начав с откровенным недовольством наблюдать за медленным движением аттракциона. – Я еще могу понять, что можно получать удовольствие от скорости, но здесь какое удовольствие?       - Вот окажешься на самом верху, вот тогда и поймешь, - Каяо загадочно улыбнулась, после чего поднесла свой недопитый коктейль к лицу злодея. – Сосни и не ной, - на это Шигараки только фыркнул, но все-таки потянул коктейль через соломинку, и лицо девушки озарилось еще более довольной улыбкой. – Не обращай внимания на людей. Тебе должно быть плевать на них так же, как и им на нас. Думай только о том, какие впечатления ты сегодня получил. Разве не здорово впервые ощутить себя обычным человеком, таким же, как и все вокруг? Я уже и сама забыла, что это такое.       - Не скажу, что я прям забылся в этой толпе придурков.       - А ты не на них смотри, - с этими словами Каяо обхватила руками его плечи и развернула парня к себе лицом, - а на меня.       Хотя Шигараки удивился такому жесту, но он и сам не заметил, как это сработало и все его внимание переключилось на Хироманта. Даже тот широкозадый дядька больше не вызывал у него никаких эмоций, и все, что он сейчас мог делать, - это смотреть прямо в глаза Каяо сквозь темные очки.       И пока девушка пользовалась столь нехитрым приемом и отвлекала Томуру беседой, парень даже заметил, как очередь стремительно сократилась, и они уже оказались в одной из кабин колеса обозрения. Когда прозрачная стеклянная капсула медленно стала поднимать их наверх, Каяо заметила, что парень стал намного спокойней. На это девушка и рассчитывала, когда заставила Томуру отстоять столь длинную очередь. Она была уверена, что колесо обозрения обязательно оставит после себя приятные впечатления. Совсем такие же, как когда-то оно оставило ей.       Шигараки не хотел признавать это вслух, но Каяо оказалась права, когда утверждала, что колесо обозрения не старческий аттракцион. Стоило им подняться всего лишь наполовину его высоты, как вдруг парня начал пленить вид за стеклом. Каяо уже давно заметила, что Томура питает особую любовь к высоте, а особенно ему нравится наблюдать за большим городом с высоты птичьего полета. Это наблюдение помогло раскрыть в злодее черту, о которой тот и сам, возможно, не догадывается, а именно – мечтательность. Томура не производит впечатление большого романтика, да и непонятно нравится ему хоть что-нибудь, кроме того, как делать больно другим, но Каяо, которая знает его уже, возможно, лучше всех, не сомневается, что даже ему не чуждо чувство прекрасного. Что происходит у Шигараки в душе – Каяо оставалось только догадываться, но исходя из его реакции на некоторые вещи, она сделала вывод, что лидер Альянса Злодеев еще не совсем потерянный человек. Девушке очень хочется вытащить из него все то хорошее, человеческое, что он так усердно прячет в потемках своей души, ведь тогда, в чем Каяо уверена, Томура сможет изменить свою жизнь в более лучшую сторону.       Сам Томура совершенно не догадывается о намерениях Хироманта, но противостоять силе ее очарования он не может. Практически весь вечер его взгляд то и дело приковывается к обнаженным ногам девушки, и он проклинал ее за то, что она выбрала именно эти короткие красные шорты. Хотя кроме них ничего вызывающего в ее внешнем виде нет, но этого было вполне достаточно, чтобы разжечь в Томуре войну со своими чувствами с новой силой. Он совсем не ожидал, что девушке так к лицу высокий конский хвост, хотя единственное, что ему не нравилось в ней на данный момент – это надоедливая красная повязка, скрывающая лоб девушки. Шигараки едва сдерживался, чтобы не сорвать с нее этот аксессуар, но он уважает, в какой-то степени, ее чувства. Все-таки Каяо не противилась, когда он столь мрачно оделся, поэтому ставить ее в неловкое положение он не хочет. Все-таки, Томура понимает ее, так как он также не любит «светить» своими недостатками, хотя шрам на лбу девушки он лично недостатком не считает.       - Красиво, правда? – спросила Каяо, прервав затяжное молчание, когда их кабина уже оказалась на самой вершине колеса обозрения. – Солнце как раз только что село. Посмотри, какое небо. . . Розовое-розовое.       - Не люблю розовый, - Шигараки задумчиво уставился на пейзаж за стеклом. – Но на небе этот цвет смотрится неплохо.       - Люблю закаты больше, чем рассветы. Рассвет является предвестником очередного длинного и суетливого дня, а вот закат как бы прощается с нами, вселяет какое-то приятное спокойствие. Ты точно знаешь, что как только сядет солнце, то за ним придет ночь, а вместе этим и умиротворение.       - Любишь вести ночной образ жизни?       - Судя по твоим синякам под глазами, ты тоже любитель засиживаться допоздна, - усмехнулась Каяо.       - У меня много разных важных дел, из-за которых я не могу спать. Мне просто некогда.       - Долбиться в «Dark Souls» - это далеко не самое важное дело, Шигараки, - девушка рассмеялась, когда заметила, как тот нервно передернулся и с неким возмущением уставился на нее, явно скрывая за недовольной миной свое смущение.       - Причем здесь это? – Томура вновь уставился на вечерний Токио, лишь бы не встречаться больше с девушкой взглядами. - Я что, не могу позволить себе иногда побездельничать?       - Это не было упреком, дурачина, - Каяо ощутила легкий приступ умиления, что отразилось на ее улыбке. – Тебе нужно почаще отдыхать. Перегружать свою голову так сильно - очень вредно. Сон – это довольная важная штука, знаешь?       - Тогда почему ты сама не спишь? Подружка не дает? – в его усмешке читалось откровенное раздражение, но он постарался не слишком погружаться в такого рода мысли.       - Ты про Футару? – Каяо отмахнулась. – Да не думай ты о ней. Она прикольная девушка, с ней довольно весело жить, хотя она та еще засранка, если честно. Позавчера я нашла раздавленный пончик под подушкой на диване. Оказывается, она хотела ночью похомячить, но заснула прямо в процессе, представляешь?       - Я не о том. Ты же понимаешь, что я имел в виду, - нахмурился парень. – Ты как вообще решилась жить с лесбухой? Или ты такая же?       - Что? Не-ет! Мне члены больше импонируют, - рассмеялась Каяо, но на ее лице выступил легкий румянец. – Не думай ты о таких вещах, Томура. У меня ничего с ней нет. Может быть, я ей и нравлюсь, но это все несерьезно.       - Может быть? – он выдавил из себя издевательский смешок. – То, что она сует тебе в лицо свои бидоны и ходит в чем мать родила – это недостаточное для тебя доказательство? Может, ей надо тебе отлизать, чтобы ты убедилась окончательно в том, что она вполне серьезно настроена?       - А тебя прям так волнует, отлижет она мне или нет? – от этого вопроса Шигараки всего передернуло, и он раздраженно фыркнул, с недовольством уставившись на парк свысока. – Хочешь быть первым что ли?       - Что за хрень ты несешь вообще?! – когда Каяо разразилась громким смехом, парень, кажется, начал выходить из себя и он угрожающе уставился на Хироманта, хотя едва заметный румянец на его щеках говорил о том, что Каяо попала прямо в точку. Но девушка, кажется, даже этого не замечала. – Я тебе сейчас язык вырву...       - Да чего ты так заводишься-то, а? – выдавила сквозь смех девушка, смахнув подступившие слезы с глаз. – Я же пошутила! Я знаю, что ты у нас невинное, непрочное дитя! Мне рассчитывать здесь не на что!       - Ты специально меня решила вывести из себя или что? – тон его голоса убавился, но стал более угрожающим. Сейчас Каяо жалела, что тот снял очки, ведь взгляд, которым он ее одарил, был весьма пугающим и неприятным. – Ты завязывай с такими шутками, Хиромант хренов. Не думай, что если я позволяю тебе чуть больше, чем остальным, то ты можешь играться со мной, как тебе вздумается.       - Томура, - веселье Каяо как рукой сняло, и та с легкой, но растерянной улыбкой посмотрела на него, – я даже не думала издеваться над тобой. Если ты считаешь, что меня смешит твоя девственность, то ты сильно ошибаешься. Мне напротив это кажется очень. . . милым что ли.       - В каком месте? – хмыкнул тот, скрестив руки на груди и отвернувшись, делая вид, что ему это неинтересно. Но на самом деле Шигараки было весьма любопытно узнать ее мнение на этот счет. – Что в этом может быть милого? Я никому об этом не рассказываю, чтобы не было еще одного повода смотреть на меня свысока всяким ублюдкам. Если бы не твоя гребанная причуда, я бы сам тебе точно про это не рассказал.       - Ты этого стыдишься что ли?       - Чего? – он одарил ее недовольным взглядом. – Разумеется, нет. Мне насрать на это, ясно? Просто бесит, как воспринимают это другие. Меня итак все раздражают, а если они еще и начнут ржать с меня на эту тему, то от альянса останется только Курогири. Я не считаю, что трахать все, что движется – это достижение какое-то, но тупоголовые дебилы придерживаются другого мнения. Хочешь сказать, что тебя это никак не трогает?       - Нет. Совсем никак, - когда Томура посмотрел на нее, чтобы убедиться, что она это несерьезно и просто насмехается над ним сейчас, то он весьма удивился, когда не заметил в ее улыбке даже намека на презрение или издевку. Она смотрела на него так открыто и со свойственным ей добродушием, что ему сделалось неловко. – Ерунда это все, Томура. Секс – это штука забавная, иногда даже приятная. . . наверное, - Каяо как-то растерянно отвела взгляд на секунду, но после вновь посмотрела на него. – Но его наличие или отсутствие не делает человека каким-то не таким. Девственность – не повод издеваться. А если для кого-то это повод, то он явно недалекий.       Томура был удивлен ее ответом и даже не скрыл этого. Некоторое время он молча, но растерянно смотрел на нее, а после отвернулся к окну, словно чувствуя себя неловко за то, что он сорвался на ровном месте. Но Шигараки не мог не признать, что ответ Каяо ему приятен, и в какой-то степени ее мнение по поводу его невинности имеет для него значение. Если сексуальный опыт у мужчин для нее не принципиален, то его мысли о близости с ней не такие уж фантастические. Но Каяо об этом, как решил Шигараки, лучше никогда не знать. Но одно ему все-таки по-прежнему было интересно: согласилась бы она стать у него первой, или она никогда не сможет посмотреть на него, как на мужчину?       На самом выходе из парка, когда вечер веселья подошел к концу, Томуру неожиданно призвал зов природы, и ему пришлось оставить ненадолго девушку одну, чтобы облегчиться после нескольких поглощенных им коктейлей. Естественно, даже там его застала ненавистная очередь, поэтому Каяо пришлось ждать его намного дольше. И чтобы не прозябать это время в скуке, девушка, увидев один из красочных палаток, которую она заприметила еще в начале вечера, решила размяться в метании дротиков. В чем в чем, а в метании острых предметов она вполне хороша, не зря же столько лет практиковалась с сюрикенами. Этот вид холодного оружия оказался ей предпочтительней, чем ножи, так как в далеком детстве Каяо очень увлекалась мультфильмом про ниндзя. Находясь под впечатлением от любимых персонажей, она, как и любой другой ребенок, стала подражать своим кумирам, метая все, что попадалось ей под руку. И даже спустя годы, когда Каяо повзрослела, ее мечта научиться пользоваться настоящими сюрикенами не угасла, и она все-таки смогла воплотить ее в жизнь, попав в пятнадцатилетнем возрасте к одному старику, что как раз коллекционировал разновидности этого оружия. Как оказалось, он был не просто коллекционером, но и умел вполне искусно обращаться со своей коллекцией сюрикенов, чему научил после и юную Каяо. Этот навык не раз выручал ее и даже порой спасал ей жизнь, за что девушка была по гроб жизни благодарна тому дедушке-коллекционеру.       Но мужчина, который отвечает за палатку с игрой в дартс, явно не готов был сказать спасибо тому старику, так как его ученица в первые же две минуты разорила палатку на один весьма недешевый приз. Разумеется, ее профессиональная игра не могла не привлечь внимание какого-нибудь мимо проходящего знатока, который не смог удержаться от желания познакомиться с искусной метательницей дротиков.       - Нечасто можно увидеть, как столь молодая и столь привлекательная девушка хвастается своей меткостью. В сердца вы также умело попадаете, да?       Когда с Каяо заговорил подошедший мужчина, девушка отвлеклась от игры и бросила на незнакомца безразличный взгляд, но к ее удивлению этот незнакомец оказался не таким уж незнакомым. Девушка помнила всех, с кем она когда-либо играла на деньги, и этого молодого темноволосого мужчину с выбритыми висками и с довольно изящной, даже утонченной фигурой аристократа она точно бы не забыла. Каяо редко встречала мужчин с такой изумительной осанкой и аккуратным, почти кукольным лицом, не считая небольшого шрама прямо на переносице и легкой небритости, поэтому она без труда признала в нем того самого игрока, с которым она отыграла последнюю игру в ночь, когда девушка познакомилась с Футарой Сенши. Но Каяо была очень рада тому, что он ее не узнал, так как из-под рукава белой рубашки она заметила выбивающийся драконий хвост. Девушка моментально сделала вывод, что перед ней, с уверенностью на девяносто девять процентов, член одного из кланов якудза.       - Лучше вам это не проверять, - ответила Каяо после минутной паузы, после чего один из ее дротиков вновь воткнулся в самое сердце мишени.       - О, это прозвучало, как вызов, - мужчина с нескрываемым интересом перевел взгляд с мишени на девушку.       - Скорее, как предупреждение. – Когда все ее дротики достигли своей цели, хозяин палатки, скрипя зубами от злости, вручил девушки ее награды, которые та честно заработала, и мысленно проклиная этот день, попрощался с ней, едва выдавив из себя привычное «приходите снова». Не успела Каяо отойти со всем этим плюшевым добром в руках от палатки, как вдруг ее нагнал тот самый мужчина с прелестной осанкой и остановил ее, на что получил от нее формальный вопрос: - Что-то еще?       - Не тяжело все это нести? Может, я могу помочь? – он с легкой насмешкой оглядел гору плюшевых игрушек и готов был потянуться к самой большой, как вдруг девушка отвернулась от него и продолжила свой путь. – Не много ли вам одной?       - Добра много не бывает, - безразлично бросила та, направляясь в сторону выхода из парка, где вскоре должен появиться ее спутник.       - Эй, суровая леди, постой же ты! – усмехнулся мужчина, вновь поравнявшись с ней. – Меня зовут Кенджи Кен. А тебя как?       - А вам это зачем? – Каяо остановилась и внимательно, даже с неким подозрением уставилась на него. Больше всего на свете она сейчас хотела избавиться от его компании, так как иметь какие-либо отношения с якудза она желания не имеет, иначе ее личность рискует быть раскрытой.       - Не стану говорить всякую чушь, которую обычно выдают мужчины при знакомстве, и честно скажу: вы мне очень понравились, и я бы хотел узнать ваше имя, профессиональный метатель дротиков, - Кен довольно мягко улыбнулся, похоже пытаясь подключить все свое обаяние и растопить сердце незнакомки, но ее строгий взгляд не смягчился ни на грамм.       - Извините, но я здесь не одна, - с еще более холодным безразличием ответила Каяо, после чего учтиво кивнула головой. – Я, пожалуй, пойду, - и после этих слов она немедленно избавила мужчину от своей компании.

***

      Пока Каяо с какой-то удивительной заботой рассаживала свои мягкие игрушки по росту на заднем сидении автомобиля, Томура с недоумением наблюдал за ней со своего места, и, дождавшись, пока та сядет за руль, все-таки решил спросить: - Что это за хмырь возле тебя терся? Какой-то мутный тип.       - А что такое? Ревнуешь? – усмехнулась Каяо, бросив в его сторону ироничный взгляд, но тут же решила замять эту тему, увидев с каким раздражением тот посмотрел на нее. – Да обыграла я его однажды в покер, ничего такого.       - Он же не деньги с тебя выбивать подошел?       - Нет, он меня даже не узнал. Я тогда выглядела. . . слегка иначе.       - Тогда чего он к тебе подошел, если не из-за покера?       - А для чего мужчина подходит к одиноко стоящей женщине с целой кучей игрушек, которых некому понести? – съехидничала та.       - Тебя что, даже на пару минут нельзя оставить, и к тебе сразу липнут всякие ушлепки? – Томура постарался сдерживать раздражение, которое так и рвалось наружу, но у него это получалось с заметным трудом. Когда он увидел Каяо в компании того незнакомца, который так и лез к ней в лицо, его от чего-то переполнило такой дикой злобой, что того мужчину спасло только то, что Каяо лично смогла избавиться от его компании. Парень действительно был готов рвануть, чтобы лично выяснить, что тому понадобилось от Каяо, но судьба уберегла его от последствий опрометчивого поступка. Все-таки выяснять отношения на публике не слишком хорошо для лидера Альянса Злодеев. Ему следует оставаться в тени, чтобы после более эффектно из нее показаться.       - А ты меня не оставляй, - девушка произнесла это с такой странной, загадочной улыбкой, что у Шигараки что-то екнуло внутри. Эти слова оставили довольно большой осадок, но парень никак это не показал и только тихо хмыкнул, скрестив руки на груди. – Ладно, поехали уже. Что-то мы засиделись.       Только Каяо хотела завести автомобиль, как вдруг Томура остановил ее жестом руки, а после аккуратно достал из-под толстовки три очаровательные фиалки. Держа их двумя пальцами за стебельки с удивительным трепетом, словно искренне боясь их ненароком загубить, он также аккуратно положил цветы ей на колени, после чего сразу же отвернулся, не желая видеть ее реакцию, будто ожидая, что она будет негативной. Но когда удивление уступило радости, лицо Каяо озарилось лучезарной улыбкой и та, взяв в руку фиалки, поднесла их к своему лицу и вдохнула цветочный аромат, на секунду прикрыв глаза.       - Томура, что это такое? – тихо усмехнулась девушка, посмотрев на лидера.       - Слепая что ли? Цветы. – Когда Шигараки повернулся к ней вновь лицом и увидел, с какой радостью та улыбается, он ощутил нечто странное внутри, волнительное и удивительно приятное, и это чувство теплом разливалось по всему его телу, заставляя его сердце биться чуть быстрее обычного. Но желая как-то оправдать свой поступок, чтобы эта ситуация не вызвала у Каяо лишние вопросы, он решил добавить: - Я из туалета вышел, а там возле дерева увидел какие-то яркие синие пятна. Не знал, что в Токио есть дикорастущие фиалки. Их обычно на клумбах высаживают, а тут несколько штук просто так. Ну я и подумал, что. . .       - Спасибо, - мягко перебила его Каяо, как-то растерянно потупив взгляд. – Мне еще никто и никогда не дарил цветы. Оказывается, это приятно.       - Ну, в чем-то я у тебя все-таки стал первым, - вырвалось у парня совершенно случайно, но услышав смех девушки, он впал в смятение. – Что?       - Странно все получается. Мы с тобой провели целый вечер вместе, а теперь ты принес мне. . . не букет, конечно, но цветы. И очень красивые, к тому же, - Каяо вновь залюбовалась фиалками, после чего перевела взгляд на парня. – Это уже выглядит, почти как полноценное свидание, не думаешь?       - Не думаю. Мы просто отстояли весь вечер в очередях, а эти три фиалки просто три фиалки. Не додумывай ничего лишнего, - хотя Томура попытался замять эту тему, но сам не мог не признать, что в словах девушки имеется доля смысла. На самом деле он не только впервые гулял в парке аттракционов, он впервые гулял с девушкой, да и цветы он никогда в жизни никому не преподносил. По всем канонам это действительно походило на свидание, но по своей сути все это совсем не так. Между ними не происходило никакой особой близости, чтобы это можно было назвать прогулкой с романтическим подтекстом. Но неужели он в глубине души жалеет об этом? Жалеет о том, что эта прогулка так и остается просто прогулкой?       - Знаешь, наверное нам стоит соблюсти все традиции типичного свидания, как считаешь? – Томура не понял, что та имеет в виду, но ее странная полуулыбка крайне смутила его. – Ты же никогда не целовался, верно?       - К чему вообще такой вопрос? – разумеется Шигараки понял, к чему та ведет, но до конца поверить в серьезность ее намерений не мог.       - Просто свидание обычно заканчивается как минимум поцелуем. Мы можем выполнить этот минимум и со спокойной совестью подытожить этот вечер. Как ты на это смотришь, Шигараки?       Каяо застала парня врасплох таким вопросом. В его голове стали происходить настолько сложные и непонятные даже ему процессы, что он едва сумел «переварить» сказанное девушкой. Ему даже показалось, что вся кровь его тела в один миг прильнула к голове, заставив его уши гореть, а виски адски пульсировать от напряжения. Томура даже не мог точно вспомнить, когда он так сильно волновался в последний раз, и, растерявшись, он едва не позабыл о своей разрушительной причуде и не уперся всей ладонью в сиденье, вовремя одернув руку. Шигараки смотрел на Каяо с искренним недоумением, пытаясь разглядеть в ее лице насмешку, которая убедила бы его в том, что она просто неудачно пошутила, но, к сожалению или радости, она держалась настолько невозмутимо, что парню пришлось поверить в серьезность ее намерений.       - Я могу все сделать сама, если ты не уверен. Я все понимаю, поэтому ты можешь предоставить это мне, - Каяо говорила о поцелуе с таким завидным спокойствием, словно в этом нет ничего особенного. Но эта ее уверенность не могла не заставить Шигараки начать доверять ей, хотя решиться на столь необычный для него шаг тот все еще не мог. Заметив, что тот колеблется с ответом, Каяо полностью взяла инициативу в свои руки и, подавшись к нему навстречу, сократила расстояние между их лицами до неприлично близкого. После того, как Каяо заметила, что тот не торопится отворачиваться от нее, она восприняла это за немое согласие и довольно трепетно обхватила его лицо своими руками. – Можешь даже не двигаться. Просто закрой глаза и все. Ничего страшного в этом нет.       Томура до последнего не верил, что она это сделает, но когда тот ощутил на своих губах ее немного влажные губы, он так и не смог закрыть свои глаза. Может быть из-за страха перед новыми ощущениями, а может потому, что он боялся потерять ее из виду. Нечто тяжелое сковало все его тело, и парень не мог понять, что это за необычное чувство, но покопавшись в залежах своей памяти тот сделал вывод, что это давно утраченное им чувство смущения. Сердцебиение за мгновение ускорилось до такой степени, что его стук начал больно бить его по ушам, но скорее всего это пульсировала кровь, вскипевшая из-за слишком высокого давления. Его голова стала немного кружиться из-за того, что Томура резко перестал дышать, боясь как-либо прервать этот момент. Он совершенно не двигался и никак не отвечал на ее действия, но Каяо это никак не задело. Она лишь попыталась сделать первый поцелуй в жизни Шигараки как можно мягче, чтобы тот успел просто понять и ощутить на себе, что это такое. Поцелуй оказался практически невесомым, удивительно нежным и трепетным, а ее прикосновения к лицу Томуры заставляли того вздрагивать каждый раз, когда пальцы Каяо смещались хотя бы на миллиметр со своего изначального положения.       Шигараки был удивлен не только тем, что поцелуи – это совсем не мерзко, как он считал раньше, но и тем, насколько может быть приятным телесный контакт с другим человеком. По сути, Каяо не сделала ничего сверх особенного, но то, как нежно она придерживает его голову, слегка поглаживая пальцами его сухую, немного шероховатую кожу на разгоряченных щеках, вызвало у злодея удивительно яркие эмоции, которые захлестнули его по самые уши. Он хотел бы что-нибудь ответить на это, может даже потрогать ее, но парень так и не решился на это, мысленно проклиная Каяо за то, что она загнала его в угол своим поведением.       Одновременно он ощутил и облегчение, и недовольство, когда Каяо, спустя полминуты отстранилась от него. Девушка заметила немного хмурое настроение Томуры и некую досаду в его глазах, и сама от этого расстроилась, но не подав даже виду. Каяо лишь улыбнулась и подытожила поцелуй: - И все-таки я отдам тебе свой бальзам для губ. Я словно наждачную бумагу поцеловала. Очень забавное ощущение.       Возможно, Шигараки должен был разозлиться на данное замечание, но сейчас до подобных мелочей ему не было никакого дела. Он лишь смотрел на нее и думал о том, в какую глубокую яму он сам себя загоняет. Наверное, даже глубже, чем бездонные черные глаза Хироманта. Если бы он просто отказал ей, если бы он ее оттолкнул и не дал этому случиться. . . А что тогда было бы? Настолько ли плохо то, что он познал сегодня нечто новое для себя? Шигараки надоело пытаться обманывать самого себя, и парень в кое-то веки признался, что он действительно этого хотел сам, и никто его не принуждал. Ведь Томура привык делать только то, что хочется ему самому, значит и этот поцелуй он также хотел. Но легче от этого Шигараки не стало, а совсем напротив: внутри него словно образовался большой камень, который сильно сдавливает все его внутренние органы, мешая даже просто дышать, не то, что продолжать жить. Смотря в глаза Каяо, парень понял, что обратного пути уже никогда не будет, и что дальше все станет только хуже. Но найдет ли он в себе силы остановиться, или этот омут поглотит его безвозвратно? И так ли страшно на самом деле погрузиться в темную пучину неизвестности, когда волны этой реки так пленительно нежны? Наверное, еще немного, и темные воды заполонят жерло этого вулкана до самых краев.       - К чему ты вообще это сделала? – заговорил с девушкой Шигараки спустя пятнадцать минут молчаливой поездки по Токио. – Что ты хотела этим доказать?       - Ничего. Я просто поняла, что тебе это нужно, - Каяо не выказывала особых эмоций с тех пор, но внутри нее бушевал настоящий шторм из охвативших ее чувств, который ей с большим трудом удавалось сдерживать за мнимым спокойствием на ее лице. – Когда ты принес мне эти цветочки, я все сразу поняла.       - Что за глупости? – нервно усмехнулся тот, скрестив руки на груди и откинувшись на спинку кресла. – Ты хочешь сказать, что я у тебя этими фиалками поцелуй выпрашивал? Я же сказал, что я просто так их сорвал, без задней мысли.       - Иногда мы совершаем какие-либо действия, не согласовывая это со своими желаниями или разумом, но отталкиваясь от своего подсознания. Ты мог бы пройти мимо этих цветов и даже не взглянуть в их сторону, но почему-то ты акцентировал внимание на них и даже решил сорвать их, чтобы принести мне. Спрашивается: зачем? – девушка искоса взглянула на него, едва сдержав улыбку, когда увидела его удивленное выражение лица, словно того застали врасплох. – На подсознательном уровне ты воспринял нашу невинную прогулку, как свидание. Если бы это было не так, ты бы не совершил настолько типичный для мужчины жест, как подарить девушке цветы. У вас, у мужчин, это заложено уже генетически. Хотя ты всю свою жизнь гасил в себе свое мужское начало, но оно никуда не делось все равно. Стоило тебе попасть в обычную для мужчины ситуацию, как твое мужское начало мгновенно проявилось. Я просто решила: раз ты видел нашу прогулку, как свидание, то пусть оно и примет форму свидания на самом деле. Мне просто захотелось, чтобы ты в кое-то веки забылся и почувствовал себя просто парнем. Парнем на свидании с девушкой. Извини, если тебе это не понравилось, но я лишь исполнила твое желание.       - Получается, что ты сама не хотела меня целовать? – Томура выдавил из себя смешок и отвернулся, уставившись с какой-то обидой на яркие вывески, пестреющие почти на каждом здании. – Что ж, неудивительно.       - Я такого не говорила, Шигараки.       На этом моменте Томура внимательно уставился на Каяо, но та не стала даже пытаться выразить свое мнение по поводу совершенного ею же поступка. Шигараки же не стал у нее больше ничего спрашивать, но ее загадочный ответ вновь ввел его в состояние смятения и полного непонимания происходящего. Весь оставшийся путь он только и гадал о том, что на самом деле чувствует Хиромант. Был ли тот поцелуй обоюдным желанием, или лишь снисхождением со стороны девушки?