Милый хиромант

      С началом каждого нового учебного года в Японии на Каяо раз за разом накатывала ностальгическая хандра. В такой период девушка часто выходила побродить по городу и понаблюдать со стороны за тем, как протекает бурная жизнь у молодежи большого и шумного Токио. Каждый раз, когда на глаза ей попадалась очередная шайка подростков в школьной форме, эта безмятежная картина то и дело напоминала ей о том, чего она была лишена в свое время и чего у нее уже никогда не будет. Хиромант давно свыклась со своим не совсем нормальным образом жизни, но девушка не жалеет о своем выборе. По крайней мере, ее нынешнее положение существенно неплохое, а ведь все могло быть куда хуже, если бы она тогда так и не решилась покинуть родительский дом.       Каяо не привыкла жаловаться, а предпочитает брать свою жизнь лишь в свои собственные руки, не полагаясь ни на кого, но это вовсе не значит, что ей не хотелось бы иметь под боком кого-то, кто мог бы подставить ей свое плечо при острой необходимости. Даже такой самостоятельной и мозговитой девушке как она иногда приходится очень нелегко. Все-таки, Каяо не по своей воле так рано начала вести взрослую жизнь, но теперь она понимает, для чего природа наделила ее такими особенными качествами, которые помогают ей не один год выживать в столь беспощадном мире взрослых.       Размышляя о своей жизни, Каяо не могла точно сказать, когда и как в ней первый раз проявился талант к мухлежу, но на эту скользкую дорожку ее завело скорее отчаяние, чем любопытство. Она никогда не считала этот талант чем-то таким, чем можно хвалиться, поэтому не особо разделяет восторг людей вокруг. На самом деле Токийский Хиромант обчищает казино Японии не столько из корысти, сколько из желания найти свой предел. Ей интересно, как далеко она сможет зайти, хотя и понимает, что это билет в один конец. Каяо совсем не пугают мысли о том, что она рано или поздно может плохо кончить, если не остановится, но иной жизни она для себя просто не представляет. Невозможно вернуться в нормальную жизненную колею, когда ты сам уже не совсем нормальный. После всего, что девушка повидала за свои девятнадцать лет, такое понятие, как «нормальная жизнь» утратила для нее всякий смысл. Теперь Каяо уверена, что заурядная роль в этом мире не для нее. Она Токийский Хиромант, она профессиональный шулер и красная тряпка для якудза. Пусть это и не назовешь нормальной жизнью, но это ее жизнь, и Каяо принимает ее такой, какая она есть.       Хотела бы она оказаться сейчас на месте одной из юных прелестных школьниц в клетчатой юбочке? Разумеется. Подсознательно каждый человек мечтает о нормальной жизни, где тебя окружают любящие тебя люди, где родители – это действительно родители, а твоя жизнь беззаботна и полна ярких, светлых событий. Никто бы не выбрал нарочно тернистый путь одиночества, страха и жестокости, даже тот же Шигараки Томура, в чем Каяо была уверена. Хотя причуда помогла ей составить более четкий портрет этого человека, но она не переставала узнавать его с каждым днем все больше, и все глубже проникаться в его жизнь. Пусть она и знает о нем те вещи, которые неизвестны, наверное, никому другому, но Каяо все равно не могла с уверенностью заявить, что она знает его полностью. Шигараки Томура – это книга, закрытая на несколько сотен замков, и поиск ключей к этим замкам является главной целью для Каяо в отношениях с ним. Пусть Шигараки не верит Хироманту, но он действительно нравится ей. Девушка не пыталась убедить его в том, что тот мимолетный поцелуй был и ее желанием тоже, так как Томура излишне упрям и самокритичен, и не может поверить в то, что кто-то захочет целовать его. Что сделано, то сделано, и Каяо ни о чем не жалеет. К тому же, она понимает, что для Шигараки это новый опыт, а всего нового вполне естественно пугаться.       А злодей, похоже, действительно испугался такого неожиданного и смелого жеста со стороны Хироманта, и хотя Каяо беспокоило то, что парень стал каким-то отчужденным после того вечера в парке, но она не стала его донимать расспросами и решила дать ему время обмозговать ситуацию. Конечно, ей было немного одиноко без Шигараки, с которым она проводила довольно много времени, ведь девушка привыкла к его обществу и это даже стало некоторой частью ее жизни, но наседать на него Каяо не желала. Она была уверена, что Томура оттает и сам с ней заговорит, а пока девушка погрузилась с головой в свои обязанности члена Альянса Злодеев, и в ночную жизнь заядлого игрока.       Шигараки действительно было чем отвлечься от навязчивых мыслей о Хироманте, так как сейчас его голова была забита немного другими вещами. Информация о том, что герой «номер один» во всем мире Всемогущий взялся учить малолетних студентов в академии для будущих героев «Юэй» пробудила в нем сильный азарт, сравнимый только с азартом Каяо за покерным столом. Не зря он назначил девушку ответственной за привлечение на сторону альянса новых людей, ведь именно ради Всемогущего им и требовалось так экстренно расшириться. Шигараки знает, что самое уязвимое место великого героя – это человеческая жизнь, а если на кону будет стоять не один десяток жизней, то на этом можно будет хорошо отыграться. Когда Томура ставит перед собой определенную цель, он не особо задумывается о тонкостях ее достижения, даже если ему придется пройтись, буквально, по головам. Не сказать, что он получает удовольствие от резни, но и особого отвращения он к массовым убийствам не испытывает. Иными словами: жизни незнакомых ему людей его совершенно не интересуют, а порой даже знакомых. Если для того, чтобы достигнуть своей цели, ему придется искупаться в чужой крови, то он, не задумываясь, прыгнет в эту кровавую реку и переплывет ее.       Но так было далеко не всегда. Хотя Томура уже и позабыл те самые чувства, как сожаление, сочувствие и жалость, но с появлением Хироманта спектр его эмоций заметно разнообразился. Злодей боится слишком сильно привязаться к девушке, но отказывать себе полностью в общении с ней у него не получалось. Каяо вызывает в нем больше положительных эмоций, чем негативных, а Томура уже много лет не испытывал ничего подобного. Парень и забыл даже, когда чувствовал себя настолько живым в последний раз, и утрачивать это чувство вновь он желания не имел.       Ему пришлось избегать Хироманта какое-то время после того недоразумения в ее автомобиле, но вовсе не потому, что он боится, что это может повториться, а как раз напротив. Он хочет, чтобы эта близость повторилась, и именно это его и пугает больше всего. Тот поцелуй слишком сильно отразился на нем, и даже Курогири стал замечать некую растерянность в поведении лидера. Шигараки действительно было крайне трудно сдерживать свои истинные эмоции, особенно когда по близости находится предмет его вожделения. И в основном это его воздержание выливалось в беспричинных вспышках агрессии, которые Курогири становилось все сложнее гасить. Мужчина даже пытался мягко расспросить Шигараки о том, что его так сильно беспокоит, и позволил себе предположить, что тот просто волнуется перед операцией по уничтожению Всемогущего, но все равно Курогири чувствовал, что дело здесь совсем в другом. Это же не мог не отметить учитель Шигараки, которого немного обеспокоила излишняя эмоциональность подопечного, и только после того, как он отчитал юношу, тот заметно успокоился и приободрился.       В отсутствии Томуры Курогири взял на себя смелость поделиться с его учителем своими предположениями насчет того, что именно происходит с парнем. Мужчина просто не знал, как лучше поступить в таком случае, ведь от Томуры Шигараки зависит очень многое в альянсе, а правильно повлиять на того способно только авторитетное лицо. Все-таки, справляться с ним под силу только господину «Все-За-Одного».       - О чем ты хотел поговорить, Курогири?       Когда с экрана, висевшего на дальней стене бара, раздался монотонный мужской голос, человек-туман по привычке немного напрягся, но учтиво поклонился, так как знает, что тот его сейчас видит, а после заговорил: - Простите, что докучаю, но по этому вопросу я могу обратиться только к вам. Меня немного беспокоит самочувствие Шигараки Томуры, и поскольку вы знаете его лучше всех, я подумал, что вы поможете прояснить ситуацию.       - Догадываюсь, о чем пойдет речь, но ты зря о нем беспокоишься. Томура способен разобраться в себе сам.       - Раньше возможно так и было, но в последнее время скачки его настроения становятся все более непредсказуемыми. Вчера он покалечил одного из наших ребят только за то, что он случайно пролил ему на обувь текилу. Буквально, пару капель. Он едва его не убил, да к тому же чуть не разнес мне пол стеллажа в порыве ярости. Я начинаю беспокоиться, что если он будет продолжать в том же духе, то распугает всех наших людей.       - Эмоциональность – это извечный бич Томуры. Он всегда таким был, и сколько бы я с этим не боролся, но устаканить его нрав сможет только время. Он еще слишком юн и незрел, поэтому я стараюсь спускать ему этим выходки.       - Я давно его знаю. Не так давно, как вы, но все-таки. Томура Шигараки действительно всегда был излишне эмоциональным, даже психованным, но сейчас это выходит из-под контроля. Я начинаю думать, что причина этому наша новенькая – Андо Каяо.       - Это тот самый Токийский Хиромант, верно? – в голосе мужчины слышалась заинтересованность. – Давно хочу лично с ней пообщаться, но что-то как-то не до того. Томура говорит о ней либо со скрытым интересом, либо отмалчивается. Она действительно смогла расположить его к себе?       - Мне начинает казаться, что даже слишком близко. Каяо – удивительная девушка, не лишенная дара убеждения. С того момента, как она использовала на нем свою причуду, Шигараки Томура стал меняться. Не могу сказать в какую именно сторону, но Каяо явно имеет виляние на него. Не знаю, как правильно это объяснить. . . – Курогири призадумался. – Я никогда не замечал за лидером нечто подобное, поэтому могу ошибаться, но. . . мне кажется, что он смотрит на нее, как на женщину.       В баре воцарилась тишина, а со стороны экрана не было слышно ни единого звука около минуты. Мужчина только мог догадываться, о чем сейчас думает Все-За-Одного, но тот не заставил себя слишком долго ждать с ответом: - Что ж, в этом нет ничего сверхъестественного. Рано или поздно Томура созрел бы для чего-то подобного, но я не думал, что это произойдет так скоро. Особенно сейчас, когда на него возлагаются такие трудные задачи. Ты считаешь это проблемой?       - Я хотел узнать, является ли это проблемой для вас. Если лидер будет страдать от неразделенных чувств, например. Я не отрицаю, что нам всем не чуждо чувство влюбленности, на то мы и люди, но не станут ли эти чувства грузом для него и для всего альянса?       - Я уверен, что Томуре по силам разграничить свою личную жизнь и свои обязательства. Если ему захотелось поиграть в любовь. .. Что ж, я не могу ему это запретить. Раз эта девочка так сильно понравилась ему, то мне тем более интересно с ней познакомиться. Судя по тому, что после ее появления в альянсе дела пошли заметно лучше, она собой что-то да представляет.       - Я никак не преуменьшаю ее заслуги. Каяо действительно очень помогает альянсу. Она имеет немалый авторитет в преступных кругах, а те, кто ее видит впервые, проникаются к ней доверием. Она способна вести за собой людей и может многому научить Шигараки Томуру. По большей части Каяо очень хорошо влияет на него, но проблема в том, что он не может совладать с самим собой. Мне кажется, его же собственные чувства сводят его с ума. Тяжело за этим не только наблюдать, но и терпеть последствия его проблем с самоконтролем. Когда Каяо нет рядом, он слетает с катушек. Не понимаю с чем именно это связано. . . Может ревность, может что-то еще, но в ее присутствии он намного сдержанней себя ведет.       - Это все очень просто объяснить, Курогири, - послышалась легкая усмешка. – Так сложилось, что Томуру обошли стороной детские и подростковые проблемы, так как ему слишком рано пришлось столкнуться с жестокостью этого мира. Пока другие мальчики его возраста гоняли мяч во дворе, катались на велосипедах, учились в школе, влюблялись и заводили отношения, Томура учился выживать. Ему было некогда думать о девочках или о других житейских проблемах, и, так сказать, это пришлось отложить на потом. Но рано или поздно это «потом» должно было наступить, ведь мужскую природу никто не отменял. Томура вообще очень медленно созревает. У него это происходит не так, как у других. Хотя он гениально умен и не обделен талантами, о множестве которых он и сам не знает, но ему требуется куда больше времени, чтобы раскрыть свой потенциал, чем у меня или у тебя. Томура – особенный, но при этом он также является человеком. Сейчас, несмотря на то, что он уже совершеннолетний, его видение мира остается на уровне подросточка лет тринадцати-пятнадцати. То, как он себя ведет по отношению к девушке, которая ему нравится, - это поведение самого настоящего мальчика пубертатного возраста.       - То есть, вы имеете в виду, что нужно смотреть не на его физический возраст, а на интеллектуальный? А сейчас он, получается, подобен подростку?       - Именно, - усмехнулся тот. – Сейчас ему необходимо пережить то состояние, которое переживают все люди в переходном возрасте. Ему необходимы какие-то первые чувства, возможно и отношения, также и сексуальные, чтобы он смог полноценно созреть. Если Томура будет отторгать мужскую природу, то так и останется навсегда ребенком во взрослом теле.       - Значит, препятствовать развитию их возможных отношений не стоит?       - Если он раскроется, как мужчина, как личность, то раскроется и как лидер. Пока что он не готов взять на себя все мои полномочия, потому что просто физически с этим не справится, но я уверен в нем и знаю, что однажды Томура Шигараки достойно заменит меня, иначе я бы не стал тратить на него так много времени и сил.       - Как скажите. Я доверяю вашему видению, - Курогири кивнул, а после поклонился. – Спасибо, что помогли мне разобраться с этим. Теперь я знаю, что нужно делать.       - Следи за ними. Я хочу знать, как развиваются их отношения. Мне необходимо узнать Томуру со всех сторон. Не препятствуй. А насчет его эмоциональных вспышек я сам с ним переговорю, - после этих слов связь с Все-За-Одного была прервана, и Курогири остался наедине со своими мыслями.

***

      В тот день, когда Томура столкнулся в квартире Каяо с пренеприятной ему Футарой Сенши, он дал себе слово, что ноги его больше там не будет, но каким-то волшебным образом парень вновь оказался дома у Хироманта, что тот даже сам не успел осознать, как он дал себя уговорить. Каяо убеждала его в том, что Футара уехала в другой город на несколько дней и что он точно ее не увидит, и сдержала свое слово, так как он даже чужого носка не обнаружил, словно Футары там никогда и не было. Каяо действительно подготовилась к принятию гостя, убрав с виду все, что напоминало бы Шигараки о ее соседке, и тот про себя это, конечно, отметил. Старания девушки не прошли напрасно, так как она заметила, что парень немного расслабился, но его губы все еще были намертво сомкнуты, что даже иголка между ними не проскочила бы. Томура был немного раздражен самоуверенностью Хироманта, так как тот факт, что она подготовила квартиру к его приходу, говорил о том, что она заранее знала его ответ. И хотя тот даже поломался некоторое время, но все-таки пошел у нее на поводу. «И как ей это удается?» - подумал в который раз злодей, пока размещался у нее на диване перед большими окнами.       Томура не проронил даже слова с тех пор, как пересек порог квартиры Хироманта, и Каяо немного напрягала эта игра в молчанку. Некоторое время она его не трогала, и пока тот молча наблюдал за тем, как вечерний Токио постепенно зажигает свои огни, Каяо в это время заварила любимый кофе лидера и присела возле парня на диван, поставив себе на колени поднос с двумя чашками горячего напитка. Томура принял свою порцию кофе, и пока тот беззвучно его потягивал, девушка все-таки решила прервать затяжное молчание.       - Томура, я хочу с тобой откровенно поговорить. – Тот бросил на нее косой взгляд, но ничего не ответил. – Я люблю честность. Мы друг друга неплохо знаем, поэтому, я считаю, можем быть честными друг с другом. Я тебе не враг, так что ты можешь мне довериться. - К чему ты все это говоришь?       - Ты прекрасно понимаешь к чему. – Каяо тихо вздохнула прямо в свою чашку. – Я хочу знать, что ты чувствуешь, о чем думаешь. Шигараки, - девушка подняла на него глаза и парню ее взгляд не совсем пришелся по душе, так как он посчитал, что тот слишком пронизывающий, - ты что, обиделся на меня. . . за тот поцелуй?       Стоило Каяо упомянуть о первом в его жизни поцелуе, как парень весь задергался, но так незаметно, что девушка уловила нервозность только по колебанию жидкости в чашке Томуры. Он с трудом сдерживал охватившее его волнение и чашку кофе в руках, так как руки начали заметно подрагивать. Прямой вопрос девушки застиг Шигараки врасплох, и он не знал, как правильно поступить в этой неловкой ситуации. Подобных проблем у него еще никогда не было, ведь он впервые общается с девушкой так близко. Сказать Каяо напрямую о том, что ему понравилось то, что она с ним тогда сделала, у парня просто не хватало смелости. Поэтому он решил воспользоваться еврейским методом: - С чего ты взяла такую глупость? С чего я должен обижаться?       - Но ты ведь избегаешь меня уже который день. Пока я с тобой не заговорю, ты сам не подойдешь. Мину такую кислую строишь, словно полкило лимонов сожрал. Что я должна думать? Если тебе так сильно это не понравилось, ты бы мог честно об этом сказать, а не бегать от меня, как от прокаженной.       - Раз я сижу сейчас здесь – в твоей квартире и на твоем диване, значит я от тебя не бегаю, - уверенно заявил тот, после чего как-то растерянно потупил взгляд. – Ты не имеешь никакого отношения к моему хреновому настроению. У меня и без твоих поцелуев проблем хватает.       - То есть. . . для тебя это не было чем-то особенным? – кажется, Каяо расстроилась от своих же собственных слов, но она старалась не подавать виду, хотя Шигараки уловил тень горечи в ее голосе. – Ты не придал этому значение?       - Словно для тебя самой это что-то значило, - и вновь Томура ушел от прямого ответа, но Каяо никак не могла понять, почему он так делает. Либо он пытается скрыть свои истинные чувства и мысли по этому поводу, либо тема поцелуя ему просто неприятна. – Ты сама сказала, что сделала это только потому, что решила, что я этого хотел.       - А ты, получается, не хотел? – с губ девушки сорвался тихий, но нервный смешок, после чего она отставила чашку с кофе и пожала плечами. – Да, похоже я все-таки ошиблась на этот раз. Что ж, я не психолог. Мне просто показалось, что. . .       - Не размазывай эти сопли, а. – Поставив чашку с недопитым кофе на поднос, Шигараки поднялся с дивана и, даже не обернувшись к девушке, подошел к окну. – Любите вы, бабы, цепляться за всякую фигню. Поцеловала и поцеловала. Мне что теперь, на тебе жениться что ли? – его голос стал резким и немного грубым, и Каяо была очень рада, что он сейчас стоит к ней спиной и не видит ее расстроенную гримасу. Но Томура в свою очередь был рад, что она не видит его лицо, так как сейчас его выражение не соответствовало интонации, с которой он все это сказал. Его холодность была наигранной, и все это было лишь для того, чтобы скрыть от Каяо волнение. На самом деле сейчас он не хотел ей грубить, да и сказать Шигараки намеревался совсем иное, но по привычке парень вновь предпочел зарыться в свой панцирь и скрыть свои истинные чувства. – «И зачем я это сказал? Хрен она когда сделает это вновь. И как теперь это исправить?».       - Что ж, - Каяо, сделав еще пару глотков кофе, покинула парня и медленно засеменила на кухню, - ты, наверное, прав. Не стоит цепляться за всякую «фигню», - она явно сделала акцент на последнем слове, больно уколов этим Шигараки. – Давай просто забудем об этой маленькой глупости, окей? – девушка бросила на него взгляд через плечо, и Томура взглянул на нее в ответ, но ничего не сказал. Парень понимает, что он сам ее вынудил это сказать, но ему это совсем не понравилось.       Пока девушка возилась на кухне, они не проронили друг другу ни слова. В воздухе нависло напряжение, и Томура не знал, как выйти из этого состояния правильно. Впервые он ощутил такое недоброе настроение со стороны Хироманта, и даже был этому удивлен. Похоже, она ждала от него совсем не этих слов, да и он сам уже успел сотню раз пожалеть о том, что так грубо отверг ее. Парень и сам не может понять, почему оттолкнул ее в тот самый момент, когда она могла стать ему значительно ближе, ведь на самом деле он хочет этой близости, но что-то колючее и неприятное внутри заставляет его держать Каяо на дистанции. Неужели, это привычка? Шигараки так привык к одиночеству, что подобные поползновения в его сторону вызывают в нем подсознательно желание огородиться и защитить себя.       И пока Томура размышлял о причинах его поступка, он вдруг заметил, как Каяо направилась в его сторону, и парень тут же напрягся. Но это было зря, так как она прошла мимо него, и тот лишь позже понял, что она держала путь к своему электронному фортепиано. Шигараки молча наблюдал за тем, как она включила музыкальный инструмент, после чего сразу уселась за него и начала проверять звучание, нажимая несколько клавиш со звуком разной тональности.       - Чего мы с тобой тут дуемся друг на друга? – на лице Каяо появилась та самая прежняя улыбка, с которой она почти всегда смотрит на Шигараки, и тот заметно удивился резкой перемене в ее настроении. – Хочешь, я тебе сыграю? Как ты вообще относишься к фортепианной музыке?       - Без фанатизма, - ответил тот, - но я не против.       - Отлично, - довольно выдохнув, она слегка размяла свои пальцы и внимательно уставилась на клавиши, словно пытаясь что-то вспомнить. – Мне очень нравится один современный английский композитор – Уильям Вамс, - после этих слов она нажала на несколько клавиш и тихо вздохнула. – Называется – «Я здесь». Мне кажется, его стиль придется тебе по душе.       После легкого и отрывистого вступления, из-под пальцев Каяо зазвучала тихая, но немного грустная мелодия, которая стала постепенно менять свой ритм и громкость, но придерживаясь некого пессимистичного настроения. Томура не мог не отметить в первые же секунды уровень мастерства исполнения Каяо. Ее пальцы так умело и плавно перемещались с одних клавиш на другие, что для парня без музыкального образования казалось чем-то непонятным то, как ей удается этими с виду хаотичными прикосновениями выдавливать из инструмента такую красивую музыку. За прошедшую минуту она даже ни разу не запнулась, а темп мелодии только продолжал нарастать из умиротворенно-спокойного до немного агрессивного, что Шигараки даже бросило в легкую дрожь. Все время он неотрывно следил за движением рук девушки, но чем больше менялся темп мелодии, тем сложней он улавливал передвижение ее пальцев. Когда темп начал скачкообразно меняться с быстрого на медленный и обратно, Томура смог заметить закономерность в движении рук Каяо по инструменту, и он даже сумел запомнить, какие клавиши она нажимает в тот или иной момент. Парень настолько увлекся ее игрой, что позабыл о еще свежем конфликте и позволил себе погрузиться в чудесную музыку, отдающую нотами печали и даже неким одиночеством. И хотя ассоциации с этой музыкой были не самыми веселыми, но менее красивой и завораживающей она от этого не стала. Напротив, эта мелодия с каждым новым звуком завлекала только больше, и вскоре Шигараки совсем забылся в ней. Ему было интересно наблюдать за игрой Каяо, но особенно ему понравилось, как двигаются ее пальцы в этот момент. Или Томура никогда раньше не обращал внимания на ее руки, или они действительно преобразились прямо на глазах. И хотя ее маленькие тоненькие пальчики явно не подходили для пианиста, но она управлялась с ними так ловко, что этот недостаток не особо бросался в глаза и даже, напротив, превратился в достоинство. Томура был не удивлен тому, что она настолько хорошо чувствует свои руки. Все-таки ловкость – это необходимое качество для шулера, и на фортепиано это имеет также немалую роль. Благодаря своим отточенным навыкам пальцы Каяо скользили по инструменту с невероятной легкостью, даже воздушностью. Парню даже иногда казалось, что она не успевает нажимать на клавиши – настолько легкими казались ее движения, хотя звук от них все равно исходил.       Томура никогда не был особым любителем инструментальной музыки, но когда слышишь ее вживую, да еще и в исполнении такой необычной и привлекательной девушки – впечатления совсем иные. Шигараки слишком поздно поймал себя на мысли, что он залюбовался Каяо как никогда, и очнулся он от этого дурмана только тогда, когда мелодия стала стремительно затихать. Каким образом она заворожила его так сильно, что он неотрывно смотрел на нее несколько минут, – парень не знал, но он за все время даже не шелохнулся, словно боясь ее спугнуть. И только когда музыка подошла к своему завершению и девушка отпустила клавиши, Томура позволил себе приблизиться к инструменту на пару шагов ближе, но так и не решившись подойти вплотную.       - Очень. . . недурно, - выдавил из себя Шигараки, и когда Каяо подняла на него глаза то заметила, что его выражение лица стало куда мягче, чем до этого. – Я даже не думал, что ты так хорошо играешь. У тебя такие ручонки мелкие. . . Как ты умудряешься доставать до всех клавиш?       - Не один год практики, - усмехнулась Каяо, после чего слегка потянулась. Заметив явно заинтересованный взгляд Шигараки, который с неподдельным любопытством начал разглядывать инструмент, девушка одарила злодея доброй улыбкой и, поднявшись на ноги, указала на стул, приглашая таким образом парня сесть на ее место. Томура тут же одарил ее настороженным взглядом, на что та едва сдержала смех. – Садись. Я же вижу, что тебе хочется попробовать.       - Я не умею играть. Я в этом ничего не понимаю, - замялся тот, скрестив руки на груди.       - Я могу тебя научить. Мне несложно, - улыбнулась та, после чего все-таки вынудила Томуру сесть, потянув его за руку на себя. – Ты можешь иногда приходить ко мне, когда нет Футары, и я буду тебя понемногу учить. Если захочешь, конечно.       - С моими-то руками. . . – Шигараки как-то удрученно взглянул на свои ладони.       - У тебя прекрасные длинные пальцы, - с этими словами Каяо взяла одну его руку и принялась с улыбкой разглядывать каждый палец на ней, ладонь и запястье, без какого либо стеснения или настороженности поглаживая поочередно кончики его пальцев, от чего парня бросило в легкую дрожь. Эти ощущения были совсем такими же, как тогда, когда Хиромант в первый раз дотронулась до его руки, но сейчас впечатления были куда сильней. И хотя ни один мускул на его лице не дрогнул, но он смотрел на нее с удивлением, боясь выдать то, что ему приятны ее прикосновения. Но когда Каяо провела своими пальцами по всей длине его указательного пальца, у того невольно в голове вырисовались не совсем приличные ассоциации, из-за чего тот незаметно прикусил свою нижнюю губу. Но Каяо продолжала выражать свое восхищение, которое парню было непонятно. – Не смотри на меня так, словно я сумасшедшая. Я серьезно говорю, - девушка положила его руку прямо на клавиши. – У тебя идеальные пальцы для пианиста. Посмотри, как твои руки смотрятся на инструменте. Как гармонично и изящно.       - Ничего изящного я тут не вижу, - пробурчал тот, на что услышал усмешку. – Что? Я не спорю, что у меня длинные пальцы, но я не настолько ловко ими владею, как ты.       - Практика нужна, вот и все, - хихикнула Каяо, после чего одарила того многозначительным взглядом, который злодея даже смутил. – Кстати, очень полезный навык. Девушкам очень нравятся парни с длинными пальцами. А парни-пианисты с длинными пальцами так вообще мечта-а, - как-то пошло потянула Каяо, от чего Шигараки всего передернуло и он тут же отнял свои руки от клавиш и протестующее скрестил их на груди. – Ой, какой стеснительный, ты посмотри!       - Давай без всех этих пошлых намеков. Честное слово, однажды ты меня так взбесишь, что я направлю все твои глупые шуточки против тебя же.       - Это что, угроза, Шига? – рассмеялась Каяо, чем раздразнила его только больше. – Ладно-ладно, не пыхти! Я же просто издеваюсь. Но вообще в этом есть доля правды. К тому же игра на фортепиано – это отличная тренировка для рук. Ты будешь их лучше чувствовать, а твоя причуда ведь сконцентрирована на этой части тела, как и моя. Только, пожалуйста, - девушка умоляюще посмотрела на Томуру, - не сломай мне инструмент. Контролируй свои движения.       - Я всегда их контролирую, - фыркнул тот, отведя взгляд в сторону. – Мне не нравится быть постоянно в напряге, но приходится.       - Кстати, всегда хотела спросить, но как-то не решалась, - вдруг вспомнила Каяо, взглянув на его руки. – Как ты так справляешься, не используя все свои пальцы? Разве удобно вот так постоянно оттопыривать палец? Не больно?       - Первое время было не особо удобно, но постепенно привык. Сейчас это происходит механически, я даже не задумываюсь об этом.       - Был, наверное, не особо приятный опыт в неосторожном обращении со своей силой, да? – девушка уже знала ответ на этот вопрос, так как он буквально был написан у него на лице, но после затяжного молчания парня она все-таки решила отойти от этой темы. – Ну, раз ты так умело владеешь собой, то я не буду беспокоиться о своем фортепиано! Но я так и не услышала ответ, - Каяо с улыбкой посмотрела на лидера. – Ты хочешь учиться? Музыка – это отличный антистресс, между прочим. Будешь себя успокаивать таким образом.       - Валяй. Но я не уверен, что это мое, - хмыкнул парень, хотя Каяо уже давно заметила заинтересованность в его взгляде. – С чего начинать?       - Для начала: не налегай так на инструмент, - с этими словами она аккуратно приложила свою руку к груди парня и слегка оттолкнула его от фортепиано, заставив того отодвинуться на нужное расстояние. – Не нужно так тесно с ним контактировать. Руки должны двигаться свободно, чтобы им ничего не мешало. Локтями в фортепиано тем более не упирайся. А еще, - Каяо, схватив Шигараки за плечи, одним резким движением рук заставила того выровняться. – Осанку держи. Чего ты всегда горбишься, как старый дед? В осанке заключается вся уверенность человека в себе. К тому же ты еще и сколиоз, похоже, себе заработал. Ты же совсем молодой парень, но твоя привычка горбиться создает впечатление со стороны, что ты прожил уже лет сто.       - Ты меня играть на фортепиано будешь учить или отчитывать, как мамка? – возмутился Томура, но все равно к ней прислушался, выровняв спину настолько, насколько мог. – Это все реально так важно?       - Твоя позиция у инструмента играет большую роль. Самое главное – не напрягайся. Будь спокойным и расслабленным. Представь, что фортепиано – это твоя женщина. Будь с ней ласковым и нежным, но при этом проявляй настойчивость.       - Интересный совет, - как-то нервно усмехнулся злодей, после чего на секунду перевел вопросительный взгляд на Хироманта.       - Что? – девушка пожала плечами. – А что здесь плохого? Как раз поучишься обращаться с женщинами на фортепиано. А там гляди, и с клавиш перейдешь на сиськи.       - Ты снова за свое? – нахмурился тот, но Каяо тут же переключила его внимание на инструмент, начав помогать ему держать кисти рук в правильной для игры позиции. Пока девушка ему что-то объясняла и слегка раздвигала парню пальцы, расставляя их на клавишах, Томура не сводил своего взгляда с ее рук и боролся с желанием их потрогать так же, как она сейчас трогает его руки. Еще никогда Шигараки не подпускал никого так близко к его столь опасной части тела без намерения убить или хотя бы покалечить этого человека, и он даже не мог себе представить, что такой тесный контакт может вызывать настолько приятные ощущения. Томура изо всех сил боролся с непрекращающейся дрожью во всем теле, боясь, что Каяо это заметит, поэтому начал напрягать свои руки, за что тут же был отчитан девушкой. – Слушай, я понял уже все. Давай я сам попробую.       - Ну, хорошо! Раз ты теперь знаешь, как правильно следует держаться у фортепиано, то давай я покажу тебе простенькую мелодию, а ты попытаешься ее повторить, не забывая о правилах, которые я тебе сейчас объяснила. Идет?       Томура едва заметно кивнул и убрал руки с инструмента, позволив Каяо свободно пользоваться клавишами. Хотя его сильно отвлекал вид декольте склонившейся над ним девушки, но он изо всех сил старался внимательно следить за движением ее пальцев, чтобы запомнить, как играть мелодию, которую она ему показала. И когда настала его очередь повторять, он неуверенно, но выдал ей в ответ ту же мелодию, правда запнувшись где-то на середине. Каяо очень впечатлило то, насколько у Шигараки отличная память, и она без стеснения похвалила его за это, заверив парня в том, что у него есть предрасположенность к творчеству. Разумеется, Томура отверг ее похвалу, так как не привык, когда о нем говорят хорошее, но все равно ее слова приятно осели где-то на его сердце.       За прошедшие минут сорок, которые Томура потратил на освоение фортепиано, он получил похвалы в свою сторону больше, чем за всю свою жизнь. Каяо не скупилась на добрые слова и при малейшей возможности подчеркивала его явный талант к музыке и то, что у Шигараки тонкий музыкальный слух. Он действительно удивил ее своей способностью к обучению, своей памятью и внимательностью, ведь парень улавливал каждое ее движение, буквально, с одного раза. Шигараки, который не привык, что к нему относятся с таким восхищением, чувствовал себя крайне неловко и даже немного зажимался первое время, но Каяо делала вид, что не замечает этого, и продолжала как ни в чем не бывало заниматься с ним, и постепенно это дало свои плоды. Томура вошел во вкус, расслабился и заметно увлекся игрой. Каяо лишь мягко направляла его в нужном русле, и уже спустя почти час он смог выдать на фортепиано небольшую и несложную пьеску, за что после получил от своего учителя в качестве поощрения вкусный ужин.       Шигараки чувствовал себя очень странно весь этот вечер, так как настроение в квартире было удивительно теплым и каким-то семейным, насколько он вообще представлял себе это понятие. Каяо вела себя настолько мягко, по-доброму и уделяла ему так много внимания, что парень и сам не заметил, как начинал таять в этой атмосфере, словно мороженное в жаркий летний день. Он даже начал подозревать Каяо в каких-то коварных планах по отношению к нему, но лишь потому, что все приятное всегда вызывает у него подозрительность. Томуре было слишком хорошо с ней и это его пугало. Когда все идет слишком гладко, как парень знает по своему опыту, все обязательно перемениться в худшую сторону.       Но пока тот мучил себя всякими подозрениями и плохими предположениями, Каяо получала искреннее удовольствие от общения с лидером Альянса Злодеев. Ей понравилось заниматься с ним музыкой, невзирая на то, что тот периодически ворчал на нее, как злой дедок, да и готовить для него ей тоже было приятно, а Томура в свою очередь оценил ее кулинарный талант, который был сравнительно неплох. Хотя для Шигараки, который за свою жизнь домашнюю еду ел от силы пару раз, и то в далеком прошлом, этот ужин показался настоящей экзотикой.       Злодей поймал себя на мысли в течение вечера, что он не желает возвращаться к себе домой, хотя время подгоняло. Бросив взгляд на часы и заметив, что уже перевалило за полночь, он начал подумывать о том, что нужно бы прекращать весь этот «девичник» и покинуть квартиру Хироманта. И когда девушка удалилась в свою комнату, чтобы переодеться в удобную домашнюю одежду, Томура задумчиво уставился в окно и стал мысленно разрываться между желанием остаться и необходимостью уйти.       Услышав позади себя шаги, Шигараки обернулся и на какое-то время завис в пространстве, с удивлением разглядывая Каяо, представшую перед ним в растянутой белой футболке, которая едва прикрывала ее короткие черные шортики. Когда девушка поймала взгляд парня на кроличьей мордахе, которая изображена на ее футболке, она только усмехнулась и медленно приблизилась к нему.       - Что такое, Шигараки? Тебя смущает мой дружок? – с этими словами она стала растягивать на груди изображение кролика, делая его морду еще шире.       - Я все никак не привыкну к твоей манере ходить в трусах передо мной, - и Томура тут же опустил глаза вниз.       - Эй, это не трусы! – Каяо задрала свою футболку, продемонстрировав нижнюю часть одежды и заодно свой пупок. – Это шорты!       - Правда? А похожи на трусы, - отшутившись, Томура попытался скрыть нахлынувшее на него волнение, которое вызвала полуобнаженная фигурка Хироманта. Он старался не смотреть вниз, чтобы не провоцировать самого себя, но взгляд то и дело машинально останавливался на паре обнаженных ног, и злодей начал чувствовать, что достигает точки кипения. Раньше он мог с легкостью проигнорировать эти детали, но после того поцелуя в нем словно что-то перемкнуло. Шигараки было мало того мимолетного чмока в губы, и чем больше он смотрит на Каяо, тем больше это понимает. Ему хочется от нее большего, а тот поцелуй стал чем-то вроде призыва к действию. Если до этого Томура навряд ли когда бы решился проявить себя как-то в сторону Хироманта, то теперь он начинал ощущать, как в нем возрастает подозрительная уверенность в себе. То ли это так похвала Каяо на него подействовала, то ли он сам изменился, но даже девушка смогла заметить, как иначе лидер сейчас смотрит на нее, и это вызвало у нее немой вопрос. Но еще больше вопросов у нее появилось в тот момент, когда он неожиданно приблизился к ней вплотную и слегка навис над ней, пристально разглядывая ее лицо. – Я же просил тебя снимать эту фигню с себя при мне, - после этих слов он с некой дерзостью сорвал с головы девушки повязку и отбросил ее куда-то на пол, словно это мусор. – Будешь так делать и дальше, я могу разозлиться.       - Шигараки, ты чего так завелся? Я же по привычке забыла ее снять. . . – Каяо действительно стало не по себе под столь пристальным взглядом лидера. Ей даже показалось, что в полумраке комнаты его глаза загорелись огнем, но возможно так отсвечивают фонари со стороны окна. Атмосфера вокруг резко переменилась, и от дружественного, беззаботного настроения ничего не осталось. – «Что это с ним? – с удивлением подумала Каяо, раз за разом отводя от него взгляд, попросту не выдерживая этого напряжения. – Он словно занял собой все пространство. Какой. . . странный взгляд».       Хиромант не совсем понимала, что происходит, так как уже на протяжении почти двух минут Шигараки не проронил ни слова, а только подавлял ее своим взглядом. Лицо парня стало каменным и практически ничего не выражало, разве что его нахмуренные брови выдавали внутреннее напряжение. Больше всего Каяо боялась именно такого состояния лидера, так как никогда не было понятно, что последует за этим ступором. Да и что он чувствует и о чем думает также неясно. Злится Томура, обижается или что-то еще – неизвестно, но Каяо даже предположить не могла, что именно в данный момент происходит внутри злодея.       Продолжать вот так молча пялиться друг на друга Хиромант не имела желания, поэтому решила отшутиться и ретироваться куда-нибудь, но Шигараки не дал ей сделать даже шага, одним удивительно резким движением схватив ее за запястье правой руки и оттолкнув ее в сторону окна. От столь резких движений Каяо едва удержалась на ногах, но впечаталась спиной в оконное стекло, точнее ее туда впечатал Томура, который довольно грубо схватил ту за плечи и вдавил в окно всем своим весом.       - Шигараки, ты чего?! – вырвалось у испугавшейся девушки, которая не могла понять, что происходит. – Я тебя чем-то обидела или что? . .       - Не делай вид, что ты не при делах. Ты нарочно меня провоцируешь, я это вижу, - голос Шигараки сделался грубым и резким, как и его движения в сторону Хироманта, но девушка посмотрела на него с еще большим недоумением.       - Какая провокация, ты о чем вообще? – нервно усмехнулась та, попытавшись оторвать от себя руки парня. Каяо не могла не отметить, что хотя Томура вцепился в нее не всеми пальцами, но его хватка от этого слабей не сделалась. – Шигараки, ты меня правда пугать начинаешь. Я не понимаю. . .       Но злодей не дал ей договорить, прижавшись к девушке всем своим телом и заткнув ее совершенно неожиданным поцелуем. Каяо не сразу поняла, что произошло, пока тот не начал углублять поцелуй, проявляя удивительную настойчивость. Томура не дал ей даже шанса избежать этого или отстраниться, держа ее в своих руках так крепко, что Каяо ничего не оставалось, как поддаться парню. И хотя целовал он ее явно неумело, но его напор и темперамент, которые он вложил в этот поцелуй, компенсировали отсутствие опыта. Он действовал спонтанно, на эмоциях, даже будучи не до конца уверенным, что у него получится это сделать, но на Каяо это произвело неизгладимое впечатление. Чего-чего, но такого жеста она от него не ожидала. Неужели это своеобразная месть за тот поцелуй? Или ему просто захотелось добавки? Хироманту оставалось только гадать и вливаться в этот процесс, который занял уже целую минуту. Не было никаких объятий, никакой нежности, только грубый напор и желание насытиться. Томура крепко держал ее за плечи, а та в свою очередь разместила свои руки где-то на его груди, словно готовясь в любой момент оттолкнуть его, но по какой-то причине все-таки не решаясь на это. Этот поцелуй больше походил на борьбу, чем на телячьи нежности, и неизвестно, сколько бы это продлилось, если бы Шигараки вновь не обрел свое сознание, которое у него куда-то подевалось некоторое время назад, и он вдруг не осознал, что уже слишком увлекся.       - Шигараки? . . – на выдохе произнесла Каяо, когда тот прервал поцелуй и отпустил ее плечи. – Это что было вообще? – в голосе девушки слышалась нервозность, и она с искренним изумлением уставилась лидеру прямо в глаза. – Ты. . . прям. . . удивил.       - Не тебе одной вести эту игру, Токийский Хиромант, - нервно усмехнувшись, он отвел взгляд куда-то в сторону, не решаясь посмотреть на нее после всего, что он сделал. На самом деле, он и сам себя удивил этим решительным поступком, но теперь за былой уверенностью пришла неловкость.       - Вот же черт, - Каяо покачала головой и как-то странно заулыбалась. Когда Томура взглянул на нее, то заметил выступивший на ее бледных щеках румянец. Похоже, девушка была растеряна не меньше, чем он сам. – Томура, ты и правда тот еще экземпляр. Я думала, что понимаю тебя, но теперь вижу, что все-таки далеко не все, - Каяо подняла голову и уставилась ему в глаза с заметным смущением, но при этом радостью, что очень удивило Шигараки. – Молодец. Для начала очень неплохо.       Это вызвало у парня нервный смешок, и он слегка прошелся рукой по своему немного взмокшему лбу, отметив с шутливым укором: - Ты даже в такой ситуации включаешь свой учительский тон. За что ты меня снова хвалишь?       - Ну как за что? За поцелуй, за смелость. Я уж думала, что ты девок избегаешь, как бесов, но теперь вижу, что не все потеряно! – хотя Каяо и рассмеялась, но этот смех был нервным, что парень сразу же уловил. Похоже, он впервые ее так серьезно смутил. – Знаешь, после всего этого. . .       - Что? – Томура с некой подозрительностью покосился на излишне улыбчивую Каяо, и еще больше удивился, когда она одарила его весьма заинтересованным взглядом.       - Шигараки, останешься у меня на ночь?