Милый хиромант

      С Токио Хироманта связывает огромное количество воспоминаний, и пусть большинство из них она предпочла бы забыть на веки вечные, но это не мешает ей испытывать к этому городу такую страстную любовь, какую не найдешь ни в одной из книг. Многим японская столица может показаться слишком большим и запутанным городом, но Каяо знает его настолько хорошо, что способна с завязанными глазами обойти каждый закуток и без проблем вернуться домой, ни разу не заблудившись. Прозвище «Токийский Хиромант» давно утратило для девушки свое первоначальное значение. Теперь она не «Хиромант из Токио», а «Хиромант, который принадлежит Токио», ведь Каяо на самом деле ощущает в полной мере, как этот яркий и суетливый город обладает ею.       Эту связь она почувствовала тогда, когда впервые покинула столицу и отправилась путешествовать по японским казино из города в город. И хотя эта экскурсия по родной стране и ее злачным уголкам оставила неизгладимые впечатления для Хироманта, и она с удовольствием повторила бы это снова, но ни один город, даже чарующий Киото и заснеженный Саппоро, не смогли ей заменить Токио. Вполне возможно, что Андо Каяо может назвать себя патриотом, так как Япония, по ее мнению, - это сказочная страна, полная удивительных вещей и поражающая яркой и необыкновенной красотой своей природы. Если бы Хироманту вдруг представилась возможность переехать в любую другую страну мира за бесплатно, она все равно никогда бы не променяла свою родину ни на что другое.       Для Каяо Токио – это не просто большой шумный город. Он заменил девушке семью и друзей; он стал для нее наставником, который многому ее научил. Токио действительно бывает жестоким и опасным, но таковы правила выживания в нем: слабые погибают, а сильные поднимаются наверх. Вот и Хиромант, благодаря своему отточенному уму и недюжинной силе духа смогла не только выжить, но и выбраться из тени к свету самых ярких фонарей этого города. Далеко не каждому под силу пройти тот путь, который прошла Андо Каяо в столь нежном возрасте, но все испытания, что падали на хрупкие девичьи плечи, она встретила с завидной мужественностью и бесстрашием. Каяо не может назвать себя самой сильной, самой умной или самой талантливой, но одно она знает точно: сдаваться – это не про нее.       Девушка ни разу не пожалела о своем решении так рано начать самостоятельную жизнь. Остаться на улице в пятнадцать лет совсем одной, без денег, крыши над головой и поддержки – никто этому не позавидует, но в то время Каяо не видела варианта получше. У нее был выбор: остаться дома и терпеть насилие и унижение со стороны отчима, или же оторваться от своего прошлого, чтобы построить свое будущее, которого ее лишила собственная семья. Девушка с грустной улыбкой вспоминала те дни, когда она бесцельно скиталась по столице, искала угол, в который ей можно было приткнуться, как тряслась из-за каждого шороха, а однажды даже пробежала несколько кварталов из-за маленькой собачки, которую по глупости приняла за местного маньяка. Каяо отчетливо помнит свои первые попытки встать на скользкую преступную дорожку, и по большему счету на это повлияли суровые реалии современного Токио. Перед тем, как украсть свою первую булочку, она отчаянно пыталась найти работу, но тут и там натыкалась на не совсем честных работодателей. Многие взрослые люди пытались сыграть на бедственном положении девочки, иногда заставляя ее работать за бесплатно, подставляя ее, и даже открыто предлагая оплату за интимные услуги, порой не деньгами, а продуктами питания. Каяо была не готова спать с взрослыми незнакомцами за горсть риса и кусочек рыбы, ведь именно из-за этого она и сбежала из дома, поэтому со всех ног мчалась на улицу, предпочитая проводить ночи в холодных подъездах и тесных комнатушках грязных и экстра-дешевых хостелов, которые она и редко-то могла себе позволить.       Не было удивительным то, что Каяо время от времени не брезговала доедать что-нибудь за другими людьми, и с большим рвением бралась за самую неблагодарную и низкооплачиваемую работу, ведь никто бы и не взял подростка без какого либо опыта работы заниматься чем-нибудь более стоящим. И как же она была счастлива, когда ей все-таки удалось найти место, которое казалось ей тогда лучом надежды в непроглядной тьме ее жизни. И пусть должность официантки в ресторане китайской кухни не самая завидная, но тот период жизни был самым светлым в ее памяти, и все благодаря начальству, что с такой теплотой прониклись к беде совсем юной девочки и взяли ее под свое крыло. Владелец ресторана даже позволил ей жить в кладовой своего заведения, что было весьма удобно для Каяо. Ей не приходилось платить за жилье, так как она в прямом смысле жила на работе, да и риска опоздать из-за утреннего час пика тоже не было.       Те несколько месяцев, что девушка проработала в ресторане, были самыми спокойными и радостными, если сравнить всю ее жизнь до этого, и ее шестнадцатый день рождения запомнился Каяо теплой и дружественной атмосферой, которую подарил ей в тот день персонал ресторана. Вся жизнь девушки на тот момент была сосредоточена только на ее работе и новых друзьях, но мирное время, когда та была еще обычным человеком, прервал один малоприятный случай, который стал началом становления Токийского Хироманта, о котором сейчас в преступном мире не слышал разве что глухой. Если бы не та банда отморозков, что подкараулили Каяо у ресторана, когда она выносила мусор, девушка, возможно, никогда бы не встретила Чизоме Акагуро, известного ныне под прозвищем «Убийца Героев» или «Стейн». Этот мужчина не просто спас ее честь и, вероятно, жизнь, но и в течение целого года после заботился о ней, словно о близком человеке.       На самом деле, изначально Чизоме не желал связываться с потерянным подростком, но Андо Каяо оказалась слишком упрямой и все-таки смогла добиться его расположения. Она впервые встретила человека, который смог вызвать у нее настолько сильное чувство восторга, что та просто не совладала с собой. Перематывая в своей голове воспоминания о том вечере, когда Стейн так благородно защитил ее и покарал толпу извращенцев, сердце Каяо все больше переполнялось благодарностью и желанием быть такой же смелой, как и ее герой. По этой причине девушка стала преследовать мужчину в надежде, что он все-таки примет ее и научит быть такой же сильной и отважной, как он сам. Каяо, будучи по своей природе наблюдательным и осторожным, даже мнительным человеком, смогла без особого труда вычислить где и когда ее герой любит появляться в городе. В чем тот с Каяо точно был схож, так это в постоянстве, что было девушке только на руку. Буквально вылавливая мужчину из-за углов, девушка все-таки смогла добиться своего, удивив Стейна своим завидным упрямством и целеустремленностью.       Вполне возможно, что в решении Чизоме опекать малолетнюю девчонку сыграла роль и жалость, что было для этого сурового и жесткого мужчины не совсем привычным. У него всегда имелись четкие представления о том, какие люди не достойны жалости, а к каким можно отнестись снисходительно, и Каяо была как раз из этого числа. Эта безобидная, худенькая и зашуганная девочка пробудила в Стейне желание помочь ей, и хотя изначально он был категоричен и отказывался чему-либо ее обучать, но то ли харизма Каяо так сработала, то ли мужчине просто надоело то, что она преследует его, буквально, по пятам, и в конечном итоге Стейн сдал свои позиции, взяв будущего гениального шулера под свое крыло.       Чизоме никогда не говорил об этом, но на самом деле он ни разу не пожалел о проведенном с этой девочкой времени и о том, что ему удалось в нее вложить. Хотя у мужчины так и не получилось направить ее по своему пути – по пути «чистильщика», который сортирует героев на настоящих и фальшивых, и Каяо никогда не разделяла его методов, но в глазах Стейна она останется достойным человеком и прекрасной ученицей. В Андо Каяо Чизоме разглядел большой потенциал, и именно он помог ей лучше познать все грани своей причуды.       До знакомства с Убийцей Героев, Каяо никогда не задумывалась о том, что ее талант к настольным играм и картам может однажды стать ее профессией, но проведенные вечера с мужчиной за игрой в «Дурака» помогли раскрыть способности девушки, которые ранее оставались незамеченными. Именно Стейн стал тем, кто отметил талант Каяо и предложил ей сыграть на крупную сумму денег. Она и ранее играла на деньги, но по сравнению с ее первым крупным «заработком», те ставки всего лишь мелочь. Стейну хватило одного взгляда в сторону Каяо, чтобы заметить в ее глазах азартный огонек, вызванный ее же победой в игре. Именно в тот момент мужчина понял, что девушка, наконец, нашла себя, поэтому, по стечению времени он отпустил ее и, пожелав друг другу удачи, они разошлись каждый в свою сторону.       Чизоме Акагуро дал Каяо тот толчок, которого ей не хватало, и именно он стал тем, кто показал ей все краски жизни, научил ее бороться с собственными страхами и слабостями, и стремиться на всех порах к своей мечте. Поскольку их желания не были схожими, расставание оказалось неизбежным, но они ни о чем не жалели. Для Каяо Чизоме – учитель, друг и ее личный герой, а для Чизоме Каяо является ребенком, за развитием которого хочется наблюдать, что он и делал на протяжении всех этих лет. Он был приятно удивлен, когда стал слишком часто слышать о «Токийском Хироманте», и отчасти он даже гордился, что приложил к ее успеху свою руку. Мужчина не ожидал увидеть Каяо в Альянсе Злодеев, а узнав поближе ее лидера окончательно запутался, не понимая, что ее может держать рядом с таким человеком, как Шигараки Томура. Этот тип был крайне неприятен Стейну, и даже сейчас, когда он смотрел на этих двоих, мужчина то и дело бросал вопросительный взгляд в сторону Каяо, словно дожидаясь от нее ответа. Девушка все поняла и, не смотря на недовольство Томуры, все-таки решила поговорить со своим бывшим наставником, так как посчитала, что после они снова расстанутся на долгий срок.       - Я все равно не понимаю тебя, - обратился к девушке Стейн, когда та поравнялась с ним. Взглянув на злодеев через плечо, он вновь перевел взгляд на город, получая удовольствие от захватывающего вида с крыши высотки. – Что движет тобой? Почему ты с ними?       - Откровенно говоря, я сама себе удивляюсь, - на лице Каяо появилась растерянная улыбка. Она чувствовала каждой клеткой своего тела, что Шигараки сейчас сверлит ее в спину своим злым взглядом, но ее это не так уж и волновало. – Я не могу тебе все объяснить, да и ты бы не понял, но я должна быть рядом с ним. Он нуждается во мне.       - А ты в нем нуждаешься? – хмыкнул тот. – Или это приступ самопожертвования? Какие у тебя с этим чудилой отношения? Почему ты с ним? – мужчина с явным любопытством уставился на Каяо, отчего та почувствовала себя немного неловко.       - Правда, это сложно объяснить, - девушка слегка покачала головой. – Нас что-то связывает. Нам трудно и вместе, и друг без друга. Не знаю, можно ли назвать это дружбой, но это притяжение не дает мне уйти. Откровенно говоря. . . – Каяо боязливо бросила взгляд на Шигараки, пытаясь убедиться, что он их не слышит, но все равно сбавила тон, - я бы уже давно ушла. Но не могу.       - Только не говори мне, что ты влюбилась в это. . . Не знаю даже, как его обозвать, – Стейн нервно усмехнулся и незаметно указал в сторону юного злодея. – В общем, у тебя и правда хреновый вкус на мужчин, малышка. Я это понял еще тогда, когда ты стала пытаться заигрывать со мной.       - Вполне возможно! – тихо рассмеялась та, чем выдала свое смущение. – Но насчет влюбленности. . . не знаю. Может быть, этому тоже есть место. Я понимаю, почему тебе кажется это ненормальным. Томура и правда сложный и безумно вредный человек. Его трудно выносить даже мне с моим-то железным терпением, но не все в нем настолько плохо. Он бывает забавным, иногда пытается проявлять какую-то заботу в мою сторону. Я вижу, что не безразлична ему, но он словно сам от этого страдает и поэтому пытается заставить страдать и меня.       - Ты знаешь, что мне все это не нравится, но говорить тебе, что делать я не вправе. И все-таки я должен сказать, - мужчина, внимательно посмотрев ей в глаза, добавил: - Ты достойна лучшего. Не этого всего.       - Может быть ты и прав, старикан, - вздохнула Каяо, грустно улыбнувшись тому в ответ и смахнув с лица прядь волос, которую прибило к носу сильным порывом ветра. – Может быть, я все это себе выдумываю, но это мой выбор. Да и Курогири так просил меня вступить в альянс, что сложно было отказать!       - Я ведь искал тебя, - едва не перебил ее Стейн. – Я случайно узнал о том, что произошло у тебя дома. Я начал искать и узнал, что тебя закрыли в дурдоме. Но когда я все-таки туда добрался, то не обнаружил тебя там. Твой альянс меня опередил, похоже, - как-то недобро усмехнулся мужчина, явно не стесняясь выражать свое презрение. – Я думал, что тебе нужна помощь, поэтому и искал. Я был рад видеть тебя целой и невредимой, правда не в такой компании, - и тот с недовольством вновь оглядел молодых людей, что стояли в нескольких метрах от них.       - Это ужасно мило с твоей стороны, - Каяо захихикала себе под нос и с неким беспокойством уставилась на Стейна. – Ты уверен, что тебе необходимо то, что ты собрался делать? Не желаешь все бросить и свалить в отпуск, например?       - У тебя свой путь, а у меня свой, - уверенно заявил мужчина, поднявшись на ноги и бросив взгляд через плечо на двоих злодеев, которые неожиданно приблизились к ним. – И с вами у меня тоже нет ничего общего. Твои идеалы, молокосос, бредовые и бессмысленно жестокие, - Стейн и Томура переглянулись, едва сдерживая всю скопившуюся неприязнь друг к другу, и мужчина сразу же поймал на себе крайне озадаченный и обеспокоенный взгляд Каяо, но сам внимательно смотрел на лидера Альянса Злодеев. – Ты никогда не добьешься того, что хочешь, используя такие методы. Ты потерпишь крах – помяни мое слово.       - Твоим словом я подотру свою задницу, Убийца Героев, - огрызнулся в ответ Томура. – Принципы и идеалы, которые ты так чтишь, никому нахрен не сдались. Все решает сила, а у меня ее больше, чем у тебя. Ты мне не нужен.       - Томура. . . – решила парня одернуть Каяо, но тут же передумала продолжать, когда он со злобой уставился на нее. Поэтому девушка снова обратилась к Убийце Героев: - Я желаю тебе найти то, что ты ищешь, если это сделает тебя счастливым.       - А я желаю тебе избавиться от лишнего балласта, который тянет тебя на дно, - при слове «балласт» Стейн как бы невзначай бросил взгляд в сторону Шигараки, после чего накрыл плечи Каяо своими руками и одарил ту серьезным, прощальным взглядом. – Может, еще свидимся.       Перекинувшись парой слов со злодеями, Стейн стремительно покинул крышу и оставил Хироманта в их компании. Около минуты Каяо и Томура молча переглядывались, а Курогири внимательно наблюдал за ними, оставаясь при этом настороже. Он уже давно заметил, что лидер слишком агрессивно настроен против девушки и остерегался, как бы тот не набросился на бедняжку. Человек-туман заметил даже то, с какой жгучей злобой Шигараки уставился на Стейна, когда тот прикоснулся к Каяо, и понял, что здесь весомую роль играет чувство ревности. Похоже, в Убийце Героев Томура увидел конкурента для себя, хотя Курогири уверен, что для него конкурентом может стать любой прохожий на улице. Не впервые мужчина наблюдает эту реакцию, так как при лидере Каяо часто общается с разными мужчинами, ведь в этом и заключается ее основная работа в альянсе. Курогири всегда в такие моменты ощущает очень сильное напряжение, которое надолго зависает в воздухе, а слишком резкая перемена в настроении Шигараки подтверждает его теорию: парень ревнует Каяо.       Сейчас Курогири не желал оставлять их наедине, но при этом старался все равно держаться в стороне от них, на нейтральной позиции, чтобы не разжигать конфликт еще сильнее. Хотя он знает, что Томура навряд ли позволит себе покалечить Хироманта, но у молодого злодея слишком горячий нрав и он непредсказуем, поэтому Курогири все равно готовился к любому исходу. Только он способен в случае чего остановить лидера, да и больше всего мужчине не хотелось, чтобы с Каяо что-нибудь случилось. Человек-туман искренне ценит ее вклад в альянс, и он симпатизирует ей, как человеку. Она является последним человеком в этом мире, кого бы он хотел видеть мертвым. Поэтому, когда Томура приблизился к Каяо, Курогири напрягся и стал с опаской наблюдать за его действиями, но парень сохранял между ними дистанцию и ничего не предпринимал, а по его немного игривой, ироничной интонации мужчина понял, что тот не собирается причинять девушке физический вред. Сейчас Шигараки ведет холодную войну.       - Ты ведь, как и я, любишь наблюдать за этим городом с высоты, ведь так? – Каяо не понравилось то, с какой язвительностью парень это произнес, и хотя его лицо было скрыто от нее, но она все равно чувствовала с какой отвратительно довольной улыбкой тот смотрит на нее. – Мне не терпится показать тебе его с другой стороны. Наверное, ты еще не видела такого зрелища!       - Томура. . . – Каяо, слегка нахмурив брови, с опаской уставилась на парня, - что бы ты не задумал, прошу, остановись. Этот город ни в чем не виноват. Ты ведь мстишь определенным людям, так зачем втягивать в это целый город?       - Я мщу этому обществу в целом, неужели ты не понимаешь? – усмехнувшись, злодей подошел к краю крыши и, разведя руки в стороны, с насмешкой уставился в сторону горизонта, сияющего ярко-розовым светом заходящего солнца. – Ты считаешь, что люди, которые не сделали лично тебе ничего плохого, невинны и не заслуживают кары, но ведь все люди связаны между собой – это и есть общество. Люди, так или иначе, влияют друг на друга, они все похожи. Они любят копировать друг друга – это и есть стадный инстинкт. Каждый из них виноват в том, что современное геройское общество настолько прогнило. Оно нуждается в серьезной зачистке, и я могу им это предоставить.       - Не все люди одинаковые, Томура, ты заблуждаешься! – попыталась его переубедить Каяо. – Я это знаю, как никто, ведь я почти ежедневно заглядываю в души совершенно незнакомых мне людей. Мы все разные и каждый из нас носит в себе свою личную боль. Она и становится мотивацией действовать так или иначе. Благодаря своей причуде, я стала лучше понимать мотивы злодеев, я увидела в них таких же живых людей, способных на самые разные чувства, порой, куда более сильные, чем простые, мирные люди. Мы никто, чтобы судить других за их поступки. Разве ты станешь лучше других подонков, если ты сам ведешь себя, как подонок?       - Это называется - зеркальное поведение, - Шигараки откровенно посмеялся над мнением девушки. – Я заставлю их пожинать плоды своего труда. Я приношу свою жизнь в жертву ради возмездия. Если твои хваленые боги не желают внести в этот мир справедливость, то я примерю маску бога и сделаю это сам. Меня достали все эти лжегерои и суета вокруг них. Общество слишком превозносит этих ублюдков и они в край зажрались. Все любят кричать о равноправии, хотя где ты видела это равноправие? – горько усмехнулся тот, сжав руки в кулаки. – Если бы все люди и правда были равны, мы бы сейчас здесь не стояли. Мы отвергнуты обществом по той причине, что наши интересы не совпадают с интересами остальных. Они так и говорят нам прямо в лицо: вы не имеете права быть не такими, как мы, и не разделять нашу идеологию. Люди лишь делают вид, что у них есть право выбора, но все уже давно решили за них. Такие, как мы неугодны правительству и всему социуму в целом. Для них мы слишком амбициозны, а наши причуды вообще кажутся ненормальными, словно мы сами их выбирали. Как же меня достали все эти правила, запреты и глупые законы, которые зачем-то необходимо соблюдать. Если обществу так обходимы злодеи, то я с удовольствием стану для них самым страшным ночным кошмаром. Пусть ненавидят меня, пусть боятся. Я порву все эти шаблоны и покажу им, как хрупок их карточный замок.       Дав Курогири сигнал к началу действий, Томура с предвкушением уставился на возникший над ними темный портал и с нескрываемой радостью стал наблюдать за тем, как из недр этой черной воронки один за другим появились трое отвратительных человекоподобных чудищ, которых так любовно злодей называет «ному». Издав режущий слух визг, эти монстры по приказу Шигараки рванули с крыши в город, а сам злодей внимательно уставился на Каяо, со скрытым удовлетворением наблюдая за ее реакцией. Отчего-то ему доставило удовольствие выражение ужаса и безысходности, которое появилось в этот момент у нее на лице. Парень чувствовал себя на вершине этого мира во всех смыслах этого слова, и он был предельно счастлив видеть испуг в этой паре угольных глаз. Ее терзания и страх притупили боль, которая уже давно засела в сердце Шигараки, ведь теперь они на равных, ведь теперь он смог ей отомстить.       Когда послышались первые крики, даже вопли ужаса, а вдалеке стали виднеться небольшие столбы дыма и пыли, что стремительно поднимались над городом, Каяо охватила паника и она отвернулась, не желая видеть того, что сейчас происходит перед ее глазами. Томура нарочно выбрал именно эту крышу, так как оттуда был хороший обзор на весь Токио, и за это девушка не могла сказать ему спасибо. Хотя она старалась не смотреть на то, что устроили в городе ному за какие-то считанные минуты, но этот приглушенный шум, взрывы и крики людей пронзали ей голову насквозь, словно тысячи маленьких иголок, причиняя невыносимо острую боль. Каяо ничего так и не сказала, продолжая все сильнее сжимать зубы, словно это поможет ей сдержать боль в себе. Но страдания девушки усугубились, когда Томура неожиданно схватил ее за плечи, подтолкнул к самому краю крыши и насильно развернул ее лицом к городу, чтобы она смогла видеть все своими глазами. Он не дал ей даже шанса отступить, так как встал вплотную позади нее, буквально упираясь своей грудью в ее спину, и крепко держа ту за плечи, стал игриво шептать ей прямо в ухо:       - Нет, ты должна смотреть. Ты должна видеть, как меняется твой любимый город. Если ты любишь Токио, то должна принимать его любым. Не правда ли захватывающее зрелище, Каяо? – и Томура с глубоким удовлетворением уставился на яркую вспышку, появившуюся в этот момент вдалеке, а последующий за ним взрыв едва не довел злодея до чувства экстаза. Хотя, вполне вероятно, что ему больше понравилась реакция девушки на происходящее, которую уже начало понемногу трясти в его руках, словно от холода. – Ты еще не видела Токио таким, верно? Знаешь, этот вид куда лучше, чем из окна твоей квартиры. Дух захватывает!       - Т-Томура. . . прекрати! – неожиданно сорвалась Каяо, попытавшись оттолкнуть парня от себя, но тот только ближе подвел девушку к краю крыши, что носки ее обуви стали торчать наружу и она едва держала равновесие, чтобы не упасть вниз с такой сумасшедшей высоты. Но Шигараки ни за что не дал бы ей упасть, даже если бы она этого захотела, продолжая держать ее в своих крепких тисках и вынуждая тем самым послушно смотреть на то, как понемногу рушится ее родной город. – О боги, Томура, это безумие. . . Прошу. . . – голос девушки дрогнул, так как она едва сдерживала слезы, - прошу тебя, прекрати это. . . Там же люди, маленькие дети. . .       - Они все равно умирают и рождаются каждый день. Парой десятков больше и парой меньше. . . Разве есть разница? – усмехнулся Шигараки, надавливая на щеку девушки пальцем, чтобы та не отворачивалась. Ощутив на ее коже прохладную влагу, он выглянул из-за плеча девушки и заметил мокрые разводы на ее щеках, которые довольно красиво сияли под лучами заходящего солнца. От лицезрения слез Хироманта внутри Шигараки появилось странное, жгучее чувство, которое обволокло его сердце, но он продолжал улыбаться, словно получая от этой боли удовольствие. – Ты слишком мягкая, знаешь? Нельзя такой быть. Жалость никогда ни к чему хорошему не приводила. Зато теперь ты знаешь, какого мне. Теперь тебе также плохо, и мне даже стало легче.       - Так в этом все дело? . . – Каяо слегка повернула голову в его сторону и бросила на него через плечо растерянный взгляд, полный боли и обиды. – Ты мстишь мне? Ты нарочно притащил меня сюда, чтобы заставить смотреть на это? Ты хотел сделать мне больно? . .       - Отчасти в том, что сейчас происходит с теми несчастными в городе, есть и твоя вина, - усмешка, с которой он это сказал, была скорее горькой, чем зловещей. – Ты и этот ублюдок выбесили меня. Вы словно сговорились, чтобы потрепать мне нервы, а я так этого не люблю. Понимаешь, мне мерзко, когда кто-то трогает то, что принадлежит мне. Это касается абсолютно всего: хоть ложки, хоть кружки, и тебя в том числе. С чего ты вообще решила, что можешь одновременно целоваться со мной и обжиматься с другими?       - Ты приравниваешь меня к своей вещи? – с обидой в голосе усмехнулась та, опустив взгляд куда-то вниз с крыши. – Шигараки, ты действительно ребенок, только в качестве игрушек используешь человеческие жизни. Как же ты любишь строить из себя обиженку, играть в месть и отыгрываться на других. Ты хочешь, чтобы другим было больно так же, как и тебе, но этого никогда не будет, неужели тебе не понятно? – когда Каяо слегка подняла голову и внимательно уставилась на него, даже сквозь руку на его лице она заметила растерянность и даже легкий испуг, что вызвало у нее лишь очередную усмешку. – Сколько бы ты не пытался заглушить свою боль, она будет становиться только острее. В конце концов, она разъест тебя изнутри, и ты погибнешь. Шигараки, ты потонешь в собственной же блевотине, и никто тебе уже не сможет помочь, даже я.       Уже по тому, как сильно он впился ногтями в ее плечи сквозь ткань черной кофты, Каяо поняла, что он разозлился на ее слова, но девушку это больше не пугало. Все самое ужасное, что он мог сделать, по ее мнению, он уже сделал, да и за свою жизнь ей было уже не страшно. Самое ужасное для нее – это чувство вины, которое с каждой секундой увеличивалось в размерах и давило на нее, не давая ей даже продохнуть. Все эти визги, вопли, звук полицейской сирены и вид рассыпающихся зданий вдалеке лишь все усугубляли, и никакие слова Шигараки Томуры не смогли бы сейчас задеть ее сильнее, чем осознание страдания других людей.       Но Томура отчаянно пытался добить Хироманта, уже бесцеремонно держа ее за голову и заставляя продолжать смотреть на погруженный в хаос Токио, чтобы выжать из нее все слезы до последней капли и удовлетворить свою жажду мести. Злодей продолжал настойчиво едва ли не кричать ей в ухо: «Смотри! Смотри на все это!», но Каяо опускала глаза и, кусая свои губы в кровь, терпела все эти издевательства и словно готовилась к чему-то.       Когда девушка заметила вдалеке воспарившего на мгновение над городом одного из ному, а после скрывшегося вновь в дымовой завесе, которая уже стала покрывать небольшую часть Токио, она почувствовала, что достигла предела своего терпения. Поэтому, без всякого страха или сомнения, она со всей силы наступила Шигараки на ногу и заставила тем самым его отступить назад. Воспользовавшись моментом, Каяо сбежала от него и бросилась в сторону ржавой металлической двери, которая ведет к выходу с крыши, и не мешкая скрылась за ней. Курогири с опаской проследил за реакцией лидера, но тот был на удивление спокоен.       - Шигараки Томура. . . Каяо? . .       - Пусть идет, - отмахнулся парень, устало, но с заметным удовлетворением вздохнув. – Я уже сделал все, что хотел. Мне стало намного легче.       - Но сейчас в городе опасно. Ты не боишься, что она может пострадать?       - Сдохнет – переживу, а нет – отлично, - Томура нервно усмехнулся и вновь перевел взгляд с напарника на город. – Единственное место, куда я ей позволю сбежать от меня. . . – злодей задумчиво поднял взгляд в небеса, - это на тот свет.

***

      Пересекая одну улицу за другой, Каяо благодарила богов за то, что они одарили ее такой выносливостью и скоростью, которая в данный момент была очень кстати. Единственное о чем она сейчас жалела, это о том, что у нее нет способности летать, ведь так девушка смогла бы добраться до эпицентра происшествия намного быстрее и была бы полезной. Каяо не испытывала страха и передвигалась по городу на одном желании помочь, успеть, как-нибудь остановить это бедствие, которое навлек на ее родной город Томура Шигараки. Девушка не испытывала ни злости по отношению к лидеру, ни обиды – сейчас ей было все равно на личные претензии к этому человеку. Каяо решила отложить все это на потом и сосредоточиться только на цели спасти кого-нибудь, пока еще не слишком поздно.       Хиромант понимает, что она не герой, да и наверняка к месту событий уже прибыли спасатели, но девушка уверена, что лишняя пара рук обязательно пригодится, ведь успеть везде одновременно даже профессиональные герои не способны. Если ей удастся спасти хотя бы одну жизнь, она и этому была бы рада, и Каяо было плевать на то, что скажет об этом после Шигараки. Когда Хиромант вступала в альянс, она сразу обозначила свои обязанности и честно заявила ему о том, что не станет принимать участие в убийствах и насилии, а просто будет играть роль информатора и помогать по разным мелочам. Томуру это устроило, поэтому девушка не понимала, какие к ней могут быть претензии, но она не сомневалась в том, что парень ей еще задаст трепку за то, что она собирается сделать.       Каяо поняла, что приближается к месту всех событий, когда ей на встречу вырвался целый поток из людей, в панике бегущих куда подальше, чтобы спасти свои жизни. Запах пыли и гари стал куда отчетливей, из-за чего у девушки стал сильно зудеть нос, но она не обращала на это внимания. Хиромант постаралась отключить все свои эмоции и чувства, как ее научил этому когда-то Стейн, и полностью сконцентрироваться на происходящем вокруг. Она всматривалась в людей, выискивая тех, кто, возможно, нуждается в помощи, и в конечном итоге этот нескончаемый поток людей, которые едва не сбивали Каяо с ног, привел ее на центральную улицу Гиндза. Сквозь толпу людей и завесу из дыма и пыли девушка заметила одного из ному Шигараки, который сбивал все, что попадалось у него на пути, бросался на людей и про-героев, которые тщетно пытались его остановить, и просто сеял панику и разруху. Подняв глаза, Каяо увидела еще одного ному, который кружил недалеко от этого места и нападал на разбегающихся в ужасе людей, иногда цепляя их своими острыми когтями на ногах, которые больше походили на звериные лапы, и даже пытаясь унести их куда-то за собой.       На какое-то мгновение Каяо полностью растерялась, не зная, как правильно ей поступить. Когда на ее глазах одного из героев сравняли с землей, а другого отбросили почти на километр и он пробил собой стену одного из зданий, девушка осознала степень бедствия, в котором оказался город. Хиромант мало знает про ному, хотя Шигараки часто нахваливает «творения» своего учителя, но что девушке точно известно, так это то, что эти создания очень сильны и выносливы, а также реагируют только на команды лидера альянса. Ному не способны воспринимать адекватно обстановку или поступающую информацию – это самые настоящие машины для убийств. У них нет никаких чувств, и они не знают пощады. Все, что могут делать эти чудовища – разрушать и убивать, и словесно до них не достучаться.       Понимая это, Каяо пришла к выводу, что ждать с моря погоды нет ни времени, ни смысла, поэтому она без раздумий бросилась в самое пекло и занялась тем, что стала помогать людям бежать. Если кто-то упал, девушка помогала ему подняться, а если кто-то был ранен, то Каяо едва ли не тащила человека на себе, лишь бы подальше от этого места. Хиромант ни о чем не думала и старалась ничего не чувствовать, а задействовать все ресурсы, какими обладает, чтобы спасти как можно больше людей, пока про-герои пытаются сдержать ному. Ей бы очень хотелось помочь им справиться с этими чудовищами, но физически Каяо ничего собой не представляет, разве что хорошо метает ножи и сюрикены. Металлом толстую кожу ному не пробить, поэтому она даже не пыталась вмешиваться в бой и просто продолжала оказывать мирным гражданам помощь.       Большинство людей, которых застало врасплох это бедствие, растерялись и не понимали, куда бежать и что делать, и в этой ситуации Каяо очень выручили ее собранность и холодный рассудок. Пока горожане носились из стороны в сторону, блуждая в дыму и пытаясь отыскать своих близких, которых потеряли в толпе, Хиромант игнорировала все эти неудобства и плохую видимость и двигалась, опираясь лишь на свою интуицию и картографическую память, которая помогает ей ориентироваться на местности. Один из спасателей даже в ходе дела перекинулся с девушкой парой слов и вслух отметил, что Каяо следовало бы тоже подумать о карьере спасателя, так как в чем-то она работала даже слаженней, чем профессионалы.       Хиромант смогла продохнуть только тогда, когда увидела прибывшего на место бедствия профессионального героя, известного как «Старатель». Именно ему без сомнений люди доверили свои жизни и ному, которые до этого момента казались неуязвимыми. Каяо никогда не видела пламенную причуду героя «номер два» в действии, поэтому, словно завороженная, наблюдала за тем, как этот грозный мужчина атлетичного типа без страха и сомнений стал нападать на монстров. Хотя после одного случая мнение о личности Старателя у Каяо несколько изменилось, но как герой он действительно оказался поразительным. Увидев его в бою лично, девушка поняла, почему Старателя ставят почти на одну ступень со Всемогущим - пламя этого героя до сумасшествия могущественное.       Засмотревшись на работу про-героя Старателя, Каяо чудом обратила внимание на беременную женщину, сидевшую на земле. Она отчаянно пыталась подняться, держась одной рукой за свой большой живот, а второй упираясь в бордюр, но из-за подземных толчков, вызванных взрывами, у нее никак не получалось сохранить равновесие. Хиромант решила поспешить ей на помощь, но вдруг увидела стремительно приближающегося к этой женщине крылатого ному, который явно наметил эту несчастную, как свою очередную цель. Громко окликнув женщину, Каяо изо всех сил бросилась в ее сторону, чтобы опередить ному и хотя бы успеть прикрыть беременную собой, чтобы спасти ей жизнь, и на последней секунде девушке это действительно удалось, правда чудовище сбило Каяо с ног своими огромными лапами, разорвав острыми когтями ее майку, оставив кровавые полосы у нее на груди и шее. Но, невзирая на жгучую боль, Хиромант вновь принялась защищать беременную женщину от ному, подставляя себя под удар и отчаянно бросаясь в него всем холодным оружием, что у нее было при себе. И ей даже удалось случайно попасть ему в глаз, что дало девушке возможность помочь беременной подняться и сбежать, пока чудище завывало от боли и недовольства.       Ному явно не понравилось дерзкое поведение этой девушки, поэтому он, не раздумывая (если это существо вообще способно мыслить), инстинктивно бросилось на нее, желая отомстить за причиненную ему боль. Каяо понимала, что не успеет увернуться, поэтому была готова к любому, даже самому печальному исходу, но если бы не случайный свидетель этой сцены, который оказался как раз неподалеку, девушка, возможно, не пережила бы этот вечер.       Все произошло, казалось, в одно мгновение. Когда чудовище едва не накрыло свою жертву с головой, желая ее разорвать на куски своими сильными, мускулистыми лапами, неожиданно что-то заставило его остановиться, буквально, в сантиметре от девушки. Каяо, будучи напуганной и растерянной, не сразу решилась открыть глаза и посмотреть, что же произошло, но увидев, что монстр над нею замер, словно статуя, покрытая чем-то блестящим и прозрачным, она решила проследить за тем, откуда могла последовать эта атака.       Удивлению Хироманта не было предела, когда она заметила в нескольких метрах от себя молодого мужчину, с которым она ранее уже была знакома. То ли этот мафиози преследует ее, то ли это судьба, но сейчас Каяо была впервые рада от всего сердца видеть того самого поклонника из казино, который уже дважды проиграл ей в карты. По застывшим прозрачным каплям на земле, которые тянулись как раз с его стороны, Каяо поняла, что это он только что спас ей жизнь. Мужчина же, убедившись, что монстр обездвижен, незамедлительно бросился навстречу к девушке и тут же отвел ее в сторону, начав с откровенным беспокойством оглядывать ее раны.       - Ты же. . . Кен? – искренне удивилась она, внимательно всматриваясь в лицо мужчины, словно видит его впервые в жизни.       - О, ты помнишь мое имя? – усмехнулся Кенджи, после чего вновь обратил внимание на следы от когтей на ее одежде и коже. – Ты в порядке? Идти можешь? Тебе нужно срочно оказать помощь, Каяо-тян.       - Все в порядке, - Хиромант, выдавив слабую улыбку, устремила свой взгляд на застывшего ному, который пока не подавал признаков жизни. – Это ты с ним сделал? Что это за причуда?       - Жидкое стекло, - со скрытым самодовольством ответил тот, после чего вытянул вперед руку и из пальцев на землю стали капать горячие огненные капли, напоминающие магму, которые, соприкасаясь с холодной поверхностью, мгновенно застывали и превращались в прозрачное стекло. – Не знаю, насколько это задержит то чудовище, но ты хотя бы успеешь сбежать. Здесь Старатель, так что, уверен, наша помощь ему не понадобится.       - Но. . . что ты вообще здесь делаешь? – удивилась Каяо, прикрыв ладонью свою рану на груди.       - Тот же вопрос я бы хотел задать тебе, но поговорим в машине, пожалуй. Я недалеко отсюда припарковался. Если ее еще не разбили, то я довезу тебя до медчасти, - с этими словами мужчина уверенно схватил девушку за руку и потянул ту за собой. Каяо не стала сопротивляться, и они вскоре покинули это место, решив не мешать работать настоящим профессионалам.

***

      Спустя некоторое время, когда Кен уже встречал Каяо из больницы, где ей оказали первую помощь и перевязали ранения, полученные в неравной схватке с крылатым монстром, стало известно, что всех трех чудовищ, что атаковали Токио, удалось изловить и обезвредить. Каяо была очень рада этой новости и ощутила облегчение, так как больше всего она боялась, что ному разрушат город и поубивают невинных жителей, и все из-за прихоти Томуры Шигараки. Как стало известно, к победе над ному приложил руку Старатель, и вся страна восходящего солнца вновь убедилась, что этому герою можно доверить безопасность мирных жителей.       У Каяо было к этому герою двоякое отношение. С одной стороны она признает его силу и отвагу, но с другой ей непонятны взаимоотношения в семье Старателя. Девушка невольно припомнила мальчика, Тодороки Шото, с которым столкнулась на территории академии Юэй, когда Шигараки впервые предпринял попытку убить Всемогущего. Так произошло, что ей пришлось залезть к подростку в голову и выведать о нем слишком много личной информации, и среди всего прочего особенно яркими у него оказались воспоминания из детства и проблемы в отношениях с отцом и матерью. Что Каяо ощутила сразу, так это огромный поток негативных эмоций в сторону своего отца – Тодороки Энджи, который и является тем самым Старателем. Этот океан обид и страхов, буквально, поглотил девушку на какое-то время, и она с трудом смогла собраться в тот раз. А увидев Старателя вживую, у Каяо пробудились все воспоминания его сына, и внутри нее появилась какая-то неприязнь к этому герою, словно это она подвергалась жестокому обращению с его стороны, а не Шото.       Девушке было не впервой принимать чужие чувства и воспоминания за свои, но ей редко попадалась настолько сильная и губительная энергия. От Тодороки Шото чувствовалась особая сила, стойкий дух, а так же категоричное непринятие самого себя как личность, что Каяо хорошо прочувствовала. Даже его сознанием было тяжело управлять из-за всех этих эмоций: Шото словно пытался вытолкнуть девушку из своей головы, но он был слишком подавлен в тот момент, поэтому не смог противиться вилянию ее причуды. В конечном итоге, Хиромант, невольно, узнала слишком много о личной жизни одного из самых уважаемых и обсуждаемых героев в Японии, и девушка даже не знала, что именно ей делать с этой информацией. Разумеется, она не станет выносить это на публику, но теперь ее отношению к Старателю действительно изменилось, и она отчасти поняла Шигараки, когда он утверждал, что герои далеко не такие уж невинные и хорошие люди. А ведь об этом ей когда-то твердил и Стейн.       Но Хиромант, в данный момент, просто радовалась, что все закончилось, хотя для нее проблемы только начинаются, ведь ее отношения с Шигараки снова переживает кризис. В который раз? Девушка уже и со счету сбилась, ведь с этим человеком каждый день – это самое настоящее испытание на прочность. Одно Каяо знала точно: она пока заляжет на дно и даст лидеру побомбить от души (лишь бы ее квартиру не разнес в порыве злости), хотя дома девушка некоторое время не будет появляться. Она была слишком зла на него, да и он на нее также, поэтому девушка решила капитулировать, чтобы дождаться более тихих деньков.       - Ну и ночка, - подытожил сообщение Кен, которое только что передавали по радио, после чего выключил его, чтобы не отвлекало от общения с девушкой. – К счастью, все обошлось. Надеюсь, что жертв нет.       - Для якудза ты слишком добрый, - усмехнулась Каяо, откинув голову на спинку сидения автомобиля. – Беспокоишься обо всех, спас мне жизнь. . . Я была несправедлива к тебе.       - Нет, ты не думай! – рассмеялся тот. – Если нужно, я и убить могу, но только если это касается моей собственной безопасности или безопасности моей семьи, ну или конкретно босса. Про якудза всегда ходили не самые лестные слухи, но большинство из них к нашей семье не относится. Это правда, что мы преступная организация и промышляем не совсем чистыми делишками, но мы не чудовища и не маньяки. Если нас не трогают, то и мы никого не трогаем. У нас есть кодекс чести семьи, и неприкосновенность мирных граждан входит в него. А защита прекрасных леди и подавно в приоритете!       - Лесть – тоже неотъемлемая черта характера твоей семьи? – Каяо покачала головой и, издав тяжелый вздох, прикрыла глаза. – В общем, спасибо. Я у тебя в долгу. Извини, что вела себя так грубо с тобой. Ты оказался, вроде как, неплохим человеком.       - Ерунда, - отмахнулся Кен. – Я привык к тому, что ко мне относятся предосудительно. Люди шарахаются, как только увидят мои татуировки. Никто не хочется связываться с якудза, я понимаю. Но хочу, чтобы ты знала, - мужчина внимательно, но с дружелюбием уставился ей в глаза. – Якудза во мне просыпается только тогда, когда дело касается моей семьи, но перед тобой я обычный человек.       - Мне приятно это слышать, - улыбнулась девушка, на что Кен как-то странно рассмеялся, а его взгляд стал растерянным, даже смущенным. – Я что-то не так сказала?       - Нет! Просто. . . – мужчина нервно провел рукой по своим темным волосам и слегка качнул головой, - просто ты впервые улыбнулась мне. Ты такая милая, когда улыбаешься, Каяо-тян, - девушку довольно смутили эти слова, что было заметно по тому, как нервно она принялась перебирать в руках ткань своей кофты, отвернувшись на мгновение от мужчины, похоже, чтобы скрыть румянец, вспыхнувший на щеках. Но Кенджи это показалось еще более милым, хотя смущать Каяо еще больше он пока не хотел, поэтому решил перевести тему: - Ну, с твоими царапинами разобрались. . . Куда тебя везти? Где ты живешь?       - Да я думаю, у подруги сегодня переночую. После пережитого стресса мне необходимо отвлечься, а она умеет поднимать настроение. Правда она живет в жопе города, - усмехнулась Каяо, - так что ехать долго.       - Хорошо! Говори адрес этой «жопы», и я тебя в нее завезу! – Кен залился звонким смехом, после чего все-таки решился предложить: - Или у меня есть идея получше. Не хочешь перед тем, как навестить свою подругу в «жопе», поужинать в хорошем ресторане? Я уже давно голоден и, уверен, ты тоже, - неожиданно его прервал странный приглушенный звук, доносившийся со стороны девушки. Когда та стала копошиться в кармане своих штанов, Кен понял, что это зазвонил ее телефон, и он добавил, но уже чуть поникшим голосом: – Ну, если у тебя. . . никого нет, разумеется.       Когда Каяо достала свой гаджет и внимательно уставилась на светящийся в темноте экран, мужчина отвел взгляд к окну и слегка нервно дернулся, ожидая очередной отказ. Девушка в это время задумчиво смотрела на имя, которое высветилось на экране ее телефона, а после так же задумчиво взглянула на мужчину, сидящего на соседнем кресле.       «Отдохни-ка ты», - подумала Каяо, и уверенно сбросила входящий вызов, после чего с улыбкой обратилась к Кену: - А поехали. Почему нет?       Этот неожиданный ответ вызвал на лице мужчины широкую улыбку и тот, не задумываясь, сразу же завел свой автомобиль, предвкушая отличную ночь в компании непреступной девушки, которая кажется, наконец-то, решила дать шанс чему-то новому. Каяо же, бросив уставший, даже немного грустный взгляд на свой телефон, на который вновь стал поступать вызов, решила выключить его и убрать куда подальше, чтобы глаза не мозолило одно единственное имя, которое сейчас она меньше всего хотела бы слышать.

«1 пропущенный вызов: Шигараки».