ACKERMANS

      Тонкая полоска стремительно светлеющего неба ярко очертила видневшуюся вдали полуразрушенную башню и копошившихся среди обломков гигантов. Совершенно непохожие на Женскую особь, с непропорциональными конечностями и пустым взглядом, они выглядели на взгляд Леви более чем нелепо. Разведчики обменивались между собой короткими репликами, рассредотачиваясь для нападения на гигантов, и мужчина вслед за ними также обнажил клинки. Скачущая чуть позади Микаса повторила его движения.       Внезапно девушка чувствительными ударами каблуков подогнала свою гнедую кобылу и вырвалась вперёд. Аккерман проследил за направлением её движения и увидел хрупкую блондинку, которая безоружная бежала прямиком навстречу гиганту. Чертыхнувшись про себя, мужчина пришпорил своего коня, но Микаса, имевшая больше опыта в общении с характерными животными всё равно была быстрее. Она ловко запрыгнула на седло, уверенно балансируя, и, оказавшись максимально близко к титану, успевшему занести ладонь над замеревшей в ужасе девушкой, выпустила в противника якоря привода, которые тут же впились в его плечо. Гигант резко дёрнулся, пытаясь отмахнуться от надоедливой «нарушительницы», но та чрезвычайно ловко проскользнула под его локтём, метя лезвиями в коленные сухожилия. Один мощный удар — и гигант завалился вперёд, не в состоянии больше удерживаться на ногах. Ещё один манёвр — и он упал замертво.       Микаса приземлилась на груду камней, бывшую совсем недавно башней замка Удгардт, и обернулась на опешившую блондинку. Остальные разведчики пронеслись над ними, также вступая в бой.       — Ты как? — спросила Аккерман, мигом узнав в незнакомке Кристу Ленц, которую подробно описали Эрен с Армином.       — В порядке, — кратко ответила та, кивая, — Спасибо.

***

      — Один из них крупный широкоплечий блондин, со страшным взглядом, а второй высокий брюнет. Их легко узнать, они всегда ходят вместе…       Уж лучше бы Леви сразу застрелил этих двоих. Узнать Гувера и Брауна действительно было не трудно. Трудно было сражаться с ними, когда они обратились гигантами. И ведь им почти удалось одолеть Бронированного, но…       Последнее, что он запомнил — истошные крики солдат наверху и тошнотворный треск костей и скрежет. Тело среагировало быстрее мозга, и всё что он успел сделать перед тем, как всё вокруг окутал обжигающий пар, это загрести Микасу в объятия, пряча её в своих руках. Очнулся он лишь через несколько часов, хотя для него было бы лучше пролежать без сознания как можно дольше. Боль, невыносимая настолько, что всё тело буквально парализовало, пронизывала каждый сантиметр повреждённой кожи. С трудом глотая воздух обожженной гортанью, Леви с тихим хрипом вздохнул. Еле разлепив веки, он первым делом увидел склонившуюся над ним Микасу, облегченно вздохнувшую.       — Пришёл в себя, — едва заметно улыбнулась она. Девушка не сомневалась в живучести и выносливости Аккермана, но всё же он заставил её изрядно поволноваться. Чуть приподнявшись на локте, скрипя зубами от нестерпимого жжения на коже, Леви огляделся.       Их снова подняли на стену. Кадеты сновали между пострадавшими от пара Колоссального титана офицерами, приводя их в чувство. Леви и Микаса находились ближе всех к краю, немного в стороне от других.       — Что произошло? — с трудом проглатывая болезненное жжение в горле, спросил мужчина, подползая чуть ближе к девушке и с тяжким вздохом опуская голову ей на колени.       — Они забрали Эрена, — просто сказала Микаса, зарываясь пальцами в спутанных волосах Аккермана, — Прошло около четырёх часов, — она на секунду запнулась, — Ты сильно пострадал, защищая меня. Не стоило так рисковать.       — Ерунда, — отмахнулся Леви, прикладывая невероятные усилия, чтобы Микаса не разглядела насколько сильно ему на самом деле больно. Стараясь шевелиться как можно меньше, он повернул голову в сторону раскинувшегося впереди покрытого яркой зеленью пространства за стеной Роза.       — Здесь красиво, — юница ласково, стараясь не касаться ожогов на лице Леви, перебирала пальчиками его чёлку, — Мы должны были увидеть это все вместе…       Мужчина не ответил. Он задумчиво скользил взглядом по кромкам видневшихся вдали деревьев. Столько зелени разом он не видел за всю свою жизнь. Покрытые мягкой травой луга и раскинувшие густые кроны деревьев, от яркости чистого голубого неба, разбавленного лёгкими перьями облаков, слезились глаза, а от чистого воздуха — невыносимо кружилась голова. Хотя возможно дело было во вполне вероятном сотрясении, Леви не был точно уверен в своём состоянии. Он стремился к этому всю сознательную жизнь, стремился попробовать свободу на вкус… Но вместо этого он потерял двух своих самых близких людей и снова связал жизнь с преступной и крайне опасной деятельностью. Был бы он в состоянии бежать…       Но его лицо и руки покрывали болезненные ожоги, каждый глоток воздуха ошпаривал повреждённое паром горло подобно кипятку и сладко-пахнущая дрянь, которой обработали его ранения скорее ухудшала состояние мерзким запахом, неприятно щекоча чувствительные рецепторы. В таком состоянии он точно не смог бы далеко уйти, что уж говорить о том, что Микасу надо тоже оберегать и вытаскивать из этого безумия.       — Есть ли хоть капля надежды, что на той стороне они могут быть счастливы… — задумчиво протянула Микаса, расслабленно заглядываясь в даль. Её щеки тоже украшали ожоги, не такие сильные как у Леви, но всё же девушка всякий раз морщилась от неприятных ощущений.       — Нет, — мужчина был не в состоянии контролировать свой голос, — Они просто умерли.       Девушка криво усмехнулась и отвела взгляд в сторону, прекрасно понимая, что Леви прав. Смерть не оставляла им ни малейшего шанса… Но ведь они-то всё ещё оставались живыми.       — Твой брат… — выдохнул Аккерман, — Ты что-нибудь узнала у тех парней? — по тому, как замерли и напряглись её ладони, он понял, что Микаса определённо что-то узнала. Только это «что-то» точно нельзя было назвать хорошими новостями.       — Пропал без вести, — девушка чуть наклонилась вперед, собираясь с мыслями. Она в общем-то смогла переварить в себе это известие, но всё равно необоснованная тревога, вызванная этим фактом, никак не хотела её отпускать. Леви, стиснув зубы, поднял ладонь и прикоснулся ею к щеке Микасы. Он уж точно не был тем человеком, что мог бы её утешить, но она всё равно слабо улыбнулась, ластясь к его ладони и прикрывая глаза. Мужчина опустил взгляд чуть ниже и увидел шнурок от кулона — маленького деревянного меча, что носила Микаса.       — Мы найдём его, — внезапно, даже для себя самого, произнёс он. Девушка удивленно взглянула на него, но продолжить разговор им не дал подошедший Армин.       — Как вы? — обеспокоено спросил парень, увидев, что Леви пришёл в себя.       — Отвратительно, — скривился мужчина, наблюдая за тем, как Арлерт смешивает что-то в походной металлической кружке.       — Если бы на вас были бы плащи, они защитили бы вас от пара, но мы так торопились, что совершенно не подумали о подобном… — юноша, казалось, искренне сожалел о произошедшем, — Это обезболивающее и немного снотворного, — добавил он, протягивая кружку Микасе, — Пусть выпьет. Подмога уже на подходе, а обратную дорогу в телеге в его состоянии будет провести не так просто.       — Всяко разно проще, чем слушать ваш бесконечный трёп про гигантов, — прошипел Леви, морщась от очередной волны болезненных ощущений.       Армин нервно улыбнулся, присаживаясь рядом. Он наблюдал за плывущими облаками, пока Микаса поила Леви лекарством, неприятно горчившем на языке, а потом всё опять начало расплываться. Снотворное начало действовать быстро — голоса разведчиков расплывались в монотонный гул и только прикосновения девушки к его волосам по-прежнему казались реальными.       Чуть позже Леви очнулся, чувствуя, что его куда-то уносят. Он с трудом разлепил веки. Его положили на носилки и поднесли к лифту двое разведчиков. Мужчина повернул голову в поисках Микасы и спустя мгновение увидел знакомый силуэт у противоположного края стены. Девушка застёгивала на себе зелёный плащ разведчика, украшенный крыльями свободы. Леви хотел было подняться, но его тело сковала такая боль, что он не смог даже вдохнуть как следует, не то, что кричать.       «Не смей! Не иди с ними!»       Микаса повернулась к нему спиной и забралась в лифт, держась за протянутую ладонь Армина.       «Остановись!»       Если бы она только могла слышать его мысли! Леви лихорадочно озирался по сторонам. Боль сводила с ума, воздух в лёгких жёг не хуже открытого пламени и в глазах темнело при каждом движении. И облик девушки, на чьей спине распахнулись чёрно-белые крылья, словно отпечатался на сетчатке новым ожогом.       — Ми… каса…       Микаса обернулась на мгновение, отвечая на вопрос какого-то светловолосого мужчины, а потом лифт начал опускаться вниз, медленно скрывая девушку за противоположным краем стены.

***

      — Паршиво выглядишь, — грубоватый голос разрушил наполнявшую комнату тишину и Леви резко, будто бы его выдернули из кошмарного сна, распахнул глаза.       Перед его взглядом тут же оказался побелённый потолок, в нос ударил неприятный запах медикаментов. Жжение в теле практически полностью ушло, сменившись раздражающим зудом, но это было в разы лучше, чем невыносимая боль. Только голос всё ещё отказывался слушаться.       — Думал, ты спишь, — усмехнулся Кенни, покачиваясь на ножках простенького деревянного стула, явно прослужившего госпиталю много лет.       — Кенни, ублюдок, — хрипло прорычал Леви, пытаясь подняться, — Ты бросил нас в этом грёбанном туннеле и свалил! — мужчина дёрнул рукой, чувствуя знакомую тяжесть металла на запястье. Наручники не позволили ему выбраться из кровати. Несколько раз с усилием дёрнув короткую цепь, Леви с тихим стоном упал обратно на подушки, всеми фибрами души ненавидя разведчиков. Кенни тихонько хохотнул, и резко опустил стул в изначально предназначенное ему положение. Деревянные ножки довольно-таки громко стукнули по полу.       — Жаль твоих ребят, — произнёс мужчина, закидывая ногу на ногу.       — Ни черта тебе не жаль, — огрызнулся Аккерман, не открывая глаз, — Ты никогда никого не жалел.       — Ну почему же, — голос Потрошителя звучал практически даже искренне, — Мне было жаль Олимпию…       — Не смей называть её так! — снова вспылил Леви. Ему тошно было от одной только мысли, что он был просто не в состоянии ответить Кенни на его издевки. Даже если бы не наручники, он просто не смог бы. Проклиная свою беспомощность, мужчина призвал скромные остатки самообладания.       — Где мальчишка, Кенни? — Потрошитель расплылся в ответ в широкой улыбке.

***

      — Мне нужно вас осмотреть, — голос юной девушки, работающей в госпитале, звучал на удивление строго. Она осторожно убрала одеяло в сторону и помогла Леви избавиться от лёгкой рубашки. Незнакомка осматривала ожоги на его теле, интересовалась его общим состоянием и давала какие-то несущественные указания помощнице. Мужчина просто смирно сидел на кровати. Дежуривший за дверью военный полицейский ясно дал ему понять, что Аккерману лучше лишний раз не показывать характер, и пока он не узнал, где находится Микаса и не оправился окончательно, Леви решил покорно отдаться в заботливые руки работницы госпиталя.       — Доктор Бэннет, — в небольшую палату на несколько кроватей забежала взволнованная девушка, — Они вернулись, там очень много раненных, нужна ваша помощь!       — Закончи тут, — спокойно произнесла мисс Бэннет помощнице. Очевидно, девушка давно уже привыкла, что с вылазок разведчиков часто привозят раненных солдат. Но для Леви подобное беспокойство окружающих казалось диким. Его не отпускала мысль, что среди раненных могла оказаться и Микаса тоже.       Закончив обрабатывать ожоги, вторая медсестра покинула помещение и Леви остался абсолютно один, по прежнему прикованный наручниками к поручням кровати. В таком положении он мог только сидеть, и то полулёжа. Мужчина напряжённо прислушивался к голосам за закрытой дверью, пытаясь понять, что там происходит. Время в один миг замедлило свой бег — он с трудом выдерживал вынужденное бездействие и разрастающуюся внутри тревогу. Внезапно дверь резко распахнулась, громко ударившись о противоположную стену, и в палату забежала доктор Бэннет.       — Сюда, — девушка скинула с пустой кровати лишнее одеяло и двое разведчиков, вошедших следом с носилками, переложили на койку Микасу.       Все самые дурные предчувствия Леви оправдались в один момент, когда он увидел бледное искаженное лицо девушки с посиневшими потрескавшимися губами.       — Не дышит, — пробормотала Бэннет, разрезая на ней рубашку, и у Аккермана всё будто бы заледенело внутри.       — Отпустите меня! — прорычал он, со всей силы дёрнув протяжно заскрипевшие наручники, но его полностью проигнорировали. Поэтому подавив подступившую к горлу панику, мужчина принялся напряжённо следить за действиями доктора и помогающих ей медсестёр.       — Рёбра сломаны, ещё и растрясло в повозке, это даже не удивительно, — делилась своими наблюдениями девушка, выверенными движениями простукивая грудную клетку азиатки. Найдя нужную точку, она взяла в руки уже готовый скальпель и сделала между рёбер небольшой, но глубокий разрез. Действия доктора Бэннет были чёткими и уверенными, она не сомневалась ни секунды, реанимируя свою пациентку. С помощью небольшой трубки, она выпустила скопившийся в полости воздух, не дающий Микасе дышать, — Ну же, — ласково бормотала девушка, — Дыши, ты сможешь…       Сделав глубокий резкий вдох, будто бы её только что вытащили из-под воды, Микаса закашлялась и Леви, почувствовал как обжигающая волна облегчения прошлась по телу. Она дышала, её грудная клетка слабо, но поднималась от коротких болезненных вдохов.       — У неё жар, — доктор продолжила тем временем осмотр, — Воспаление уже началось, это плохо…       Они провели много времени в палате, оказывая Микасе необходимую помощь и всё это время состояние Леви скакало от полнейшего отчаяния до редких вспышек спокойствия. И ласковый, добрый голос мисс Бэннет, повторяющий не ему — юной Аккерман, что всё будет хорошо, едва ли его обнадёживал.