Оберег

      Тихая зима подходила к концу, волоча за собой серый хвост подтаявшего снега, смешанного с пылью и грязью; а в свои владения входила весна, несущая желанное тепло.       За время, проведенные в Мистрале, моя рутина практически не изменилась — в основном молчаливые и выматывающие тренировки с персональным тренером, выделенным господином Сяонем, который — какой неожиданный поворот событий! — оказался не тем, за кого себя выдавал.       Ничем с виду не примечательный чиновник на самом деле был одним из лидеров монархистов, которые грезили о былом могуществе Мистраля. Поэтому они возложили сами на себя миссию по восстановлению четырех священных императорских «зверей», которые на самом деле были никакими не зверьми, а элитными легионами воинов. Каждый «зверь» имел четкую функцию: Черепахи были специалистами по обороне и осаде, Тигры — разведовательное крыло и энфорсеры, Драконы — лучшие из лучших — личные телохранители императора и императрицы Мистраля, ну и, конечно же, Фениксы, которые мало походили на традиционный легион, скорее являясь сборником опасных и крайне полезных диковинок: разрушительные проявления, саванты боя или просто уникальные специалисты, не подходящие ни одному легиону, собирались в стенах обители чудесной птицы.       Сам Баи Сяонь был потомком Черепахи, который носил титул Панциря — аналога главнокомандующего в легионе. И, о боги, насколько же он был недоволен текущим положением дел. Желчь лилась из него широкой и полноводной рекой, когда он рассказывал о терминальных зачистках преданных армий императора королем Озимандиусом и «лицемерном» миром на острове Вайтл.       Наше появление в королевстве он посчитал знаком свыше. Бодро завертелись хорошо смазанные шестерни связей и достопочтенный Сяонь оказался нашим поручителем, получив рекомендацию и детали моего приключения в Гавани. Хитрый мистралец не стал терять времени даром, устроив спектакль, показательно «распотрошив» информационного брокера и вручил мне тотем фениксов. Хитрый, хитрый Баи был несказанно рад шансу качнуть весы судьбы в свою пользу через нас.       Последующие заказы Камней были щедро приправлены одолжениями в высших кругах; но вся эта светская возня мне нисколько не нравилась, пусть Баи и делился своими планами открыто, очевидно рассчитывая на то, что я оценю честность по-достоинству.       Монархисту нужен был пиар — по всей видимости не все Семьи хотели вернуть прошлую власть, удовлетворившись «просто» большими деньгами и ошметками влияния. Не сказал бы, что попытки сделать из меня золотого мальчика увенчались успехом — карамельное общество высшего света претило мне до зубной боли. Люди-ширмы не были заинтересованы ни в чем, кроме накопления власти и бессмысленном гедонизме за безопасными стенами особняков. За их слащавыми улыбками скрывалась гнилая утроба из которой разило смрадом лицемерия. Я не желал общаться с такими людьми, что при возможности и высказал своему… нанимателю?..       Честно говоря, я затруднялся определить кем являлся Баи для меня лично. Он был слишком отстранен, чтобы назваться ментором, но довольно пристально следил за моим прогрессом для простого бенефициара.       А в прошедшие годы его влияние и присмотр уменьшились до минимума. Константой, связывающий его с мной был и остался Мизуро — еще один потомок элиты мистраля, однако он был сыном человека из «моего» легиона. Требовательный мастер не только учил искусству боя, но и посвящал меня в тайны ордена. Письменных источников не осталось, — Озимандиус хорошо позаботился об этом, — поэтому традиции были переданы мне из уст в уста.       Фениксы были… на все руки мастерами. Главным образом такая универсальность сложилась из-за разнородности и глубоко культивируемого индивидуализма в легионе. Такая универсальность, однако, была и самой большой слабостью — легион было не эффективно использовать, как, собственно, легион. Разрозненность сыграла с ними убийственную шутку — их уничтожили первыми, не оставив в живых никого.       По крайней мере, никого, кто бы попробовал вернуть императора из добровольного изгнания.       Да, как оказалось, императорская линия не была прервана. По обрывочной информации целой сети соглядатаев Сяонь выяснил, что следы рода вели в Куроюри — ныне уничтоженный город-новострой. Информация была неполная и неточная: часть агентов навсегда осталась на старом пепелище — расследование прервал, судя по уцелевшим записям, мутировавший имп-гримм.       Впрочем, этот след был тупиком изначально — он остыл еще семь лет назад.       Но то, что Баи делился подобными новостными сводками значило многое. В первую очередь то, что он хотел вернуть Золотой Трон в Небесный Дворец. Удивительно, но этот человек, с первого взгляда производящий впечатление эгоистичного лицедея, был на самом деле патриотом.       Кто бы мог подумать? Уж точно не я.       Открыв очередное электронное письмо, я с первых слов понял, что меня ожидает: очередное собрание «для своих». Крупная дрожь пробила меня: на прошлом рауте ко мне домогалась женщина неопределенного возраста. К моему облегчению разум не совсем покинул ее — костлявая рука отдернулась от моего плеча, как только по телу пошли характерные разводы Ауры.       Слава всем богам, что такие случаи были единичные — все же многие напыщенные индюки любили поддерживать репутации святых-филантропов, поэтому нетрезвая женщина покинула вечеринку под ручки с заботливой охраной, а мне принесли всеми любимые и повсеместно уважаемые «самые искренние извинения».       Я потер переносицу и захлопнул свиток: пирушка, посвященная открытию очередного приюта, была запланирована на сегодня. Сегодня была пятница, и я обещал сестре пройтись с ней и ее подругами по магазинам. Променять приятное и веселое времяпрепровождение с сестрой на семь часов пластиковых рож? Ха, да ни в жизни!       Накинув потертую джинсовку, я вышел из дома и закрыл дверь: большая часть команды сопровождала колонну бронетехники, которая пополняла запасы Праха в близлежащих городах. Наплыв эскортных контрактов был вызван недавней радикализацией Белого Клыка, которые оказались не прочь пощипать жирные караваны. Некоторые группы почувствовали такую свободу, что осмеливались щериться даже на королевские конвои. Не сказать, что у них не было оснований, напротив — блестящие победы боевиков вызывали резонанс в обществе. Положительный со стороны фавнов и не столь положительный у людей: Жак Шни разорялся по поводу «террористов» минимум раз в месяц, каждый раз заводя знакомую шарманку о «решительных мер в пресечении террора» и «вопиющей неблагодарности».       В свою очередь фавны полностью отказались от пикетов, забастовок и мирных протестов, — парочку таких я видел и тут, — перейдя к к тактике запугивания. Сначала начали «пропадать» мелкие сошки, которые были замечены в особо жестоком обращении с фавнами. Если вина их была мелкая они отделывались сравнительно легко — парочка переломанных костей за «нерациональное распределение рациона». Но это ни к чему не привело, скорее наоборот -заставило относиться к рабочим еще хуже. Тогда командование Клыка и решило, что рыба-то гниет с головы. И гнилые головы полетели: несколько начальников шахт были убиты с особой жестокостью. Но Клык не был глуп — за смертями в сети появились доказательство преступлений.       Прочитав список злодеяний, — спасибо нашим фавнам-близнецам, которые держали руку на пульсе новостей, — то подумал, что это какая-то шутка. Один умник решил устроить натуральный бордель из маленьких девочек и мальчиков, а второй сделал смертельную лотерею, счастливчики которой должны были сражаться до смерти ради призрачного шанса получить солидный денежный приз.       Все это были отдаленными… очень отдаленными городками шахтеров, которые получили солидную оборонный бюджет от ПКШ. Как следствие — управляющие, почувствовав слегка спущенный поводок и возросшую власть, пустились во все тяжкие.       С увеличением количества сильных негативных эмоций прямо пропорционально возросли набеги гримм. Что в свою очередь позволила вышестоящим требовать еще больше финансирования и автономии. И ПКШ с удовольствием были готовы им давать, пока к ним полноводной рекой тек Прах.       Финал у этой истории, как казалось лично мне, был предопределен. Разница была лишь в том, что кровавая вакханалия обошла невинных людей, забрав в ад настоящих грешников.       Туда им и дорога, подумалось мне тогда.       За размышлением о превратностях судьбы и человеческой природе, я добрался до коммерческого района, где располагались множество бутиков и кафе. Листья вишни, которая зацвела удивительно рано, закружились в невидимых пальцах ветра, мазнули по моей щеке и продолжили свой беззаботный путь.       Я улыбнулся — попасть под такой листопад было мистральским символом удачи и плодородия. Половина мисральских поверий так или иначе отсылались на плодородие.       Проверив время, я присел у ближайшего столика и заказал чашку чая с карамельными фруктами, которые прибыли в кратчайшие сроки. Довольно зажмурившись, я надкусил сладость и довольно захрустел сахарной глазурью.       — Э-ге-ге-эй, Жо-он! — От поглощения лакомства меня отвлек знакомый голос.       У пешеходного перехода, что был в метрах двадцати, стояла сестра с подругами и энергично махала мне рукой.       Я поднял руку, чтобы помахать в ответ, но сестру загородила черная машина, остановившаяся прямо на пешеходном переходе. Сердце тревожно ёкнуло.       Машина тронулась.       Девочек не было на прежнем месте.       Быстрее чем упала палочка с сахарными яблоками, я вытащил из кобуры револьвер и выстрелил вслед машине. Разогнанная до сверхзвука пуля впилась в вороненый кузов, но и только. Похитители дали по газам, а я, пробившись сквозь толпу паникующих людей, выбежал на дорогу и выпустил оставшиеся снаряды. Добившись ровным счетом ничего, быстро нажал экстренную комбинацию клавиш на свитке — теперь все присутствующие в городе Камни были способны запеленговать мой сигнал. После памятного инцидента за Леоной был поставлен плотный контроль, состоящий как минимум из двух Камней, но судя по стремительно развивающемуся сценарию этого было недостаточно.       — Просто, блядь, замечательно! — прошипел я, выбивая из седла нерасторопного мотоциклиста. Секунда сожаления была вытеснена страхом за самого близкого человека в мире.       Выжав акселератор до визга покрышек, я сорвался в погоню.       Черная машина петляла по узким улочкам, пытаясь сбросить меня, но это удавалось ей, откровенно говоря, из рук вон плохо. Неповоротливый кузов седана надрывал амортизаторы, лавируя между близко расположенными зданиями, периодически выбивая яркие снопы искр при особо неуклюжих маневрах.       Наконец водитель понял, что так просто меня не стряхнуть, наплевал на все и поехал прямо по людям, значительно вырвавшись вперед.Вспоминая все солидные проклятия, я перезарядил пистолет, зубами вставив спидлоадер. Ледяной Прах врезался в бочину автомобиля, заставив ее опасно накрениться в пострадавшую сторону.       Войдя в дрифт, машина, взвизгнув тормозами и чуть не перевернувшись, вырвалась на широкую трассу. Одолженный мотоцикл жалобно всхлипнул в ответ на мое варварское отношение и решительно заглох, отказавшись заводиться.       Соскочив с убитого транспорта, я приземлился на крышу знакомого внедорожника с принтом скалы. За рулем сидела Аврелия, а из окна высунулась Аргент с излучателем наперевес.       — Наглые говнюки!!! — проорала фавн с оружием, паля во все стороны. — В нашу смену?!       Я поддержал ее благородный порыв, послав волну ауры в Правосудие.       Со свистом разрезаемого воздуха, желтый росчерк аннигилировал кусок удаляющегося автомобиля и лопнул шину, заставив похитителей завилять. Однако сбавить скорость они отказались. Напротив, из окна по пояс высунулся человек и прицелился в меня из какого-то оружия.       — В сторону! — крикнул я, прижимаясь к крыше. Транспорт занесло и закружило вокруг своей оси, а вокруг расцвели пламенные цветки взрывов.       — ГАЗ! — Я неосознанно усилил Аурой голосовые связки, разогнав клубы дыма т открыл вид на покалеченный транспорт, который неспешно уползал по шоссе.       — Ближе! — отдал я приказ, накачивая ноги Аурой.       — Покомандуй мне еще тут, мелкий шайтан! — огрызнулась водитель.       Уцепившись пальцами в листовой металл и обнажив меч, я ждал удобного момента для рывка. Еще… еще немного!..       Прыжок, усиленный Аурой, отправил меня прямиком на крышу, которую я успешно пробил клинком, получив необходимую опору. Реакция на мое дерзкое перемещение последовала незамедлительно– в мой живот врезалась автоматная очередь, выбившая из легких воздух. Но если они подумали, что пули смогут меня остановить, то они крупно ошиблись. Удержавшись на отчаянно виляющем, как марлин на крючке, каре, я еле встал на ноги и вскрыл броню двумя широкими взмахами, обнажив преступников. В салоне ожидаемо оказались перепуганные девочки, два амбала в строгих костюмах и парень чуть старше меня с лицом типичного зализанного подонка.       — Выйдем? — предложил я, балансирую на искореженной крыше.       Вместо ответа на меня направили стволы охранники зализанного и открыли огонь.       — Не выйдем, — заключил я, отпечатывая ботинок на лице водителя. Упав коленом на подлокотник, я заткнул пальцем наставленный ствол, спроецировав маленький щит. Боеприпас сдетонировал, вызвав фееричную цепную реакцию из Праховых спецэффектов. Приятным дополнением было реактивное выдворение стрелка: сиреневая вспышка сдула его с пассажирского сиденья вместе с дверью.       Воспользовавшись, тем, что я отвлекся, зализанный пустил в меня сильный поток ветра, приложивший меня о бортовую панель, которая продолжила подачу, развернув мне в лицо подушки безопасности. Минутой замешательства воспользовался оставшийся охранник, схватив меня за шею. Я не остался в долгу и схватил его за яйца.       — Отпусти!       Я выкрутил руку. Мужчина взвыл и отпустил мою шею, вместо этого бросив все свои усилия на борьбу с тисками на его «семейных драгоценностях». Я усмехнулся, подбавляя в мою руку Ауры. Прием очень действенный: чем больше боли, тем меньше концентрации и щита Ауры, чем меньше Ауры — тем больше боли.       — Жон!       Я не успел обернуться — в затылок ударили с такой силой, что я врезался обратно в подушку безопасности, лопнув ее. Оглушенный, я кое-как расслышал передергивание затвора. Резко рванув в сторону водителя, я выбил его из сиденья прямиком в окно, а дробь безвредно просвистела над головой, застряв в бронированном стекле.       В тот же момент я дернул ручной тормоз.       Машина протестующе заверещала, закружив по асфальту, пока не «споткнулась», несколько раз перевернувшись, проскользила остатками крыши по дороге и остановилась. Я выдохнул, отпуская сферу щита с девочек. Те держались молодцом — блики Ауры виднелись на их коже.       — Все целы-ы-ы-ых!       Я вылетел из перевернутый машины вперед спиной, прихватив за собой часть интерьера салона. Похититель был силен — чтобы оправиться от удара мне потребовалось добрых пяток секунд, что в бое пользователей Ауры было очень большим временем. Утерев слезящиеся от ветра глаза, я обнаружил перед собой надменного юнца, парящего в полуметре от меня.       — Ты оскалился не на того, плеб, — процедил он, театрально вздымая руку. Однако второй раз трюк не получился — ветер со злобным воем разбился о барьер, а я двинулся навстречу надменному сукину сыну с явным намерением познакомить его смазливое личико с тяжелой рукоять револьвера.       План был разрушен умелым ударом в затылок — оклемались телохранители, потерянные по дороге. Пролетев внушительное расстояние, я оставил оттиск в металлоломе, раньше бывшей дорогим транспортом. Не было худа без добра — рядом оказался верный клинок, наполовину погруженный в приборную панель.       Оружие было возвращено своевременно — заблокировать гильотинный удар ногой удалось с трудом; от силы удара треснул асфальт под ногами, бросив меня на колено.       — Щенок! — взревел мужчина, продолжив свое наступление. — Ты пожалеешь, что родился на свет!       — Много болтаешь, — огрызнулся я, парируя удары. Долго напирать противник не смог — драться в рукопашную против мечника мог только очень талантливый ауропользователь, с большим резервом или специализированным Проявлением. Судя по тому, как уменьшилась ярость ударов, телохранитель осознал, что в битве стали против плоти выиграет сталь. Свет этой простой истины озарил его темный разум, и он поспешил выйти из боя серией фляков, уступив поле своему напарнику. Очередной мордоворот был закован в самый настоящий камень, скрежещущий при малейшем движении.       Я поморщился от звука и дострелял в раздражитель оставшиеся патроны. Тот и не подумал останавливаться, приняв урон на отросшие минералы. Увидев, что я решил не останавливаться на достигнутом, каменнокожий не стал медлить, рывком сблизившись со мной. Зубодробительный джеб проломил блок и запустил меня блинчиком по дороге. После очередного кульбита я, пользуясь импульсом, воткнул меч в землю и ухватился за рукоять обеими руками. Пропахав впечатляющую борозду, я остановился и похрустел шеей, закинув меч на плечо. Оценив ситуацию на глаз и походя поймав картечь на клинок, было принято решение перейти к «большим пушкам».       В конце концов, я не потратил годы своей жизни на изнуряющие тренировки и оттачивание моего Света Души, чтобы спасовать перед какими-то безымянными противниками!       Меч, будто кисть, обмакнутая в желтую краску, оставлял за собой золотые разводы Ауры, рисовал причудливые узоры прямо в воздухе. Лоб покрылся испариной: техника была непростой — Аура, находящаяся вне тела, быстро теряла свою консистенцию и распылялась, но я все-таки смог закончить ее.       Деструктивная петля слетела с острия и застыла над мной подобно нимбу. Нимбу, который с каждой секундой вращался все быстрее и быстрее, пока не размылся плоским диском. И только тогда, став странным феноменом на лице реальности, техника, ведомая моей волей сорвалась в сторону моих врагов.        Пока трио пытались усмирить деструктивный диск я добежал до девочек и, схватив их в охапку поскакал к ближайшей целой машине. Та была предсказуемо пуста — владелец покидал ее со всей поспешностью человека, боящегося за свою жизнь. Оставил даже ключ, что играло нам на руку идеально.       — Лео, вперед! — отдал я приказ, кидая подруг сестры на заднее сидение.       Сестра, несмотря на мои опасения, не стала спорить — колеса пустили вонючий дым, и одолженная авто устремилась вдаль.       Бегло оглянувшись, я удостоверился, что преступники не только не скрылись с места происшествия, поджав хвосты, после моего без скромности великолепного показа убийственной техники Ауры, но смели перегруппировываться прямо на моих глазах.       Каменный человек превратился в сюрреалистичную скульптуру: хаотическая энергия техники обглодала минерал до степени огрызка. Кое-где виднелась кровящая плоть. Я заулыбался — он забавно подпрыгивал, пытаясь встать на ноги без помощи пораненных рук.       Я бы даже сказал, что выходила у него… из рук вон плохо.       «Гениально, Жон, — похвалил сам себя. — Спасибо, Жон, рад, что мои таланты ценят».       Его мучения были окончены точным выстрелом излучателя, который испарил ему полчерепа. Вдалеке послышался победный клич, заставивший меня хохотнуть.       Меньший из похитителей принял мое веселье на свой счет. Побагровел, налился дурной желчью, изо рта полились ругательства и проклятия, в которых мне и всем ближайшим моим родственникам желали самой мучительной смерти. Преимущественно от кровавой диареи. Я разочарованно покачал головой: надутый и клекочущий как индюк человек был жалким зрелищем. Дитя, у которого забрали игрушку.       Но вот какая незадача, его «игрушкой» была моя сестра.       И я был не из тех, кто может спустить такое.       Как только фонтан непотребств стих, парень решительно зашагал в мою сторону.       — Хо-о-о, — протянул я, разведя руки насмешливом приветствии. — Ты приближаешься ко мне? Вместо того, чтобы бежать, ты идешь прямо ко мне?!       — Я не могу почувствовать твою кровь на своих руках, не подойдя к тебе, — процедил он.       — Хо-хо, тогда подходи настолько близко, насколько захочешь!       Он был быстр. Ветер взвился вокруг его формы, наполняя движения своей легкостью и молниеносностью. Практически скорость Рывка, плюс повышенная мобильность. Но вся его поразительная скорость не помогла ему: меч безвредно соскользнул со щита, полностью открыв врага для контратаки. Лоу-кик пошатнул его равновесие, а удар гардой в лоб опрокинул его на землю.       — Тц-тц, — я насмешливо цокнул, щекоча его горло острием. — Подумать только, столько бравады…       — Не трогай молодого господина! — Взвился последний из телохранителей, но он был не в лучшем состоянии, чтобы продолжать исполнять свои обязанности. Барьер остановил его на полпути и оттолкнул обратно к своему мертвому напарнику.        — Скажи мне, дорогой похититель. — Я опустил колено на грудь парнишке, выбив из него воздух. — Зачем ты так делаешь? Разве твое богатство не может тебе дать достаточно девушек?       — Эта сука задолжала мне! — просипел он жутко клишированную фразу, попытавшись вместе с тем гордо вздернуть подбородок. В сочетании с красным лицом и выпученными глазами, как у игрушки-антистресса смотрелось это жалко. — Я не буду отчитываться перед жалким червем!       — Какое совпадение. — Я приблизился к нему настолько близко, что почувствовал загнанное дыхание на лице, и мягко, практически невесомо, скользнул лезвием к его горлу. — Я тоже не люблю отчитываться.       И надавил.       Он забился подо мной как рыба в руке потрошителя. Извиваясь угрем, он тщетно пытался сбросить клинок с горла. Аура отчаянно мерцала, а я методично давил, в предвкушении теплой крови.       И вот, когда его Свет Души готов был померкнуть меня бесцеремонно прервали. Прозвучало четыре хлопка, и неизвестная сила отшвырнула меня с добычи.       — МПД! ОСТАВАЙСЯ НА ЗЕМЛЕ! ПОВТОРЯЮ, ОСТАВАЙСЯ НА ЗЕМЛЕ!       Секунду, распластавшись в удобной позе на крошеве бетона, я подумал о таком варианте, но…       — Гримм побери! — обиженно вскричал я, подымаясь на ноги, попутно отмахиваясь от одиночных выстрелов.       — ПРЕКРАТИ СОПРОТИВЛЕНИЕ И ПОДДАЙСЯ АРЕСТУ!!!       Служители правопорядка стояли на почтительном расстоянии, держа меня на мушке.       — Офицер, передайте директору Лайонхарту, что случилось ужасное недоразумение!       Вместо ответа один из копов поднял руку и сжал ярко-жёлтый кристалл Праха.       Оглушительный раскат грома разогнал дорожную пыль и передо мной предстал античным богом хранитель правосудия. В его руке лежало настоящее копье из молний.       Я осоловело похлопал глазами, потер подбородок, да с размаху наступил на руку мальчишке. В симфонию живой молнии вплелась музыка ломающихся костей и крик полный боли. Склонив голову и повернув стопу на конечности, я с ожиданием уставился на громовержца, приглашая его бросить свое оружие в меня и, заодно, корчащегося червя. Тот вернул взгляд, дерзко подбоченившись, но сию секунду получил подзатыльник от старшего и стушевался, «отпустив» копье. Оно, злобно искря, рассыпалось в воздухе.       — Парень, не делай себе хуже, сдайся! — крикнул капитан, продолжив переговоры. Пышные усы смуглого мужчины топорщились, и он периодически импульсивно подкручивал их.       Обидно, подумал я, прикусив губу. Переплет назревал нешуточный: к полиции подтягивались подкрепления, постепенно отрезая пути отступления. В воздухе заревели турбины Буллхеда — побег накрылся медным тазом. Вывернуться из такой передряги мог бы только человек со специфическим Проявлением, или тот, кому терять было нечего. Ни тем, ни другим я не являлся.       Поколебавшись, я вложил меч в ножны, а пистолет в кобуру и поднял руки.       — Положи оружие на землю!       Отстегнув ремни, я бросил оружие в сторону кордона, где их успешно словили. Но моя вольная интерпретация приказа не понравилось главному:       — Парень, еще одна такая выходка и мы просто изрешетим тебя! Я ясно сказал ПОЛОЖИТЬ на землю! Руки за голову! Развернись! Следуй на мой голос! Назад! Назад! Назад! Назад! Остановись! На колени!       Как только я опустился на меня навалилось несколько людей. Резко дернув голову, закрепился автоошейник, который соединился с кандалами на руках и щиколотках, эффективно обездвиживая меня.       — Для особо опасных? — прохрипел я, почувствовав лезвия внутри ошейника.       Вместо ответа капитан взял меня за загривок и повернул в сторону автострады. Вокруг оставшегося в живых телохранителя хлопотали врачи элитной медицинской помощи, а меньшего закрепляли в гравиносилке, готовясь загрузить в приземлившийся буллхед. Аккомпанемент разрушений инфраструктуры был лишь вишенкой на торте.       — Парень, — вздохнул капитан, опуская меня лицом в землю. — Скажу тебе честно, даже если у тебя были свои причины, чтобы разрушать автостраду и калечить наследника Лао, даже если они были более чем оправданы, тебе дадут высшую меру.       Высшая мера для ауропользователя заключалась в сбросе заключенного на плотно инфицированную гримм территорию. Практично и жестоко.       Но я не чувствовал страха. Странная часть моего мозга была глубоко польщена тем, что меня ставят на один пьедестал с самыми опасными людьми Мистраля.       — Хорошо, — злобно выплюнул я и замолчал.       Вскоре меня подняли за кандалы и бесцеремонно закинули в спецмашину, захлопнув за собой тяжелые двери. ***       — Проснись и пой, мистер Арк! — Яркий свет ударил мне в лицо.       — Баи, — простонал я. — Какого гримма?       — А вот это, мой дорогой друг, мы сейчас и будем пытаться с тобой выяснить.       Ошейник и кандалы щелкнули, освобождая меня от своей стальной хватки. Аура ринулась в занемевшие конечности. Я хрустнул шеей и спрыгнул на землю. Спецмашина стояла в начале длинной дороги до старого особняка.       — Господин Лао попросил достопочтенных стражей порядка опустить часть процедур и доставить тебя сюда, — продолжил Сяонь, жестом приглашая меня следовать за ним. — Также он был достаточно учтив, чтобы пригласить и меня. Предвосхищая твой вопрос, Леона жива и здорова, на данный момент находиться дома.       Я облегченно выдохнул.       — Если он пригласил и тебя, то убивать меня он не собирается.       — О-хо-хо, — прикрыв пальцами рот, вежливо рассмеялся мужчина. — Дорогой мой, никто не собирался тебя убивать именно потому, что ты смог победить и покалечить наследника семьи.       — Тогда почему?..       — Почему ты думал, что тебя бросят на поживу гримм? Жон, господин Лао очень жестокий человек. Это знает каждый, кто имеет частичку мозга в голове, но он обожает сильных людей. Я бы сказал оргазмически обожает. Проявив силу, ты добился того, что тебя будут слушать.       — Оргазмически?.. — пробормотал я.       — Скажем, что бои всех видов давным-давно заменили его сексуальную жизнь.       Я передернулся и более не спрашивал ничего.       Ближе к входу в здание начали появляться люди: по обе стороны замшелой каменной лестницы стояли стражи с нагинатами. Одетые в старинные доспехи великолепной работы, они стояли неподвижно, отрешившись от реальности, но что-то мне подсказывало, что при малейшей угрозе с нашей стороны они незамедлительно покажут свое мастерство.       Мягко откатилась бумажная дверь, оголив интерьер. Довольно скудный и такой же старинный, как обмундирование стражей. В конце просторного зала на белых татами сидел колосс. Он возвышался над Баи сидя, а в его седой бороде можно было легко спрятать нескольких меня. Небрежно запахнутое кимоно совершенно не скрывало выдающуюся мускулатуру и причудливый амулет из перьев, свободно болтающийся на груди.       — Ах-ха-ха-ха! — глубокий трубный смех огласил пространство. — Проходите, проходите!       Великан радостно взмахнул пиалой, разлив половину. Но это нисколько не омрачило его хорошего настроения.       — Господин Лао! — учтиво склонил голову Сяонь. Я молча последовал его примеру.       — Нет, нет, нет! — разразился колосс. — Никаких церемоний! Садитесь!       Мы сели. Незаметными тенями миниатюрные служанки поднесли нам такие же пиалы, как и у хозяина дома.       — Выпьем! — боевым барабаном ухнул он, залпом опрокидывая в себя алкоголь.       Я осторожно отпил и тут же пожалел об этом. Дрянь жгла горло огнем и била по носу, как профессиональный боксер. Но под внимательными, звериными глазами Лао я опрокинул в себя остатки пойла.       — Отлично! Великолепно! А теперь к делу. Ты знаешь почему ты здесь, мальчик?       Втянув воздух через ноздри, я с трудом ответил:       — Я покалечил мелкого ублюдка, который по совместительству оказался наследником этой дыры? — Баи поморщился от моей вопиющей бестактности. Подумав и сопоставив событие с участием Леоны я дерзко добавил: — И убил твоих псов?       — Нет, нет, нет! — взревел он, откидываясь на руку и загребая целый жбан сакэ. Осушив его, он отбросил посуду в сторону. — Я пригласил тебя, потому что ты силен! Потому что ты смог постоять за честь своей сестры, а не убежал, как презренный трус! А-хха-ха-ха-ха! Мальчик! Ты знаешь, что я бы сделал с тем, кто бы предпочел помощь трусливых защитников Мистраля или суда?       Кустистые брови опустились еще ниже, практически скрыв бледно-голубые глаза из виду.       — Я бы снял с него шкуру живьем и сварил в кипящем масле, мальчик.       — Тогда зачем?..       — Зачем я пригласил тебя в свой дом и разделил с тобой сакэ? Потому что мой наследник должен был защищать честь семьи через месяц. А теперь он этого не сможет сделать.       — Только из-за перелома? — удивленно спросил я. Обычно сложные переломы у ауропользователй зарастали в течение пяти дней с надлежащей помощью.       — О нет! Мой наследник не отделается простым переломом. За свою слабость он получит плетей, пока на его спине не останутся шрамы. Пока я не увижу его голый позвоночник! Пока его тело не запомнит урок, а душа свыкнется с ним! Таковы наши традиции. Таково. Мое. Слово.       Я благоразумно придержал свое мнение насчет прагматичности подобных действий в отношении боевого потенциала. Мне не было никакого дела ни до безумных традиций данной семьи, ни до благополучия поганца, который подумал, что он является королем этого мира.       — Мое желание просто, мальчик. Ты займешь место моего клана на предстоящем турнире и выиграешь его.       Тон был достаточно ясен — отказ не был вариантом.       — Сей феникс принимает ваше предложение, — ответил за меня Баи Сяонь. — И клянется в том, что сделает все возможное для победы.       — Хо-о-о-о-о-о, — протянул Лао. — Феникс, говоришь? Неужели ты решил начать шевелиться, Баи? Я не убежден, но заинтригован. Ну что же… Оставь мальчика мне, и я буду судьей твоей мечте, Баи.       — Конечно, господин Лао.       Я сжал челюсти, не сказав ни слова. Но огонь гнева во мне полыхал ярко. Достаточно ярко, чтобы проницательный человек заметил. Огромный мужчина склонился надо мной и взглянул вглубь. Глаза убийцы, холодные и равнодушные как ледяные поля Солитаса пронзили меня насквозь. Увидев что-то известное ему одному, он одобрительно кивнул.       — Иди же, Баи Сяонь.       Баи встал, неглубоко поклонился и был таков; а я замер в ожидании. Гигант махнул рукой, и служанка поспешила поднести ему новый глиняный сосуд.       — Пей, — приказал он, протянув его мне.       Скривившись, я залпом выпил жидкость. Однако это был не… алкоголь…       Зрение зарябило и поплыло, а я завалился на бок. Тело стало ватным и непослушным, в ушах стоял надсадный писк. ***       Пахло… сыростью, мхом и плесенью. Проморгавшись, я тежело перевернулся с бока на спину и уставился в каменный потолок. Холодная капля упала мне на нос.       Как наивно было полагать, что я легко отделаюсь, после того, как втоптал в землю его родную кровь. Хотелось пнуть себя с досады, но за неимением физической возможности сделать это, я того сел и огляделся. Полуголый, я находился на каменном пьедестале, отдаленно похожем на старые алтари древним богам. Вокруг не было ничего кроме старых стен, изъеденных многовековой влагой и растениями, а единственным источником света были флуоресцентные грибы, растущие в углах. Воздух был спертый и тяжелый — очевидно, я находился в подземелье.       — Жон-Жон-Жо-о-он-ЖОн-жОн…       Голова поплыла, и я свалился с камня на пол. Тиннитус отсек посторонние звуки, оставив меня наедине с моим тяжелым дыханием. Зрение стало мутным и нечетким, а периферия совсем исчезла.       Опершись на камень, я вывернул содержимое желудка на пол. Кислота обожгла глотку, но желанное облегчение не наступило.       — ЖО-О-О-О-О-О--ОО-Н!!!       — А-а-а-а-а-а!!!       Щеки стали влажными. Попытавшись утереться, я обнаружил на руке разводы крови.       Что-то… Кто-то желал меня видеть.       На четвереньках я подполз стене и осторожно поднялся на ноги. Отдышался, утер холодный пот.       Как-то… как-то это все не сходится, вяло понял я, пялясь в черноту коридора. Однако альтернатив не было. Или я останусь в кишке с алтарем и меня доконают странные вопли, или меня сожрут к гриммовой матери в коридоре: аура ощущалась еле-еле, на периферии сознания.       Глубоко вдохнув замшелый воздух и сосчитав до десяти, я слегка успокоился. Справившись со злостью, я потихоньку поковылял в темноту. Долго я не прошел. Стена, о которую я опирался, коварно хлюпнула и засосала руку по локоть. Тупо уставившись на колыхающуюся, будто желе, кладку я пассивно наблюдал как непонятный феномен.       — Как-то это все… — прохрипел я. — Странно…       Яркий день стоял на дворе. Смех лился из распахнутого окна, наполняя меня ностальгией и чувством невыразимой тоски.       — Ж-о-о-о-он! Не стой под дверьми! Заходи!       Я взялся за знакомую ручку двери, отполированную множеством прикосновений, и потянул на себя.       В лицо пахнуло кровью.       Над трупом женщины горбатой амальгамой плоти и кости склонился черный волк. Костяная маска медленно повернулась ко мне. С клыков крупными жирными каплями падал багровый ихор, пятная чистый пол. Неестественно перевалившись на непропорционально длинную лапу, оно одним текучим шагом встал передо мной.       Чудовище открыло пасть… продолжило открывать ее. Пока из глотки не вылезла человеческая голова.       — О-отец?       Обескровленное лицо отца уставилось в меня бельмами глаз, а распухший язык вывалился из глотки.       Парализованный, я застыл на месте, загнанно следя за тем, что было моим родителем. Холодный язык, скользнул по коже, обвился вокруг шеи и сжал ее, отрезав приток кислорода.       Монстр подхватил меня под руки и опрокинул в утробу.       Шесть тел лежали под старым деревом, смотря в беззвездное небо погасшими хрусталями холодных сапфиров глаз.        Шесть девушек, замершие во сне нежизни.       Шесть сестер.       Чьи имена.       Я.       Забыл.       — Бра-а-атик! — лесным ручьем прозвенел голос.       Она стояла за мной. Нагая и мертвенно-бледная, с очами чернее самой бездны. Во лбу ее пульсировал болезненно-красным глиф ока гримм.       — Неужели. Ты. Не. Рад? — патока слов взвилась вокруг меня, сковывая чресла, не давая отступить. — Неужели. Ты. Не. Хочешь. Увидеть. Наше. Дитя?       Ее живот вздулся и из лона излились антрацитовые воды. Маслянистая жидкость выходила из нее и не думала останавливаться. Добравшись до меня, она обогнула мои ноги и беспощадной волной погребла под собой тела.       — Н-е-е-ет… — единственное, что я смог из себя выдушить было жалкое сипение.       Лапы гримм выползли из озера обхватили меня, погрузив в черноту по пояс. Она подошла ко мне, нежно взяла лицо в свои деликатные ладони и оставила невесомый поцелуй на лбу.       Лапы дернули меня, погружая в обсидиановые глубины. И с последим лучом света я увидел, как ее внешность исказилась, поплыла, стала…       Старше…       Я встал с каменного пьедестала. Пыльный камень был напоен всеми оттенками красного и мягко пульсировал, вызывая у меня тошноту и дезориентацию.        МОЙ̕ ͅП͜Р͜ЕДВ͒Е͠СТН̕ӤК̕        ВО͠ЙД̓И̊ ͠В̓ БЕ͐ЗЛУН͗НУ͊Ю̕ Н̓О͠Ч͜Ь̑       Я упал на колени и закричал.       Я встал с каменного пьедестала. Серый камень безудержно кровил, пятная все.       Женский силуэт протянул мне руку.       Я встал с каменного пьедестала. Минерал был черен от запекшейся крови.       Сиреневые глаза без зрачков смотрели на меня. В их глубине было только       НЕ͝БЫ͠ТИЀ       Я встал с каменного пьедестала. Камень был гримм.       Я встал с гримм.       Я. Гримм.

***

      Отвратительное создание яростно рвалось в моей руке, пронзительно вереща и скребя тонкими лапками мои пальцы. Я медленно сжал кулак, заставив вопли стихнуть.       В голове пусто и легко. Отряхнув руку от быстро испаряющихся внутренностей гримм, я присел на деревянный пол, чтобы перевести дух. Нога задела что тонкое и комната наполнилась завораживающими перезвонами — лунный свет, заглянувший в комнату, окрасил ее серебряным, оголив паучьи нити.       Хлоп. Хлоп. Хлоп. Хлоп.       — Я не впечатлен, — в контраст аплодисментам сказал хозяин дома. — Но и не разочарован. Но ты справился с Цучигумо и это главное.       — Зачем…       — Просто. — Пожал плечами он. — Просто потому, что мне захотелось понять, как ты пройдешь это испытание. Просто потому, что твоему патрону нужна моя поддержка и он отправил тебя, как своего верного солдатика, мне в распоряжение. Просто потому, что у меня есть сила, чтобы заставить тебя пройти точное такое же испытание еще десяток раз. Просто. Потому. Что.       Я заскрипел зубами, но промолчал. Единственное, что в этом мире было важным — это сила. Спорить с этим было бесполезно глупо и, в данном случае, — смертельно опасно.       — Оденься, — приказал он мне, бросив серое кимоно.       Накинув его на плечи и криво подвязавшись, я ринулся следом за удаляющейся спиной Лао.       В лицо пахнул свежий ветер. Я оказался в саду непередаваемой красоты: сказочный деревянный мост изгибался кошачьей спиной над озером, в котором плавали белоснежные лотосы, а среди их белизны на клочках земли росли причудливо извитые деревья. А запах, что за чудный запах! Нежный, еле уловимый и сладковатый он смешивался с резкими ароматами смол сосен.       — Ты знаешь, почему Баи так обрадовался всему этому переплету? — спросил Лао и, не дожидаясь ответа, продолжил: — Хо-о-о-о-о, конечно же ты не знаешь, маленький солдат. Ваша братия никогда не знает целой картины…       Я был категорически не согласен с покровительским тоном: Баи использовал меня для своих целей, я использовал его для своих. Формат таких отношений был прост и понятен.       Возможно, я был просто неамбициозным. Разве это плохо?.. Определенно нет, я бы сказал — полезно для здоровой и полноценной жизни.       — Мое Проявление, маленькая пташка.       Он развернулся и с силой ткнул мне в лоб указательным и средним пальцем, опрокинув меня на спину.       Лежа под светом расколотой луны, я озвучил свои мысли:       — Я знаю кендо.       Лао склонился надо мной, закрыв свет.       — Покажи мне.