Оберег

      — ДАМЫ И ГОСПОДА! МЫ ВНОВЬ ПРИВЕТСТВУЕМ ВАС НА ЕЖЕГОДНОМ МИСТРАЛЬСКОМ ТУРНИРЕ!       Комментатор мне не нравился. Еще мне не нравилось ожидание. А уж точно мне не нравилось то, что Лао Фукуро решил поиграть в Мистральского сенешаля и дать мне два классических стула. Или я должен был выступать официальным представителем его клана, минуя отбор независимых участников. Но я должен был выступать в полном обмундировании Лао и драться его катаной.       Катаной!       Он ожидал, что я выберу первый вариант после того, как он продемонстрировал свое Проявление. Однако я как можно спокойнее объяснил нестабильному маньяку о том, что такой путь совершенно не подходит мне. Посмеявшись, он отменил знания о кэндо. Однако пообещал, что я буду выступать в Мистрале как гордый валиец.       В полных доспехах.       Я не знаю каким образом он нашел старинную броню, но увидев ее впервые я удивился тому, что она не разваливалась у него в руках.       Я очень хотел, чтобы она развалилась в его руках…       — Гриммов реконструктор, разрази его гром…       Ношение доспех было целым искусством. И не только в том, что его надо как-то по-особому одеть, или по-другому двигаться. Нет, вся соль заключалась в том, что его нужно усиливать Аурой вместо того, чтобы просто защищать свое тело пленкой щита.       И это был полный геморрой.       — Мстительный, — угрюмо заключил я, громыхая наплечниками.       — МЫ ОБЪЯВЛЯЕМ О НАЧАЛЕ ПОЕДИНКА НЕЗАВИСИМЫХ ПРЕТЕНДЕНТОВ!       Естественно, нас выпустили по разным углам арены из темных туннелей с зловеще опускающимися пиками вместо дверей.       Мистраль любил пафос. Даже настолько дешевый.       Претендентов было немало. Десятки молодых людей решили попытать счастья в престижном чемпионате и вырвать возможность найти себе покровителя, обеспечив безбедное существование.       Ах да, покровительство.       Я скривился в очередной раз: после окончания отборочного этапа для «низкорожденных» им давался шанс выбрать себе патрона или же отказаться и пройти дальше без помощи. Патрон брал на себя все расходы и тренировал претендента, однако забирал львиную долю славы. Небольшие сферы завихрились по стадиону, показывая голографический отсчет времени.       — ТРИ. ДВА. ОДИН.       «БОЙ» — высветились огромные голографические буквы.       Я поднял неуклюжий полутораручник, которым меня вознаградил Лао и от души огрел ближайшего противника гардой, отправив его отдыхать в стену. Другие не сильно отстали от меня, включившись в мясорубку.       Парировав удар от лысого парня с тонфами и получив пару дезориентирующих ударов по шлему, я отскочил от противников, завертев в смертоносной мельнице меч. Люди прыснули от меня: вокруг поднялся натуральный ураган. А мне в грудь прилетело что-то неосязаемое, но очень и очень быстрое.       Неизвестный болид выбил из меня не только дух — пара пластин осталась на песке, — а я отправился в незабываемый полет через всю арену, собирая по пути самых невезучих и нерасторопных.       В начале человеческой просеки стояла худощавая девица с покосившимися очками. Вид у нее был не впечатляющий: неброская одежда, запыленные мордашка и меха-шифт копье.       И если это не был Прах, то это было…       Парочка рьяных сорвиголов отскочили от не как резиновые шарики от стенки.       «Все ясно, — подумал я, подымаясь со стонущих телах, — имеем дело с телекинетиком».       Пара бежавших застыла на месте с удивленными лицами: их ноги продолжали двигаться, но они не перемещались ни на миллиметр.       «Или нет».       ХА-А-А-АЯ! — с душераздирающим криком девушка саданула копьем плашмей по песку.       И, о милостивые боги, разверзся Ад на земле.       Волна силы отшвырнула всех, кто был рядом с ней далеко в воздух, а тех, кого не было все равно отшвырнуло — потому что почему бы и нет, ведь никто в этом мире не смог объяснить механизм действия Проявлений.       Летя в воздухе, я поблагодарил составителей правил — исключения из битвы путем аута не было. Правило было введено после особо хитрого манипулятора гравитационным Прахом. Закончив с благими пожеланиями, я схватил ближайшее вопящее тело и приземлился коленом на него. Все как положено, настоящее супергеройское приземление, прямо как из комиксов Леоны, но с «подушкой».       Сия подушка выражала несогласие со своей ролью путем истеричного размахивания конечностей и надсадного крика.       Девчонка совершила крупную ошибку, понял я, оглядевшись. Она нарисовала на своей спине огромную мишень, не рассчитав правильно свои силы. Все смотрели на нее, как изголодавшаяся псина на кусок мяса. Победить ее сейчас — заработать невидимые баллы у надутых индюков в ВИП-ложе, принести хозяину кусок мяса.       — ЫХ!       Я метнул свое тело вперед, одним могучим прыжком достигнув девушки. Она успела только лишь полузадушено пискнуть, как я повалил ее в песок арены и накрыл собой. Как раз вовремя — над нами пронеслись выстрелы и полулуны ауры.       — Ты! Ты со мной, или одна против всех?!       Глаза ее смешно округлились, и она отрывисто закивала.       — Держись рядом и отстреливай самых смелых!       Я скатился с нее и пнул самого ретивого в голень; девочка забуксовала в песке и мне пришлось схватить ее за пояс, выдергивая из-под очередного удара.       — ХА!       Удар нодати пришелся мне в наруч, оставив значительную зарубку в металле.       — Jinjou ni shoubu!       Я зарычал и опустил тупую полосу металла, которую по недоразумению называли мечом, в оберхаве.       Воин, одетый в еще более древние доспехи чем я, заблокировал удар и присел на колено от вложенной мной силой.       — Готова! — раздалось с обратной стороны.       Девушка тут же пожалела о том, что она подала голос: я махнул ей словно огромным кистенем в сторону врага.       — А-а-а-а-а-а-а-а! — пронзительно закричала моя партнерша.       «БОНК»       — Ых, — крякнул воин и улетел в противоположном направлении.       Не став обесценивать инерцию, остаточным движением закинул девушку на плечо и попятился к стене.       Следующим на меня накинулся мелкий паренек с бешеными глазами. Он так старательно их пучил, что начинал напоминать мопса, накормленного горохом.       Прилетевший удар в бок выбил меня из равновесия, а из доспеха искры и кольца кольчуги. Продолжив движение, он опрокинул меня на колено и опустил топоры в карающей дуге.       Сталь заскрежетала о сталь — вовремя выставленное лезвие уберегло меня от от нокаута.       — MORGENDEMRINGER!!!       В лицо ударила ярчайшая вспышка.       Глаза запульсировали невыносимой болью, и я забился в неистовстве, яростно размахивая мечом.       Желтые круги плясали во всем обзоре, а передо мной подпрыгивали четыре полуголых пареньков с топорами. Они, странно подергиваясь и выкрикивая слова на непонятном языке, сложили топоры воедино, образовав глефу.       Он завертелся, закрутился, воткнул лезвие в песок, взбежал по нему и взвился в воздух.       Пораженный акробатикой и нежеланием других участников вмешиваться в импровизированную дуэль, я протянул ленту щита перед падающим противником. Врезался он настолько сильно, что я мог поклясться, как вижу покидающий дух.       Я закончил битву врезавшись в него корпусом и приложив рукоятью в челюсть. Мальчишка взвыл, неловко взмахнул руками и грузно осел на землю в нокдауне, из которого я немилосердно отправил в цветную страну грез ударом пятки в лоб.       Но пока я разбирался с полуголым чудаком, моя подопечная успела заиметь себе проблемы.       — Девочка!!! — взревел я, выдергивая ее из-под груды мышц с пилотопором.       Груда не стала галантно ждать и от души протянула меня по плечу, вырывая клочья металла из наплечника.       — Какого!.. — Я отвел древко в сторону и засветил топорнику шлемом в нос.       Тот выразил недовольство утробным звуком и вернул подарок обратно. Я, загодя предвидев контратаку, подставил сияющий щит и полоснул его мечом по корпусу. Развить успех дальше мне не дали — слева прилетел натуральный слиток металла и немилосердно врезался мне в бедро, швырнув на метры в сторону. — РА-А-А-А-А-А! — Широко расставив руки здоровяк ринулся на меня.       Что конкретно он хотел сделать так и осталось загадкой — его ноги продолжили двигаться, но скорость его падала с каждым мгновением, пока совсем не исчезла.       Сзади стояла девочка и судорожно сжимала копье обеими руками. — Так держать! — прибодрился я, походя отвешивая невольному манекену хорошую зуботычину.       Она ярко улыбнулась и устало оперлась на древко. По лбу ее градом катился пот, руки дрожали от напряжения, но взгляд… взгляд был полон решительности.       Пыл сражения начал понемногу стихать: одни израсходовали свою ауру и выбыли по техническим причинам, другие раздробились, превратив огромное побоище в цепь индивидуальных поединков.       Я махнул рукой, предложив союзнице следовать за мной. Утерев пот, она послушно засеменила следом. Путь от центра арены был легок — свалка перетекла в более организованную битву группами.       Разбив по пути нескольких отважных одиночек, мы дошли до края арены и перевели дух. Девочка уселась на песок, а я осмотрел повреждения оснащения. То, что я увидел знатно меня огорчило — техника, имплантированная Лао, не была доработана до мастерства мной, поэтому доспех был серьезно побит, а в некоторых местах виднелись прорехи.       Постепенно противники редели, уступая ярким поединкам один-на-один. Долгие, затяжные бои с применением как можно более вычурных стилей боя с целью понравится достопочтенной публике.       Последняя битва закончилась феерически: бугай с электрическим молотами засандалил ими по земле с силой пары взрослых урс и разрывающим перепонки криком «RAGNAROK». Полыхнула молния, вздыбился песок, на лету превращаясь в стекло и в кратере осталось лежать слегка дымящееся тело неудачника.       — ЗАХВАТЫВАЮЩЕЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЕ ОКОНЧИЛОСЬ, ДАМЫ И ГОСПОДА! И МЫ ПРИВЕТСТВУЕМ УЧАСТНИКОВ ГРОМОГЛАСНЫМИ АПЛОДИСМЕНТАМИ!!!       Хлопки тысяч ладоней были оглушительны; рядом засмеялась девушка и воздела вверх копье, остальные претенденты тоже салютовали оружием. На их грязных и потных лицах играли живейшие улыбки. Я обхватил лезвие у рикассо, прислонил эфес к груди и отсалютовал трибунам, широко разведя руки.       Им понравилось.       А мне не очень.       Я не зануда, отнюдь, это всего лишь последствия моего воспитания в изоляции от плодов общества. Так говорила мисс Рэдхарт, а с ней не согласиться было одновременно сложно и больно. Терпеть занудство, однако, пришлось мне самому — нытье не спешило покидать черепную коробку, отражаясь от костяных стенок в поисках свободных ушей. И так как я был полностью занят этим важным делом, то я совершенно прошляпил очередное громогласное заявление ведущего о покровителях. Пожав плечами, я решил, что потерял совсем немного и двинулся прямиком к постаментам, восставшим из песка арены. Пока остальные участники раздумывали над чем-то, я уже был на половине пути к колонне с совиными пером. Сомкнув бронированные пальцы на фетише, я был вновь встречен потрясающими овациями.       Моя партнер, однако, совсем не оценила такого подхода: глаза ее налились слезами, а губы начали предательски дрожать. Посмотрев на девушку сквозь узкий визир шлема, я неуклюже громыхнул плечами, попытавшись ими пожать. Никто не говорил ей, что я останусь верным союзником навсегда.       За мной потянулись остальные участники. Через несколько минут очередных дурацких хлопаний в ладоши на арене осталась одна недавняя знакомая. Бледная как кость Гримм, она упорно смотрела в песок, не двигаясь к постаментам ни на шаг.       — НЕВИДАННАЯ СИЛА ВОЛИ!!! — взорвались динамики. — ПРЕТЕНДЕНТКА НОМЕР СОРОК ТРИ РЕШАЕТ ОСТАТЬСЯ НЕЗАВИСИМОЙ!!! НАГРАДИМ ЖЕ ЕЕ ЗА ЕЕ СМЕЛОСТЬ!!!       Конечно же наградой стали очередные обезьяньи вопли и хлопанье в ладоши. Наконец под торжественные фанфары нас повели в открывшийся выход, который вёл прямиком в две раздевалки. Не задерживаясь, я прошёл сквозь них и, бодро клацая сабатонами, направился к непримечательному фургончику. Естественно в машине сидел старый хрыч, который и заварил всю эту кашу.       Одобрительно поцокав языком, он закинул ногу на ногу и отпил из блюда что-то ужасно смердящее и сильно алкогольное.       — Недурно, — начал он, делая очередной глоток. — Весьма недурно! Я промолчал, не видя смысла в бесцельном разговоре.       — Ну-ну, — усмехнулся он, покачивая в руке посуду, — не стоит быть таким молчаливым, Жон Арк. Порой нужно находить радость даже в самых неприглядных ситуациях, м-м-м? Если мне не изменяла память этот тезис был в каком-то философском учении, однако в каком я ответить бы не смог и со сбитой Аурой. Но вместо ответа я поспешил снять шлем — с постепенной коррозией навыков-знаний, переданных старым хрычом, этот чугунный горшок превращался из терпимой части одежды в раздражающий кусок железа.       — Я не вижу в этом смысла, — сухо ответил я, стягивая подшлемник. Мокрые волосы неприятно рассыпались липкими прядями по моему челу.       — Не беспокойся, это придёт с возрастом, — махнул он рукой. Допив наконец вонючую выпивку он жестом подозвал меня к себе. Стоило мне только наклониться, как он впечатал свою пятерню мне в лоб. Выцветшие знания о правильном ношении доспеха заиграли новыми красками и стали… тяжелее? Откуда-то пришла уверенность, что в этот раз они так просто не исчезнут.       — Щедро, — нейтрально ответил я, склоняя голову в благодарности.       — Мх. — Дернул он щекой. — Это ничто по сравнению с тем, что у меня есть. Считай это инвестицией. Инвестицией во что именно я не успел спросить — мы приехали к особняку. Выбравшись из фургона, Фукуро тотчас вцепился в потрепанные доспехи. Казалось, еще чуть-чуть и он начнёт их облизывать прямо на мне. Выдав серию раздражённых вздохов, он окрестил меня криворуким и приказал следовать за ним. Пройдя парадный вход, мы свернули влево и, пройдя несколько пролетов оказались в оружейной. В этот раз кузнечные изделия на стендах были гораздо искуснее того, в чем я дрался. Было видно, что коллекция собиралась с большой любовью — некоторые экспонаты, несмотря на достойный возраст, дышали скрытой опасностью. Такое же чувство вызывал полностью заряженный праховый излучатель. Пока я глазел на особо внушающий двуручный меч, Лао успел набросать целую кучу бесценных артефактов.       Переодевайся. — В руки мне был брошен закрытый шлем, украшенный прекрасными позолоченными крыльями. Проглотив вопрос «зачем?», я поспешил скинуть с себя на пол то, что осталось от потрепанного панциря. Новая тяжесть легла на мои плечи. Однако в этот раз металл чувствовался роднее. Не совсем как плотная одежда, но все равно гораздо лучше первого набора, в котором я выступал.       — М-м-м. — Покривился коллекционер, критически меня оглядывая. — Сидит все еще дерьмово… Конечно дерьмово, подумал я, — как никак защита была сделана для кого-то в индивидуальном порядке и вряд ли бы идеально налезла на подростка.       — Ну да ладно, обойдёмся тем, что есть. Ну, чего стоишь? Снимай вещи, воняешь хуже вспревшей лошади!       Я послушно кивнул — спорить с этим человеком было бессмысленно и, что важнее, — опасно. Оставив броню на положенном ей месте, я поспешно проследовал за вездесущей служанкой, которая беззвучно появилась у меня за спиной некоторое время назад.       Ведя меня запутанными коридорами, она то и дело бросала любопытствующие взоры — это было первое проявление эмоций от до того безликих служительниц. На очередном взгляде я позволил себе самую сальную и противную ухмылку, которую я подглядел у Сильвера.       На что служанка лишь закатила глаза. А я решил меньше пользоваться советами Сильвера. Весь последующий путь я шёл в не лучшем расположении духа. ***       — Братец, скажи, что за очередная авантюра?       Леона была зла и встревожена. Даже без онлайн трансляции я мог поклясться, что чувствую на себе ее пытливый взгляд.       Я вздохнул и щелчком отправил воду в на пол; лужа была довольно большая — разговор был долгим.       — Ты же сама все знаешь, Лео, — устало сказал я, погружаясь в бассейн по шею.       — Знаю! — норовисто ответила она. — Но это не значит, что я не хочу услышать объяснений от своего любимого брата.       Сказать, что за десять минут разговора я никак не мог вставить свои пять льен у меня не повернулась совесть — сестра искренне беспокоилась за меня.       — Мелкий ублюдок, который устроил нам проблемы оказался внуком влиятельного человека. Баи вмешался и помог, — последнее слово было выделено щедрой долей иронии. — Вам с подругами не повезло. Опять. Мне тоже. Опять.       — Я поняла, — тон сестры потемнел от гнева. — Я все поняла.       — Лео, сестренка, только не делай глупостей, прошу. Прошу. Конечно же я знал как разоружить искренний гнев своей сестры: динамик перестал вибрировать коварными планами по полной эрадикации определенных личностей.       — Ну конечно, — устало вздохнула она и иронично спросила: — Чего же еще я ожидала?       — Да ладно тебе, Лео, подумаешь. Это всего-то дурацкое соревнование.       — Да, конечно! — Подпрыгнул свиток. — Это «дурацкое соревнование» одно из самых престижных мероприятий в Мистрале!       — Ну да, — я усмехнулся, — все так и сказал.       — Жон.       — М-м-м?       — Клянусь, как только ты покажешь своё нахальное лицо дома я тресну по нему чем-нибудь тяжёлым.       — Хах, — наигранно обиделся я. — Вот так ты любишь своего брата?       — Да, — поступил безапелляционный ответ. — Именно так. Жди аналитику на конкурентов, скину в течение дня. И Жон?..       — Сестра?       — Будь осторожней.       — Всегда, — заверил ее и нажал на клавишу отбоя. Спустя несколько часов, когда я уже спокойно отдыхал в своей опочивальне, свиток опять подал признаки жизни. Отвлекшись от потягивания прохладной газировке, которая оказалась в удобном мини-баре, я раскрыл девайс, обнаружив входящее сообщение от Леоны. Судя по весу прикрепленного файла сестра проделал титаническую работу в кратчайшие сроки: он содержал в себе краткие досье моих противников. Пролистав первых десять и не нашёл ничего интересного я, как и пристало настоящему авантюристу пролистал до самого интересного.       — Воу… С экрана на меня смотрела огненно-рыжая красавица. Яркий взгляд изумрудно-зелёных глаз не смог притушить даже тот факт, что это был всего лишь безжизненный снимок. Имя, подчеркнутое несколько раз, гласило: «Пирра Никос». ***       Утро было хуже вечера, решил я, трясясь в знакомом фургоне. Судя по всему мистральцы не сильно любили давать преимущество тем, кто получил непотизм только-только, поставив отборочные дуэли на следующий же день.       Никто же не хочет, чтобы дрянные голоногие оборванцы получили хоть какое-то преимущество!       И все бы ничего, но я-то потел в полном доспехе даже без возможности отрегулировать температуру Аурой. Она, цитируя одного алкоголика: «Слишком ценный ресурс, а сопревшую задницу можно легко перетерпеть».       Дверь фургона отъехала в сторону и меня выпнули на свежий воздух. Вслед мне полетел знакомый неуклюжий клинок — Лао отказался выдавать мне другое оружие.       Поймав его одной рукой, я поправил шлем и подтянул кожаные ремешки. Новый горшок был гораздо удобнее предыдущего — т-образный визор расширял обзор за счёт уменьшения безопасности. С одной стороны ничего такого, с другой — искусный стрелок с помощью Ауры мог попасть в глаз невермору с переменного, но всегда значительного расстояния.       Войдя через потертую автоматическую дверь, я был в очередной раз поприветствован местным организатором и отведён к столику ожидания, на котором были расставлены прохладительные напитки.       Потягивая сок из соломинки, я с интересом наблюдал за наполняющимся залом. Все, кто взял покровительство щеголяли обновками, однако из всего карнавала пестрого оружия выделялась девушка с дополнительными руками-аугментами. Если я правильно помнил, вчера она щеголяла всего лишь двумя дополнительными конечностями средне-паршивого качества. А сейчас… две пары новеньких протезов выглядели внушительно даже под не лучшим искусственным освещением и закономерно притягивали взгляды конкурсантов.       Девушке явно льстило внимание — она и не думала стесняться, одаривая каждого присутствующего жемчужно-белой улыбкой.       В углу подпирала стену еще одна знакомая личность — бугай с двумя электрическими молотами обзавёлся атласским тяжёлым экзоскелетом. Осмотреть остальных участников я не успел — сегодня сотрудники арены работали чрезвычайно расторопно и за краткий промежуток времени смогли распределить внушительную толпу участников по нескольким ячейки приготовления, откуда претенденты проходят в дуэльные зоны — основная арена подняла стальные стены, разделив площадь на изолированные участки.       В своеобразной прихожей было тихо. По-настоящему тихо — звукоизоляция комнаты была на таком уровне, что полностью отсекала любые посторонние шумы. Над подъемными дверями висело неактивное электронное табло, сбоку была встроена аскетическая стальная скамья, не сильно отличающаяся от тюремной и на этом комната кончалась.       Я сел. Поболтал ногами. Проверил заточку на мече; для оружия ауропользователя она была отвратной. Встал. Походил по комнате в поисках услужливых закусок. Их нигде не оказалось. Поскрёб стену и оставил автограф в виде «я был здесь» для будущего претендента. Начал стирать краску с перчаток о гамбезон. Не стёр.       Когда я начал раздумывать над тем, чтобы выправить лезвие клинка стальной мебелью, табличка вспыхнула зелёным и двери, ведущие на арену открылись. Передернув плечами, я закинул тупой дрын на плечо и смело шагнул навстречу неминуемым неприятностям.       По сравнению с общей битвой дуэльная площадь была значительно меньше, ограничивая дуэли цельнометаллическими, — я удостоверился в этом, хорошенько саданув по ним бронированным кулаком, — переборками       Из параллельной двери вышел мой оппонент. Пружинистым шагом он дошёл до середины, воткнул металлический Бо в песок и совершил один из традиционных мистральских поклонов уважения: полунаклон с кулаком в ладони. Я ответил тем же, прижав крестовину меча к сердцу и склонив голову.       Сверху опустилась ховер-сфера, горящая красной голограммой и зависла между нами. Монах присел в позу лотоса и закрыл глаза, а я воткнул клинок в землю и положил ладони на эфес. На наши плечи опустилось гнетущее ожидание. Которое, судя по летящим оскорблениям по-соседству, у некоторых не было мирным.       — Варвары, — спокойно отметил монах, не открывая глаз.       — Истинно так, — чопорно согласился я. Почему-то мне казалось, что рыцари общались именно так. Чопорно, с пафосом, роняя слова словно объедки для бедняков.       Шар предупреждающе пискнул и замигал обратным отсчётом.       — Желаю удачи, претендент Совы. — Монах поднялся одним текучим движением на ноги. — Она понадобится тебе вся. Без остатка.       Я скривился от банальности — одним высокомерным жестом конкурент смел все хорошие впечатления в урну, оставив лишь клишированный каркас высокомерно-холодного засранца.       «ТРИ»       Я перехватил меч одной рукой и поманил противника пальцем.       «ДВА»       Монах занял низкую стойку.       «ОДИН»       Я разогнал Ауру и впустил ее в новую броню, на краткий миг засветившись Светом Души.       «БОЙ»       «Бонк» — врезался мне в лоб посох. Сила была такова, что я отлетел к разделительной стене и сполз по ней как дохлое насекомое, размазанное по стеклу автомобиля. Не будь на мне брони, или владей я техникой Лао хуже — это был бы гарантированный и очень позорный нокаут.       Давать мне передышку монах не собирался, налетев хищной птицей, он начал выбивать из меня дерьмо, будто я задолжал по меньшей мере его прадеду Небесный Дворец.       Пропахав траншею в песке от очередного добивающего удара и поняв, что так дальше продолжаться не может. Потому что количество дерьма, выбиваемого из меня было прямо пропорционально количество Ауры. И фекалий уже вылетело на приличный коллектор.       Как только монах приготовился к очередному рывку, я взвёл щит и взял небольшую передышку. Анализировать много информации не нужно было: противник превосходил меня как в скорости, так и в манёвренности на несколько голов и простая истина «ты не можешь убить то, по чему не можешь попасть» все еще работала в подлунном мире.       «Сейчас бы следящую программку из Атласа, — тоскливо подумалось мне. — Небольшую такую, для визора на один глаз». Но так как я был гриммовым рыцарем прямиком из вейлского средневековья, то мое единственное преимущество было в толстом панцире. У меня даже не было самого завалящегося самострела!       Пусть техника защиты броней и давала меньший расход Света Души, однако не настолько значительный, чтобы я мог просто стоять и принимать удары на грудь как ни в чем не бывало. По крайней мере не на том уровне мастерства, что заложил мне Фукуро.       Щит пришлось опустить — противник осмелел и стал нещадно осыпать ударами стену света, откалывая от моего резерва эссенциальные крохи.       Монах не заставил себя ждать, сделав стремительный выпад бо и попытавшись вывернуть из моего хвата меч обратным движением посоха. Я усилил циркуляцию Ауры в моем оружии в попытке пересилить Усиление соперника. Заметив это, монах отступил и перегруппировался. Концы его посоха зажужжали и трансформировались в два реактивных двигателя, чьи сопла смотрели перпендикулярно древку.       — Дерьмо, — выдал я.       Но какое дерьмо! Монах взмыл в небо и закрутился огненным колесом на фоне безоблачного неба. И спустился подобно Гневу Господнему на меня. Я не был готов к именно такому повороту событий, поэтому я совершил первое, что пришло мне на ум.       Я ткнул опасный ярко-оранжевый диск острой штукой. Конкретно мечом. Мечом, который светился белым от количества Ауры, вложенной в него.       Частично я добился чего хотел — убрал свихнувшийся волчок подальше от себя. Однако… колесо огня запрыгало по всей арене с еще большей скоростью. И теперь я получал атаки еще быстрее и под еще более неудобными углами.       На первый взгляд ситуация была безвыходной, но своей отчаянной атакой я смог качнуть позолоченные весы победы в свою сторону. Противник начал замедляться, напор ослаб, покуда совсем не иссяк. Монах оказался адептом блицкрига, вложив все силы в первые минуты, он рассчитывал на легкую победу.       И у него были все шансы — моя Аура застыла в границе желтого и зеленого, что было довольно большим достижением. Его же была на твёрдой отметке в семьдесят пять процентов. Впрочем, полностью доверять аурометру не стоило — эти штуки чаще врут, чем говорят правду.       Теперь, когда тактика плотно осела на отметке «измор» я мог попытаться прощупать его оборону. Спустя несколько финтов я понял, что монах плотно засел в ней, упрямо держа меня на расстоянии длины своего оружия, лишь изредка огрызаясь стремительными выпадами.       Пара клинчей в полный контакт была бы идеальным решением для меня, но как же его поймать…       Набрав Ауры в ноги, я сделал Рывок. Самый быстрый Рывок на который я был способен. Идеальный, я бы сказал. Этого было недостаточно — противник соскользнул с моего пути и танцующе отошел в сторону. В отличие от меня он не сдивнул и пылинки с места.       Остановившись в клубе пыли я сделал еще один Рывок. И еще. И еще. И еще. И когда наш клочок арены погрузился в песчаную бурю, я подставил ловкачу подножку из щита. В хаосе ситуации он не увидел маленькую полосу на уровне голени.       Но план не пошел намеченному пути. Вместо того, чтобы споткнуться и упасть в мои заботливые ладони, готовые сомкнуться капканом на его шее, он просто… оставил запнувшуюся ногу за собой и как ни в чем не бывало приземлился на оставшуюся. Оперевшись на посох он склонил голову и хитро прищурился, неприкрыто наслаждаясь моей реакцией. Покинутая нога приползла к хозяину, в то время как я смотрел на это все круглыми глазами.       — Удивлен? — невинно спросил он.       — Ошарашен, — кисло заверил я его.       — Хорошо. — Покивал он и запустил в меня свою собственную руку.       Рука сделала красивую параболу и, растопырив пальцы козой, попала точно в глазную щель.       Я взвыл и припал на колено, держась ладонью за пораженные органы. И пока все передо мной плясало в разноцветном круговороте боли монах преспокойно подошел ко мне, пробно взмахнул своим оружием и в сопровождении рева реактивного двигателя вбил мою голову по плечи в песок.       Это было… унизительно! Торчать в песке задницей кверху словно какой-то дурацкий персонаж из субботнего мультика! Спираль Ауры раскрутилась, повинуясь моей злобе и я вырвался из-под земли как мифический Слепочервь.       Мой захват был настолько быстр, что я почувствовал, как надрывается суставная сумка моего плеча. Но небольшая боль стоила результата — бронированная ладонь накрыла сопло и с силой сжала реактивный двигатель.       Волатильный огненный прах взорвался у меня в руке, оттолкнув монаха к противоположной стене. Я остался стоять — Аура бурлила во мне полноводной рекой, полностью нуллифицирую кинетическую энергию.       Размеренный шаг перешел в каденс, а из него в спринт; острие клинка расчесывало песок, поднимая небольшие буранчики.       Оглушенный монах попробовал отмахнуться от меня поломанным оружием. Не в этот раз. Меч прошил оборону и ринулся к подмышечной впадине, перешагнув в стойку, я довершил движение кистью и «отрубил» ему руку. Конечность упала на землю и тут же была накрыта моим щитом.       Теперь моя победа была предопределена.       Такой тип проявления был опасен для собственного пользователя и, с большой вероятностью, аурозатратен. Мой гамбит был прост: не дать монаху забрать свою часть тела и заставить его сдаться самостоятельно.       Пока что план был успешен: с одной рабочей рукой его угроза снизилась в разы. Спустя минуту непрерывного напора я смог нанести несколько болезненных уколов по его ногам, снова вступить в клинч и заехать гардой ему по зубам. Вместо того, чтобы отшатнуться и упасть от импульса он вновь разделился, оставив передо мной свой торс с ногами. Секунда промедления с моей стороны дала ему необходимую передышку.       Разделенный торс не потерял ощущения пространства и дрался так, будто был все еще прикреплен к своему владельцу. Более того — каким-то образом он стал более ловким и быстрым, осыпая меня градом ударов.       Но это был просто жест отчаяния. Атаки не несли в себе того… той массы, чистой силы первых секунд боя.       Я выиграл. В очередной раз доказав, что количество, используемое правильно, может переиграть качество.       С таким мудрым выводом я размахнулся и саданул торс по тестикулам со всей доступной мне ауропользовательской силой.       Остаток монаха, который таки смог воссоединиться со своей рукой, издал клич раненого зверя и уткнулся лицом в песок.       Прилетевшей сверху голошар ознаменовал конец раунда. ***       Теплая вода ласкала мою уставшую плоть, даря желанное облегчение после тяжелого дня. Однако терзания разума нельзя было унять лекарством для тела.       Сегодняшняя драка была весьма показательной, разбив мою гордость вдребезги. Спустя столько тренировок, столько пота и крови, которые я вложил в свое развитие… всего этого было недостаточно.       Желваки заиграли на моем лице, а во рту стало противно.       Пусть я был в не лучшем положении и с непривычным оружием, пусть лимитирован ситуацией и ожиданием текущего бенефактора. Однако эти оправдания звучали жалко даже в моей голове. Насколько же жалко бы они прозвучали из моих уст?..       Камень онсена затрещал под моей хваткой.       Я должен был пройтись неумолимым катком по этому клоуну. Вместо того получил дуэль, которая кончилась бы моим поражением, будь, волей богов, моя Аура меньше.       Я выдохнул и погрузился в воду полностью. Она накрыла мое лицо теплым одеялом и растворила пелену соли, налипшей за день.       Каково же решение? Больше тренировок — непременно, но у меня должен быть один козырь в рукаве, который всегда — всегда! — будет со мной. Очевидным ответом было Проявление. Как всегда, очевидный ответ не всегда был правильным. Или все же?.. Пускай и мощное, мое Проявление не сильно подходило для открытой конфронтации с позиции атаки. Но научись я наделять элементальной энергией мой щит — тогда… возможно? Предвкушение нового открытия забурлило игристым вином. А с новой целью появились новые силы. Я поспешно вылез из бассейна, энергично отерся оставленным полотенцем и, не заморачиваясь излишествами просто обернулся им на манер тоги. Смысла надевать одежду при тестировании теоретической способности не было смысла — она скорее всего превратилась бы в пепел после нескольких попыток.       — Прах, — безапелляционно потребовал я у первой встречной служанки       Она не стала спорить: индифферентная маска, что по недоразумению звалось лицом не предала ни единой мысли своей владелицы. Формально поклонившись, она привела меня к бронированным дверям, за которыми лежали контейнеры со снежинкой Шни, помеченные штампом первоклассного сорта.       Открыв несколько ящиков в произвольном порядке, я набрал пару-тройку разноцветных фиалов. После десяти флаконов я понял, что все добро не уместится у меня в руках. Ничтоже сумняшеся, я скинул импровизированную тогу и покидал свою добычу в нее, добавив сверху два чистых кристалла огненного Праха.       — Благодарю.       Девушка снова поклонилась и ушла по своим делам.       Выбравшись в знакомый двор, я вброд перешел декоративное озерцо и, пару раз поскользнувшись на крутых берегах взобрался на островок. Клочок земли был небольшой и точно такой же мило-декоративный, как и остальной ансамбль сада. Сбросив с плеча кулек, я разложил перед собой нехитрый скарб. Сначала нужно было начать с легкого: пробка выскочила из виала и мне на руку посыпался драгоценный песок. Крупинки застыли в воздухе, а он начала пахнуть грозовой свежестью. Желтые молнии заплясали на моих руках и растворились в чернильной темноте ночи. Определенно легкий путь был неправильным.       Следующей попыткой было проглотить Прах, как это порой делал дед. Глупый поступок незамедлительно вышел мне боком: меня вырвало наэлектризованным желудочным содержимым. Вдыхать пыль я не отважился, опасаясь, что взорвавшиеся легкие я исцелить не смогу.       Конечно хорошо бы было начать с концентратов в шприцах, как в памятном месте под озером, но такие препараты во-первых были достаточно дороги, а во-вторых крайне тяжелы в производстве.       Однако идея шприцов навела меня на одну мысль.       Взяв огненные кристаллы, я ментально приготовился и воткнул его себе в бедро. Воткнуть Прах полностью не получилось, боль пробежавшая электрическим зверем по позвоночнику, неосознанно заставила разгореться Свету Души.       Но стартовая боль была ничем по сравнению с последующей. Огненная агония разлилась по всему телу; а ногу я не чувствовал совсем. Однако за пеленой страдания был виден прогресс: кристалл медленно растворялся в ране, а мое тело было охвачено пламенем. Под скрюченными пальцами загорелась длинная трава и вскоре на островке не осталось ничего. Только выжженная земля.       Теперь… теперь нужно было взять под контроль стихию. Много пользы не принесет возможность загореться внутри доспеха.       Медленно, буквально по капле, я начал вытеснять огонь наружу, в мое Проявление. Процесс был небыстрым, полностью неподходящим для применения в боевых действиях, но… Чувство того, что я могу раздвинуть границу возможного маячило на задворках сознания, как назойливый сталкер.       И я собирался использовать эту возможность в полной мере.

***

      Неделя до следующего этапа турнира пробежала незаметно. И вот, стоя перед закрытыми дверями. Под слоем ткани и стали наручей тонкие иголки праха предупреждающе покалывали кожу, готовые в любой момент впиться в плоть.       Регистрация нового оружия прошла без сучка и задоринки. Лысый клерк только покачал головой, внося данные в обновленный профиль.       После улаживания формальностей я прибыл в буферную зону, откуда вскоре был выпущен на арену.       Моим противником был неоновый они. Двухметровый и пузатый, он носил обтягивающий черно-розовый латексный костюм, украшенный подсветкой и держал на плечах шипастую дубину, светящуюся всеми цветами кислотной радуги. Его устрашающая маска насыщенно-розового оттенка продолжила общую тему — между рогами плясали неоновые всполохи, как футуристический нимб.       Экстравагантно даже по меркам Охотников, подумал я, наблюдая как дубина пыхнула розовым дымом и раскрутила по своей оси колеса с шипами.       «БОЙ»       В отличие от первого опыта на арене я не был ошеломлен внезапным натиском. Наоборот — Они, следуя стереотипам, занял низкую стойку, широко расставив ноги.       Однако я не сильно спешил в очевидную ловушку. Вместо того я послал во врага пунктирующую аурную атаку, а за ней несколько полулун обычных. Они не сдвинулся ни на миллиметр, приняв атаки на грудь. Я мысленно присвистнул, проверив табло, — его аура, подражая его же стойке, не шевельнулась. Выждав томительную минуту, Они понял, что я не собираюсь делать следующий ход и посему решил сделать его сам. Выстрелив гриммовыми лазерами из глаз. Гриммовыми розовыми лазерами, заметил я, изгибаясь всеми возможными и невозможными способами в попытках избежать губительного излучения.       В конце концов поток энергии мигнул и иссяк, а я смог перегруппироваться. Иронично, теперь я играл роль спидстера, а мой противник был бастионом. Я фыркнул в шлем и моргнул от отрикошетившего ветра.       Решение нужно было в срочном порядке — в глазах Они собиралась розовая плазма. Острые кристаллы Праха заманчиво покалывали кожу. Я вздохнул: ожидания опять не сошлись с реальностью.       Подняв руки в драматичном жесте, я с силой хлопнул поочередно по обеим. Дикий огонь разлился по моим жилам, наполняя эссенцией разрушения. Аур, ставшая видимой на поверхности брони потеряла свой бело-золотой цвет, уступив яростно-красному.       Они склонил голову набок. Я поднял ногу и, на секунду задержав ее в воздух, топнул.       Песок арены вздыбился, забурлил и понесся расплавленной волной на противника. Розовые лучи распороли ее практически сразу, но я добился тактического преимущества. Взметнувшись по пылающим платформам, я припечатал сабатон на маску демона, заставив многокилограммовое тело пошатнуться.       Они неловко отмахнулся дубиной, которая завихрилась и распалась на множество колец-дисков. Однако много сделать он не смог — я перешагнул с его лица за его же спину. Используя импульс и рога маски как рычаг, рыча сквозь стиснутые зубы от усилий, я повалил голиафа на землю. Удар о землю был оглушительным: всюду хлынуло раскаленное стекло и шлак.       Взмыл вверх пылающий клинок. И опустился в землю.       Они оказался заключен в инфернально-горячую сферу, которая погружалась в кипящую землю. И только сейчас я увидел как табло начало меняться — зеленая полоса уверенно поползла вниз.       К сожалению ад на земле не продлился долго: последние крупицы праха растворились в моей крови без остатка, оставив после себя знакомую адскую боль. Гневная стихия покинула меня, как неверная, но очень страстная любовница — в самый неподходящий момент. Я ухватил меч покрепче.       И не зря.       Из магмы вырвался демон. Слегка обгоревший и неописуемо злой. За ним в мир явилось устрашающее оружие: диски все еще работали и, что важнее, были полностью контролируемы. Еще важнее, что это были не просто летающие дроны-мясорубки, о нет, нет, никто не останавливается на таких тривиальностях.       — SHINEEEEE!!! — взревел громила, зажигая свои глаза.       Лазеры ударились в первое кольцо, которое поймало их в какой-то магнитный захват и ретранслировало следющему, певращая поле битвы в огромную и смертельно опасную ловушку.       Не видя лучших вариантов, я послал энергию в ноги и сделал самый быстрый Рывок. Время растянулось и замкнулось петлей. Зигзаг розовой энергии прожег кольчугу и кирасу в нескольких местах и заставил кожу под ней покрыться пузырями. Однако это было на важно — мой меч на головокружительной скорости размытым пятном летел в сторону оскалившейся маски.       Острие разгоралось белым.

***

      Ожоги заживали плохо. Кожа не распрямлялась под моим исцеляющим касанием. Вместо того, пузыри и некротизированная ткань лениво и нехотя сменялись на болезненно-красные рубцы, протянувшиеся наискось от правого бедра до середины спины.       Я раздраженно дернул щекой: такими темпами к двадцати годам я буду выглядеть как штопаные-перештопаные наволочки бывшие в лагере Камней с начала его основания.       Прохладные ладони легли мне на спину и медленно спустились вниз. Мои плечи окаменели, но я тотчас приказал себе расслабиться. Служанка нежно мурлыкала напев на старомистральском, а ее ловкие пальцы быстро скользили по моей уставшей плоти. Я глубоко выдохнул и почувствовал как из меня исходит напряжение дня. Откинувшись на бортик, я свалился в благую полудрему.       Из царства сновидений меня вывело то же, что и привело туда — руки служанки спустились мне на грудь и чертили замысловатые узоры по моей влажной коже. Ее горячее дыхание на моем загривке стало ближе, пока ее губы не дотронулись до мочки моего уха, в которую она с великим энтузиазмом погрузила свои острые зубки.       Я прерывисто вдохнул. Дрожь пробежала по всему моему телу.       Я почувствовал как губы служанки растянулись в довольной улыбке. Ее ладонь, все это время скользившая по моей груди, устремилась вниз к своей заветной цели.       Острые ногти расчертили кожу. Розовый туман похоти схлынул и я устыдился своей безвольности.       Я встал. Слишком неожиданно для служанки: она не успела разжать хватку и с растерянным криком полетела в бассейн.       Мокрые стопы коснулись каменного пола. Я запахнулся в халат как можно плотнее, чтобы скрыть эрекцию. Пушистая ткань приятно легла на плечи, впитав в себя оставшуюся солоноватую влагу термоисточника. Однако вместо того, чтобы пойти вперед к следующей изнуряющей тренировке, я замер на месте. Затылок буравил испепеляющий взгляд. Полууоборот наградил меня волшебным видом мокрой и нагой служанки. Она стояла по пояс в воде, а капельки стекали по ее изгибам, очерчивая точеные черты. Кристаллы жидкости замерли на ее розовых сосках подобно диковиным ювелирным украшениям и продолжили свой путь по полной груди. Но горячее всего был взгляд презрения и гнева в ее темных глазах.       Именно последнее заставило меня убедиться в собственной правоте. И преисполниться гордостью за то, что я смог сдержать свои низменные желания.       — Не делай так больше, — хрипло приказал я.       Она фыркнула и отвернулась ко мне спиной, показав, что не намеревается начинать со мной разговор.

***

      Песок арены вновь плясал вокруг меня разъяренными буранами. Вокруг бесновались молнии, сплавляя все вокруг моего поднятого щита в непроходимое болото мутного стекла. В оке бури оглушительно гоготал приснопамятный парень звероватого вида в новых атласских обновках.       С его аурой творилась какая-то непонятная чертовщина: она скакала на экране от пятидесяти до трехсот процентов, а интенсивность шторма только нарастала. Футуристическая броня в очередной раз за бой перестроилась, сместила пару пластин и подняла безумца в воздух на вихрях воздуха.       «Кто вообще дает такие разработки непонятно кому?!» — чертыхнулся я, уходя в перекат.       Оказавшись в заведомо невыгодной ситуации я был готов заранее. В этот раз я пришел в бой буквально на кристаллах Праха; единственные места где их не было — ягодицы и пах.       Прах Земли впился в стопы и новый тип боли захватил мои чувства: конечности были будто бы закованы в стальные тиски, неумолимо сжимающиеся под ловкими пальцами палача.       Я подавил утробный стон и впустил страдание в свое естество; а по ногам поползла каменная чешуя. Стихия отозвалась на мою безмолвную просьбу: колонны камня разметали арену и ледоколом врезались в противоположную стихию, остановившись лишь у самого яростного потока, направленный подкрылками брони.       Минутное замешательство стоило противнику эквилибриума. Свет разгорелся в мече и вылетел быстрее любого снаряда в сторону молотобойца. Но это не был обычная аурная атака. Нет, более экзотичная и эзотерическая техника была подарена мне на время турнира Совой.       Аура — энергия души, часть человека, но значит ли это, что в энергии, отправленой в сторону неприятеля, столько же «нас», сколько и в… нас?       Энергия ауры… маяк для моей души «потянул» меня вслед за ней, быстрее любого Рывка, быстрее любого физического перемещения. Практически мгновенно.       Жало меча нашло свою цель. Ей не было ни открытое лицо гогочущего дурака, ни его расслабленные руки с молотами-секирами. Ей оказалось чудо атласского гения. Серебро клинка врезалось в стерильно-белые бронированные плиты и там застряло, вгрызшись в важный узел электроники. Я же устроился на спине у громилы и вновь использовал Прах. На этот раз ледяная перчатка легла поверх стальной, отрастив внушительные когти. Нескольких ударов хватило для того чтобы непоправимо испортить системы выброса ураганных потоков.       Просто так отступить мне не удалось. Безумец извернулся и схватил меня за горло, швырнув вниз с силой нескольких разъяренных Урс. Удар не помутил моего восприятия реальности, только Аура загудела сильнее.       В десяти шагах неуклюже приземлился враг. Меч все еще торчал в искрящем доспехе и у него не хватало одного молота, который он выпустил, чтобы схватить меня. С необычайно пронзительным кличем, он вырвал клинок, попутно убив еще несколько подсистем и раскурочив бронирование правой стороны. Столь радикальное решение он принял для того, чтобы лишить меня оружия — меч полетел в противоположную от меня сторону.       Весы победы существенно качнулись в сторону противника —у меня не было никакого опыта в рукопашном бое, не говоря уж о бое против вооруженного противника. Поток невеселых рассуждений остановил громогласный хлопок. На битое стекло упало одно из парных орудий берсерка.       — Ах, какая неудача, — издевательски пропел я, вразвалочку подходя к оружию. Владелец хотел было ринуться наперерез, но побитая броня напомнила о себе неправильным ходом визжащих сервоприводов. — Ах, какая незадача…       Конечно же ручка выдала мне бодрящий заряд электричества, но я, предвидя эту проблему, ослабил Ауру, которая удерживала шипы расколотого Праха Молний в моей спине; а точнее в моем позвоночнике.       Я пожалел о таком решении тотчас: Прах вскипятил мне мозг и если бы не Лечение, то бой закончился прямо здесь и сейчас на весьма и весьма некрасивой ноте.       — А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А!!! — воздев молот вверх, я разверз небеса богоподобным громом. Желтая молния прочертила девственно чистые небеса и расплескалась об молот на тысячи маленьких желтых змей.       Ударная волна была настолько сильна, что заставила трещать стальные переборки. Сей финт не обошелся даром: броня налилась вишневым цветом, а поддоспешник весело загорелся, обжигая мою кожу. Но дело было сделано — сабатон победно встал на спину поверженного.       Весело запиликал дрон, объявив окончание схватки. ***       «Традиции берут верх: Элементальный Рыцарь выходит в полуфинал!», — выразительно прочитала Леона, держа в руках бумажную газету.       Я печально вздохнул, уперевшись лбом в каменную колонну. Каким-то поразительным способом Леона смогла выбить из Баи встречу тет-а-тет. Фукуро разрешил встретиться с сестрой на выходе из поместья под чутким надзором стража, исполняющего роль каменного истукана.       — Ты только погляди, брат, — продолжила она, с энтузиазмом тыча в бумагу. — «Блестящее управления Прахом», если бы они знали как ты управляешь им, да?!       — Да, — послушно сказал я, держа лицо человека с констипацией.       — Хмпф! — Леона опасно прищурилась и впечатала ребро ладони мне в лоб. — Дурак!       Со стороны единственного очевидца послышался тихий смешок. Леона, развернулась на каблуке и, с персистирующим прищуром запустила в охранника невесть откуда-то взявшийся камень-голыш, который чудесным образом отрекошетил от шлема прямо ему в рот и застрял в дыхательном горле. Несчастный схватился за горло и упал на колени, тщетно пытаясь вдохнуть.       — Лео!..       Сестра оборвала меня жестом. Ее лицо хищно вытянулась, застыло маской охотничьей птицы, наблюдающей за последними конвульсиями добычи. Что-то было не так. Что-то было не на своем месте. Мой диссонанс с реальностью ранил практически физически: это наслаждение страданием… Жажда крови, адреналиновое безумие. Желание показать свое превосходство спонтанным насилием. Я будто смотрел на свое отражение в зеркале.       — Лео! — надрывно вскрикнул я. Страх спер мое дыхание в горле. Но он же и нашел резонанс с ней, разбив противоестественную картину.       — Спасай уже, — разочарованно фыркнула она. Незамедлительно надавив на диафрагму синеющему человеку, я с некоторым трудом достал инородный объект покрытый слюной, слизью и кровью.       — Сестра. Что…       Она не ответила. Поджала губы и отвернулась от меня. Странным образом, вопреки всякой логике, я почувствовал себя виноватым в текущей ситуации.       — Прости?.. — неуверенно спросил я, разведя руки для объятий. Действие было верным — она уткнулась носом в плечо и буркнула в ткань:       — Не прощу.       — Правильно, — согласился я. — Я еще успею натворить делов. Сразу за всё и простишь. Под ухом послышалось рычание и острые зубы впились мне в трапецию.       — Укуфу.       — Ты уже.       — Укуфу сифнее.       Смирившись с обслюнявленной шеей, я крепче сжал самого близкого человека в объятиях. ***       К предпоследнему поединку вся арена стала похожа на приевшуюся рутину: бессменное безоблачное небо, загодя заказанное организаторами у городского метеоотряда, туча болельщиков, среди которых внезапно оказались транспаранты с моим псевдонимом. У одного сектора даже был гигантский плакат с нарисованным мной.       Плоды славы оказались не столь горькими, как мне казалось вначале, заключил я, принимая овации.       Насладившись безраздельным вниманием варваров, пришедших посмотреть как люди выбивают друг из друга дерьмо, я развернулся и с удивлением замер.       Сегодняшний противник был мне знаком: передо мной стояла моя союзница из первого боя, отказавшаяся от покровителя. Она… изменилась и осталось точно такой же. Черные волосы были собраны в неаккуратный пучок на затылке, когда-то новое платье прохудилось и сквозь него можно было углядеть белоснежную девичью плоть. Покосившиеся очки были перемотаны изолентой и криво сидели на переносице, но глаза за ними… Черные, звериные точки, они неотрывно смотрели за мной.       Я испытал сильное дежавю.       Дрон пронесся мимо меня и девушка сорвалась с места. С момента первой массовой драки ее техника не улучшилась. Ее движения все еще были рваными, неуверенными. Неполными. Однако недооценка опасности свела многих воинов в раннюю могилу: она все еще была полуфиналисткой, будь-то удачей, скрытым навыком или своим необычным Проявлением.       Я вытянул меч из песка и закинул его на плечо. Девушка сделала первый выпад, перешедший в финт. Я не стал заморачиваться и просто шагнул вперед. Острие копья ударилось о кирасу и, обиженно зазвенев, ушло в сторону. Черноокая тотчас отступила, испуганной кошкой отпрыгнув на добрый десяток метров назад. Я приподнял бровь. Если это была игра, рассчитанная притупление моей осторожности, то… она работала.       Я поднял руку драматическом жесте и напряг трицепс. Звучно хрустнули два кристалла, глубоко сидевшее в мышце. Липкий огонь пробежался кисти, материализовавшись студенистой лавой на кончиках пальцев.       Яркие брызги разлетелись широким веером, заставив девушку заметаться в поисках- выхода по всему свободному пространству. Зрелище было прискорбное и в полной мере жалкое; однако я все же успел заметить, то, что она скрывала за вуалью некомпетентности. Капли падали с разной скоростью. Порой казалось, что они вот-вот ударяться о пленку поднятой Ауры, но в последний момент она чудесным образом уходила в сторону.       Умно, подумал я. Но одно «умно» не остановит меня! Я занес меч над головой и резко опустил его.       Она оправдала ожидания, поняв, что я понял и сбросила морок некомпетентности. Поток острого воздуха остановился перед ней. Замер в миллиметре от лезвия копья. И разбился на две половины.       Я склонил голову и сдержанно похлопал в ладоши. Глухой звук соприкасающейся кожи был ведром ледяной воды для нее. На ее бледном лице заиграли желваки — малый жест признания способностей оскорбил ее.       Я не подразумевал этого.       Одну томительную секунду на арене ничего не происходило. На второй план отошли и бодрые кричалки фанатов, и комментарии комментаторов, и даже природа замерла.       А потом я оказался на земле.       Копье было погружено в мою грудь. Презренный кусок металла отвратительного качества пробил не только толстую броню, усиленную Аурой, он впился в мою плоть и застрял в грудине.       Будь я менее тренирован или имей меньший Океан Души — она бы пробила меня навылет. Но совокупность обстоятельств качнула весы судьбы в мою сторону.       С утробным рыком я перехватил древко, чтобы хитрая пройдоха не успела сбежать, и вонзил в рану огненный Прах. Агония, ставшая мне постоянной товаркой, сумела подарить мне феномельный уровень боли. Но я добился своего. Моя кровь стала жидким пламенем, за считанные секунды расплавив дрянной метал.       Девушка дернулась, мигнула и оказалась на значительном расстоянии, с удивлением разглядывая свое оружие. Удивлена, да. Но не ошарашена — в левой руке блистал мой меч.       Я устало вздохнул. Забрало засияло красным — Прах все еще сидел в моей груди и все еще воспламенял мою кровь.       Значит делаем по-варварски.       Я сорвался с места, объятый огнем с головы до пят, — писанная картина бога войны в ярости, — и опустил кулак на голову черноволосой. Там где была ее голова — шар плазмы застеклил пол арены, а она, невинно склонив голову, стояла поодаль. Смотрела на меня с весельем и плохо скрываемым превосходством.       Ухнув, я опустил руки в песок и, оградив нужное количество Щитом, пустил внутрь огонь. Бурлящая кровь слегка остудилась, но и только. На свет Ремнанта я поднял матерь всех огненных бомб. Инкапсулированное инферно из расплавленного стекла и шлака гордо восседало на моих плечах, заслоняя солнце.       — Бум, — зловеще вымолвил я и отправил горячий гостинец по адресату. Произошло, то, чего я ждал. Мир опять сделал «стоп-кадр» и рукодельное солнце было рассечено напополам. Но это мне и было нужно — я оказался вплотную к ней.       — Бум, — повторил я и заехал ей пылающим кулаком в челюсть.       Удар оказался не настолько сокрущающим, как мне хотелось — успев применить Проявление, она избежала большей части урона. Но то, что прошло смогло оглушить и дезориентировать ее.       Вполне достаточно для меня.       Четыре кристалла электрического Праха. По два в каждой икре. Ощущение, будто бы ты отлежал ногу. В сто раз хуже.       Рывок вместе с Прахом сделал свое дело: когда мир в очередной раз замер я смог увидеть… почувствовать куда она намеревалась отойти. Бронированная перчатка впечаталась изо всей силы в девичью скулу, бросив ее тряпичной куклой вниз, где ее ожидало мое всепрощающее колено, отправившее ее обратно в полет. Сложив руки в молот я устремился за ней. Замах был потрясающим, энергия бурлила во мне и… я опять оказался на земле, впечатанный в стену.       Передо мной висел голошар. У девушки не было Ауры.       Следующий удар был бы фатальным. ***       Я стоял перед моим нанимателем. На удивление косматый старик не был пьян. Еще не был пьян — нераспечатанная бутыль стояла на расстоянии вытянутой руки.       — Мнгхм.       Он откинулся на подушки и жестом подозвал служанку. Та быстро просеменила к нему и с поклоном предоставила клинок, лежащий на шелковой подушке.       Мой клинок.       Он фривольно взял его. Повертел, провел пальцем по острию. Наконец, удовлетворившись, он выронил Кроцеа Морс из рук. Меч обиженно зазвенел, задребезжал по полу и остановился в полуметре от меня.       — Возьми. Я не стал медлить. Рукоять легла в ладонь и я испытал облегчение. Кроцеа был будто бы согласен со мной — мягкий гул клинка резонировал с моей Аурой.       — Это было моя дорогая внучка, Арк.       Я замер.       — Сто лет назад твой предок едва не закончил сию династию. И теперь ты, пусть и по незнанию, стремишься закончить их дело. Сухой смешок щелчком бича разнесся по залу.       — Не волнуйся, Арк. Твои действия были в рамках установленных правил. Как моих, так и мистральских.       Я беззвучно выдохнул.       — Но каре быть. ***       «Карой» в понимании Лао Фукуро было одеть меня самый тяжелый, самый неуклюжий и толстый доспех, который он смог найти и запрет в использовании Праха.       Пусть мой атакующий потенциал и снизился, но беспрецедентная защита все еще была в моем распоряжении. Однако параноидальная сторона моей личности не желала успокаиваться, будучи уверенной в том, что за таким решением скрывается нечто большее.       Пока я потел в слоях металла моя последняя противница наслаждалась свежим воздухом и самыми искренней любовь фанатов, которой я когда-либо наблюдал.       Все трибуны были забиты красно-бронзовой символикой и транспарантами с ее именем. Или портретами. Или признаниями в любви. Или… плакат с порнографией быстро опал и брыкающегося фаната вышвырнула внутренняя охрана.       Я передернулся и тотчас перестал завидовать.       Ведущие пытались перекричать восторженный рев толпы, но вскоре сдались и просто отослали дрона, который отсчитал положенные цифры и поспешно ретировался.       Я не сдвинулся со своей позиции. Насколько я устал от пустой шарады, настолько же лениво мне было прилагать усилия для маневров в громоздком костюме.       Тем более, что вся агрессивная стратегия была пущена в унитаз с легкой руки Фукуро.       Тьфу. — С досады сплюнул я.       Слюна ударилось о забрало и стекла мне на подбородок, заставив ненавидеть все гораздо сильнее.       В то время как я переосмыслял свою жизнь, у Пирры Никос кончилось терпение.       Прямой наводкой в визор влетела пуля и застряла по-театральному ровно напротив моего зрачка.       — Как-то это грубо… — пробормотал я, неловко пытаясь вызволить скользкий свинец из узкой щели. — Неспортивно опять же… Удар поддых выбил из меня весь лишний воздух и еще сверх того. Остаточная сила протащила меня по песку, предоставив мне сделать самого лучшего песчаного ангела в Мистрале.       Рыжая бестия не дала мне и секунды отдыха — налетела яростным вихрем и запустила ударом ноги еще дальше.       Легко и непринужденно. Элегантно, я бы сказал. Из чего следует, заключил я, продолжая полет, что удар не был усилен Аурой. Отсутствовал то чувство, вибрация, мимолетное соприкосновение заряженной энергии чужой души о свою собственную.       Значит телекинетик. Одна из множества разновидностей. В этот-то раз я не должен был ошибиться!       Извернувшись в воздухе, я запустил растопыренную пятерню в землю, полностью остановив затянувшееся воздухоплавание.       В меня тут же прилетел щит, под прикрытием которого, впритирку, парой следовали пули.       Я рыкнул и отмахнулся от фрисби-переростка. Снаряды же беспомощно срикошетили от нагрудника, взрыв рикошетом буранчики в песке.       Никос не стала заморачиваться возвращением щита, вместо этого, на ходу обстреляв меня, сблизилась и совершила серию стремительных выпадов своим красно-золотым копьем.       Золото острия оставила дымящиеся кратеры на ранее девственном металле. Моя контратака была так же быстра, но в в последний момент вместо шеи верный Кроцеа дернулся и чиркнул ее по плечу, сняв минимально возможное количество Ауры.       И пока я молча возмущался, Никос смогла извернуться, сложить свое копье в ксифос и ювелирно разрезать крепление левой руки.       В том числе и металл.       С глухим стуком наплечник, кольчуга, даже рукав льняной рубашки упали на землю.       Наверняка мою осуждающий взор пробился сквозь глухую темноту металлического горшка, потому что рыжая задрала нос и театрально прошла к месту приземления своего щита.       — ТЫ ФЭТРОЛЛИШЬ, ДУРАЧИНА!!! В вип ложе, рядом с высокомерными элитами города сидела сестра. Зрение, усиленное Аурой, позволило увидеть, что она с ногами забралась на сидение и оперлась на макушку Кларенсу.       — БРОСАЙ ЧЕРЕПАШЬЮ ТАКТИКУ, ОТ-ТЭ-ПОЗЬ ЭТУ СУЧКУ!!!       На миг Леона добилась того, что не смогли сделать несколько десятков концертных динамиков. Люди замолчали. И устремили свой взгляд в сторону балкона.       Я испытал смесь гордости и страха: некоторые рьяные фанаты красноволосой побежали по головам в стремлении покарать «богохульников». Их гнев быстро унялся — вокруг балкона затрещали разряды шокеров охраны. Однако она была права. Стальной костюм был по-настоящему тяжел, — голиаф среди доспехов. Даже для простого движения приходилось сжигать Ауру.        Поэтому…       Я мысленно послал в страну задорных фаллосов Фукуро и перестал поддерживать технику доспеха; а потом сорвал его себя. Как мокрую бумагу. Кусок. За. Куском.       Я предстал перед миром нагим имаго, вылезшим из своей стальной скорлупы. В прямом смысле этого слова: вместе с нижней частью брони я умудрился сорвать и ткань. И мне не было ни капельки стыдно. Потому что мое лицо все еще скрывалось под шлемом. Вот под ним мне было стыдно. Но это навсегда останется между мной и стальным горшком.       Трибуны замолчали. Опустился один из многих плакатов. Люди зашевелились и подняли его снова. Слово «элементальный» было зачеркнуто и исправлено на «нагой». Нагой Рыцарь.       О боги, я никогда не переживу эту сомнительную славу.       — НАГОЙ РЫЦАРЬ! НАГОЙ РЫЦАРЬ! НАГОЙ РЫЦАРЬ!       Переведя взгляд на Пирру Никос я был польщен зрелищем: лицо девушки пылало так сильно, что по цвету сравнялось с ее волосами. Но наслаждаться растерянным противником было верхом расточительства. Поэтому я свел ноги, стукнув пятками и раскинул руки в стороны. Не мог же я отказать своей маленькой сестренке в такой малости!       Т-поза ввела Никос в еще большее заблуждение: изумрудные глаза метались вверх-вниз, не зная где остановиться; бедолага наверняка не знала куда уставиться, чтобы не чувствовать себя еще более неловко.       Не сводя рук я присел на корточки. Перехватил рукоять меча. И прыгнул. Вперед и вверх, закрутившись в воздухе волчком — я долетел до своей цели и передал желание полета красноволосой.       Кинетическим способом.       Устремившись за ней, я завертел мечом, отбив каждую пулю: она не зря была чемпионкой, каждая из них была нацелена в уязвимые места. Резко подпрыгнув вверх я достиг заранее выставленного в небе щита. Никос еще не догадалась поднять голову, растерянно водила стволом по пустой арене. Я не стал выжидать — часть верных фанов наперебой выдавали мою локацию.       Гневом господним, — но бесшумно, потому что я не дурак! — я обрушился на нее сверху. Кроцеа Морс пылал моей Аурой, готовый прорезать что бы то ни было на своем пути. Как например ее вовремя выставленный щит.       Она смогла парировать атаку. Еле-еле, ценой своего гоплона, который повис двумя жалкими половинками на ее руке, но все же смогла.       Я дал ей время отдышаться — пусть никто не заикнется, что я не джентельмен. Краткая передышка закончилась резким прилетом копья в меня. Магическим, или же, если быть скрупулезным, — проявленческим способом оно вернулась в руки хозяйки, только для того, чтобы снова полететь обратно. И еще раз. И еще раз. И еще. Еще. Еще, еще, еще!       В последнюю минуту оно сменило свое траекторию с помощь выстрела. Пятка копья смогла отвести мою руку в сторону. Слишком далеко.       Никос сделала Рывок. Идеальный, как по книге, Рывок. Лучше чем у меня, нехотя признал я, расставаясь с воздухом в легких — каблук ее сапог с рвением стремился к моему позвоночнику транзитом через грудь.       Использовав меня как трамплин, она перехватила свое оружие в воздухе и, закончив оборот, вонзила копье мне в глазницу.       У нее явно был окулярный фетиш.       Клинч не продлился и доли секунды. Мы разошлись так же быстро как и сошлись. Я с прорехой моем головном уборе, а она с самодовольной улыбкой.       Мы закружили по арене как два голодных волка, которые обнаружили кусок мяса на распутье. Мяса, которого хватило только на одного.       Ее глаза сияли азартом битвы и я невольно подхватил ее настрой.       Она была сильна. Не так, как предыдущие противники, каждый из которых нес в себе что-то уникальное; но по-другому — она была уникальной в том, что у нее не было углов. Ее стиль напоминал гладкую и ровную стенку — она будто бы дралась на одном навыке, даже краткое использование Проявления было лишь для того, чтобы создать впечатление невообразимо высокого искусства боя.       «Непобедимая девочка», — вспомнил я. Претенциозно, одиозно, амбициозно. И довольно точно.       Но непобедимых не существует: всегда найдется большая рыба.       Всегда.       Рывок и мое колено заблокировано лезвием. Кроце Морс устремился к ее незащищенной шее. Танцующим полушагом она отступила и, разложив меч в копье, удержала меня на расстоянии. Кроцеа размылся в едва заметную стальную полосу, перехватив каждый выпад.       Подшаг внутрь ее защиты, выпад, финт, удар в бедро, еще один ложный выпад, выход с рубящим ударом в голову. Каждый удар был встречен блоком, выверенным до мельчайших деталей. Казалось, что я сражаюсь с механизмом, а не живым человеком — каждое уязвимое было ловушкой.       Никос дышала чуть тяжелее: не по-возрасту глубокое декольте предавало ее тахипноэ. Она явно не привыкла затянутым поединкам, сделал вывод я, медленно раскручивая меч.       В то же время это могло быть очередной ложью.       Я пожал плечами и Рывком сблизился с ней. Копье рванулось мне к сердцу, но я был умнее. Кусок Ауры сжегся на то, чтобы пересилить ускорение и переправить меня чуть-чуть левее. Копье прошло у меня под рукой, тотчас начав складываться — лезвие поспевало за моей подмышкой.       Кончик Кроцеа был направлен точно ей в переносицу. Это было своеобразной вилкой. Только рукоятка этой вилки была не у меня в руках: я почувствовал как клинок начинает уходить в сторону. Незначительно, всего лишь парой миллиметров левее ее виска.       Никос не учла, что я сделал ставку на то, что она применит свое Проявление. И на то, что не успеет среагировать.       Используя невидимую хватку как рычаг, я вывернул кисть и изо всех сил ударил гардой ей в лоб. В тот же момент ее ксифос ужалил меня в подмышку, сняв порядочное количество Ауры — Никос не пожалела своей Ауры на усиление оружия.       Игнорируя слабость в пораженной конечности, я наступил ей на стопу и толкнул плечом. Конечно же «толкнул» не передает эпичности того действия — между нами разошлись волны воздуха, взметнув килограммы пыли.       Пирра Никос полетела на землю метеоритом — быстро и неконтролируемо. Я не стал упускать возможности и, неловко сгруппировавшись, прыгнул следом.       Парализованная рука сыграла со мной злую шутку, сбив траекторию и позволив красноволосой машине для убийства собраться с мыслями. Мыслью же было тепло встретить меня каблуками своих сапожек. И пока я оставался в воздухе как какой-то персонаж файтинга, огреть меня пяткой копья, чтобы я отрикошетил от земли. После чего она вдавила меня коленом в землю и вонзила копье в мою здоровую руку.       Я даже не успел выставить Щит. Правая рука потеряла чувствительность за считанные секунды.       Ситуация была казалась безвыходной. Но она позабыла, что не только она умеет врать.       Мои ладони ударили по ее ушам. Ее губы покинул удивленный полувыдох-полувскрик. Схватившись за голову, она скатилась с меня на землю и протяжно застонала.       Я откинулся на теплый песок и устремил взгляд в синеву неба. В вышине летал дрон. На нем было написано: «Ничья».