Насмешка богов

Но всему в итоге когда-то приходит конец. Так и мои безрадостные дни в интернате тоже остались в прошлом, и я, достигнув совершеннолетия, наступавшего на нашей планете в двадцать лет, и завершив базовое обучение, обязательное для всех колонистов, отправился во взрослую жизнь. У меня не маячили за спиной обеспеченные родственники, а накопленных родителями средств, теперь принадлежавших мне, как наследнику, которыми я распоряжался с пятнадцати лет, едва хватило на оплату кое-каких особых удобств в интернате вроде отдельной комнаты для проживания, без чего я не обошелся бы в последние годы. Да и стандартная ежемесячная фиксированная выплата на мелкие расходы тоже оказалась востребованной и в основном уходила на починку одежды, испорченной выродками, «охотившимися» на меня, так что сэкономить хотя бы на этом не представлялось ни малейшей возможности. Одним словом, кроме личных вещей и совсем небольшой суммы, требующейся для выживания в первое время, у меня, покинувшего интернат навсегда, ничего не имелось. Так что мне не стоило и мечтать о продолжении образования, по крайней мере, в ближайшем будущем. Хорошо, что муниципалитет города, куда меня распределили, таким сиротам, как я, выделял арендованное жилье, оплаченное на полгода вперед, так что очутиться на улице мне не грозило. Скромная уютная квартирка, состоявшая из комнаты, игравшей роль гостиной и спальни, туалетного блока и крохотной кухоньки, стала моим пристанищем. Правда, спасибо городской общине, несмотря на свою непритязательность, дом был оснащен всем необходимым для приемлемого существования: и мебелью, и бытовой техникой. А вот в трудоустройстве никто мне помогать не собирался, так что искать источник средств для своего содержания предстояло самостоятельно. Чем я и занялся, не откладывая, буквально с первого дня, потому что отдавал себе отчет – с этим могут возникнуть сложности, особенно учитывая, что тяжелый физический труд был явно не для меня.

***

Двадцать – далеко не солидный возраст, а если к нему добавить мою чуть ли не детскую внешность, то нет ничего странного в том, что я, как, впрочем, и ожидалось, столкнулся с серьезной проблемой, подыскивая более-менее приличное место работы. Куда бы я ни ткнулся, везде тут же догадывались, что у меня ни в чем нет ни малейшего опыта, и как следствие, предлагали настолько низкую плату за неквалифицированный труд, что ее не хватило бы даже на содержание моего скромного жилья. Так, стоптав две пары башмаков, ежедневно мотаясь по всему городу в поисках того, кто нанял бы меня на приемлемых условиях, я через три месяца сдался и отправился в то единственное кафе, где мне пообещали весьма достойное вознаграждение, если я устроюсь к ним официантом. Имелся там один нюанс, смутивший меня и не позволивший сразу согласиться на данный вариант – это было кафе при гей-клубе. Нет, меня не беспокоило само заведение, но память о том, что мне пришлось пережить в последние два года, пока еще не отпускала. Я вообще тогда думал, что во мне что-то сломалось и я больше никогда не стану нормальным человеком, способным на близкие интимные отношения. Так что напоминание о том, из-за чего меня гнобили в интернате, откровенно не привлекало. Но жить на что-то было нужно, а, похоже, лишь здесь молодому парню с моей внешностью давали возможность не только не бедствовать, но и скопить немного денег для дальнейшей учебы или для путешествий. Следует пояснить, что кафе, в которое я все-таки устроился, мало чем отличалось от всякого другого. Сюда захаживали все, кто любил блюда из рыбы или овощей, отменное вино и вкусные десерты. Кроме тех, на кого это заведение и рассчитано, в зале часто можно было увидеть и студентов, заглянувших перекусить или отметить удачную сдачу очередных экзаменов, и бабушек, угощавших своих внуков пирожными с воздушным кремом, а изредка и инопланетников, придерживавшихся особой диеты и чудом забравшихся в наши края. Однако все же существовали тут и некоторые особенности. Это заведение являлось своеобразной визитной карточкой клуба, поэтому все сотрудники, работавшие в зале, были исключительно симпатичными молодыми мужчинами, обязанными, по мнению хозяина, своим видом разогреть аппетит потенциальных клиентов. При необходимости официанты давали исчерпывающую информацию о гей-клубе, для которого кафе служило входом, о правилах, которые там соблюдали, о предоставляемых развлечениях и ценах на услуги. А еще официанты обретали шанс пополнить свой кошелек на законных основаниях. Откровенный флирт с ними и тем более намеки на желание получить от них интим-услуги были категорически запрещены, но с теми, кто заключил специальный контракт и носил на служебном костюме отличительную эмблему, посетители мужского пола имели возможность оформить соглашение официально, подав знак во время оплаты заказанных блюд. Должен отметить, что на моей планете вообще предельно серьезно подходят к вопросу интимных связей. Говорят, в других человеческих мирах такое чрезвычайно редко встречается, но у нас законом охраняются права каждого, кто вступает в сексуальный контакт. А все из-за того, что к нашей звездной системе ближе всех расположен мир каомти – человекоподобных разумных и высокоразвитых существ, к тому же двуполых. Института брака как такового у них нет, но для размножения им все же требуется оплодотворение. Это и обусловило их повадки и правила поведения, которые абсолютно неприемлемы для людей. Так как все они способны быть и «папой», и «мамой», то среди каомти постоянно идет борьба – кто кого «нагнет и поимеет». То же самое они пытались творить и здесь – они не признавали отказа ни от женщин, ни от мужчин, подвергая их насилию и просто не желая понимать, что у людей их дикий подход к сексу совершенно недопустим. В ту пору и приняли закон, с которым знакомят всех, кто прибывает на нашу планету – интимная связь тут разрешена лишь после оформления договора о согласии. Это договор о браке, о партнерстве, о сожительстве, о проверке совместимости, о предоставлении разовых услуг и тому подобное в полусотне разных формулировок – выбирайте, что вам нравится. И каомти, предпочитавшие исключительно жестокость и принуждение, прекратили прилетать к нам группами ради секс-туризма. Ведь сведения по таким соглашениям сразу же попадают в жутко засекреченный архив полиции, где и хранятся определенный срок, зависящий от типа договора, и когда кто-то заявит о насилии, то данные контракта позволят легко отыскать преступника на любой обжитой планете, входящей в Содружество, чтобы отправить его на рудники. Конечно, можно рискнуть и провести ночь с кем-нибудь без оформления договора, но тогда государство не несет ответственности за ваш выбор. Если вам не повезет, и вы при таком раскладе пострадаете от сексуального насилия, то никто не станет слишком рьяно искать вашего обидчика. А после выяснения подробностей вас еще и накажут за нарушение закона солидным штрафом или даже направят на общественные работы – подметать мостовые, мыть окна в административных зданиях и прочее.

***

Два года я работал исключительно официантом, не соблазняясь на посулы руководства кафе увеличить свой доход, если подпишу контракт на предоставление добровольных услуг сексуального характера. Не подумайте – мне не предлагали стать шлюхой, какие состояли на службе в самом гей-клубе. Подобный контракт защищал мои права и значительно упрощал составление договора с потенциальным партнером на ночь. А кафе таким образом привлекало новых клиентов для клуба. Условия действительно были выгодными, и никто из ребят, трудившихся вместе со мной, не жаловался. Их ни к чему не принуждали, не существовало никакого «плана», выбор – лишь по собственному желанию. Зато наше заведение обеспечивало все удобства для предоставления «дополнительных услуг клиентам»: всегда можно было занять один из уютных частных номеров клуба за более чем приемлемую плату, а также руководство шло на уступки, вроде разрешения без проблем отлучиться со службы на полчаса-час, как только в личной карте контракта появлялись данные вашего «разового» партнера. Оплачивались такие «услуги» по договоренности, так что тут – кому как повезет или кто как решит пользоваться преимуществами наличия контракта, главное, не забывать перечислять довольно демократичную сумму кафе за возможность законно подрабатывать, зачастую прямо во время своей смены. Мой друг Джансуг (он на пять лет старше меня) вечно посмеивался, что хозяин кафе заботится о его регулярной половой жизни, делая его счастливым. – Марик, и сколько еще ты будешь отказывать себе в том, что положено любому нормальному мужику? Сам же утверждал, что девчонки тебе не по вкусу, – Джансуг периодически возвращался к вопросу моей странной, по его мнению, воздержанности. – Давай я поговорю с Тито – гарантирую, тебе с ним понравится, – Тито – один из любовников Джансуга, сорокалетний симпатичный мужчина доброго и веселого нрава, он постоянный клиент нашего кафе. Я долго отнекивался, пока не сообразил, что друг и впрямь прав, ведь уже редкий одинокий вечер дома мне удавалось обходиться без «рукоблудия» – удовлетворенные и слегка порочные улыбки клиентов гей-клуба кого угодно могли завести. А уж меня, с детства довольствовавшегося для игр лишь собственной компанией, уличить в отсутствии склонности к фантазированию никак нельзя. И тогда при очередном разговоре по душам, пряча глаза и чувствуя, как заливаюсь румянцем, я решился и признался Джансугу: – Не смейся, мне и так неловко, но я... Понимаешь, у меня в этом плане еще никогда никого не было… – Вау! Так ты у нас еще нераспечатанный девственник! – глаза Джансуга загорелись настолько откровенным восторгом, что мне даже стало немного страшновато – вдруг он сейчас предложит свою помощь для моего, так сказать, обучения? Мне не хотелось, чтобы наши с ним дружеские отношения перешли в такую плоскость. – Марик, тебе точно нужно к Тито! – я облегченно вздохнул после его заявления. – Он нереально внимательный. А еще – он обожает меняться ролями, так что ты сможешь попробовать себя не только в качестве принимающего, что чаще всего желают наши клиенты. Я ему намекну? Тито любит сладких мальчиков, – последние слова Джансуг произнес исключительно пошлым тоном, заставив меня снова покраснеть. – Оформляй контракт! Немедленно! – последовало категоричное распоряжение. – Тито сегодня-завтра должен заглянуть. Вот я с ним и потолкую, – Джансуг подмигнул мне. – Не волнуйся, обещаю – тебе понравится. А потом сам будешь подбирать массажиста для своей простаты, – порой мой друг скатывался до циничности и скабрезности, но тем не менее он казался мне самым лучшим из всех наших коллег. Стоит ли говорить, что я все-таки послушался Джансуга и на радость хозяину кафе заключил контракт. Этот документ, по сути, ни к чему меня не принуждал, однако позволял удовлетворять личные сексуальные потребности в соответствии с законом, но не заводя постоянных отношений и не связываясь с государственными конторами каждый раз, когда я собирался с кем-нибудь переспать. Тито оказался именно таким, как его описывал Джансуг – внимательным, терпеливым и искушенным во всем, что касалось приятного интима. Он не любил «технического» секса и умел создать необходимое настроение во время свидания. Тито весьма тонко чувствовал своего партнера, угадывал его сиюминутные желания и всегда точно выбирал тактику, которая способна принести наибольшее удовольствие. Он наслаждался близостью сам и дарил незабываемые ощущения мне. Тито мог налететь как тайфун, вмиг завести так, что срывало тормоза, и тут же отдаться, разрешая брать себя почти грубо, с жаром и нетерпением. А мог медленно подводить к черте, заставляя бесконечно долго качаться на волнах блаженства, в итоге практически теряя связь с реальностью и превращаясь в сплошной комок нервных окончаний, остро реагирующих на малейшее прикосновение, вынуждая дрожать от радости осознания своего существования. Тито стал моим первым мужчиной, тем, кто открыл мне мир чувственного секса. Его очень подкупило то, что я пришел к нему девственником, так что со мной он не ограничился парой-тройкой встреч, как с прочими ребятами из кафе и клуба. Три месяца он оставался у меня единственным партнером, к тому же крайне щедрым. Мне было с ним замечательно. А потом моя личная жизнь вошла в тот же ритм, что и у моих коллег. Каждый новый посетитель кафе, стоило ему расположиться за столиком в зале, оценивался мной с точки зрения, хочу ли я провести с ним время в постели. Так что в случае получения вместе с оплатой счета карточки-предложения, я уже был готов ответить согласием или отказом, но неизменно с улыбкой на лице. Я, не будучи слишком ненасытным (это касалось и удовольствий, и денег), как некоторые из наших официантов, чаще отклонял запросы на частное свидание в уютной комнате, предназначенной исключительно для занятий сексом. Но тем не менее за пару лет у меня было много любовников – с кем-то я пересекся лишь единожды, другие же возвращались ко мне с завидным постоянством, и большинству из них я не говорил «нет». К сексу я относился как к приятному и полезному для здоровья и кошелька времяпрепровождению. Разговоры о любви в ту пору меня не трогали, хотя мечты о создании семьи все же иногда посещали, особенно в одинокие зимние вечера. Но, видимо, у судьбы имелись на меня свои планы, так что даже самые искусные клиенты не вызывали у меня фантазий о нашем совместном быте. Это были счастливейшие три года, наполнившие мою жизнь теплом, наслаждением и смыслом. Работа мне нравилась, она приносила достаточно денег, чтобы надеяться скопить нужную сумму для поступления в будущем в университет на экономическое или природоохранное отделение – на большее со своими врожденными данными я не замахивался. Моя постель пустовала только тогда, когда мне этого хотелось. Я обзавелся друзьями, с которыми после смены можно сходить в паб, в спортзал или на пляж. Редкие экскурсионные поездки в региональный центр, ближайший крупный город или в столицу с космопортом, толпами инопланетников на улицах и с массой увеселительных заведений служили отличным способом развлечься. Так продолжалось, пока я не совершил ошибку.