Насмешка богов

Оставив вещи в камере хранения на вокзале, я сразу же направилась к дому доктора Купера, не сомневаясь, что там по-прежнему живет какая-нибудь из его любовниц. Я планировала исправить это положение – если все получится, то у моего Янкеля больше не возникнет необходимости в услугах этой бесконечной вереницы профессиональных проституток и дешевых шлюх. Странное дело, но вместе с женским телом я словно обрела новый характер и мыслила уже совсем не так, как раньше. Отныне я не способна без недовольства и зубовного скрежета даже подумать, что мне доведется с кем-то делить своего мужчину, хотя прежде, в мою бытность Мариком, та же Зои абсолютно не вызывала у меня ревности, разве что я завидовала ей. Ведь она могла прикасаться к Янкелю так, как ей хотелось, а для меня это было недостижимо. Но теперь все изменилось. Я наконец-то стала тем, кем и должна была оказаться, придя в этот мир после рождения. Добравшись до элитного дома, где находились просторные апартаменты, занимаемые доктором Купером, я несколько минут собиралась с духом, побродив по мокрому после ливня ухоженному двору – нынче опять было преддверие зимы, как и два года назад, когда мы познакомились с Янкелем. Правда, тогда сезон дождей только начинался, а сейчас до серьезных холодов было уже рукой подать. Мне почему-то сделалось страшно, будто какое-то неприятное предчувствие коснулось меня своим черным крылом и укутало в пепельный туман, не давая разглядеть те счастливые мечты, которые согревали в столице в ожидании этой встречи. Затем, решительно сбросив с себя неуверенность, я шагнула в лифт и, поднявшись на этаж, где находилась квартира Янкеля, приложила ладонь к панели интеркома. На экране почти тут же возникло лицо какого-то парня. – Что вы хотели? – осведомился он безразличным тоном. – Мне нужен доктор Купер, – что-то в ответившем показалось мне знакомым, но я сразу не сообразила, что именно. Потом дверь распахнулась, а объект, вызвавший мой интерес – невысокий худой молодой мужчина со смазливой внешностью – повернулся в сторону гостиной и позвал: – Янкель, это к тебе! – Я никого не ждал, – раздалось недоуменное из глубины комнат. Мое сердце гулко забилось в груди, а к глазам подступили слезы – я услышала родной голос, который снился мне долгими ночами в столице. – Кто там? – Сам разбирайся, – парень окинул меня оценивающим и слегка презрительным взглядом. – Похоже, одна из твоих бывших. У меня нет ни малейшего настроения с ней общаться. И тут из столовой (я еще прекрасно помню расположение комнат в апартаментах) прибежал крошечный ребенок лет двух – не больше. – Ты мама? – невнятно спросил он, задрав голову и рассматривая меня. Но я не успела ответить, потому что парень подхватил малыша на руки и, улыбаясь ему и что-то объясняя на ушко, тут же унес от меня, будто я была заразной. – Вы кто? И что вам… – Янкель не изменился ни на йоту – все такой же излучающий тепло и заботу ко всем, кто его окружал – настоящий милосердный доктор. – Марик? – радость узнавания мелькнула в его глазах, а затем потухла, когда он присмотрелся ко мне, пройдясь взглядом от макушки до моих коленок в ажурных чулках и назад – к лицу. – Какими судьбами? А я ведь искал тебя, через пару месяцев после того, как мы расстались. Но ты съехал со своей квартиры. Я нашел кафе, где ты работал, – Янкель так и стоял на месте, не предложив мне зайти внутрь, и это меня неимоверно напрягло – я поняла, что что-то идет не так, как надеялась. – Мне сказали, что ты подался в столицу, там друзья подыскали тебе работу. Те самые друзья, из-за которых ты тогда чуть не попал на рудники? – Какая разница? Я так скучала по тебе, – в горле застрял ком, и мой голос оказался тих, как шорох опавших листьев. – Правда? И зачем в таком случае ты уехал, а не пришел ко мне? – Янкель не скрывал осуждения, он продолжал рассматривать меня, как какую-то странную зверушку, и его взгляд постепенно наливался брезгливостью и негодованием. И тут нас снова перебил своим появлением ребенок, явно сбежавший от того незнакомца, что открывал мне дверь. – Папа, это мама? Малкус говолит – не мама, – обиженно выпяченная губка делала малыша забавным и милым. – Нет, дорогой. Маркус тебя не обманывает. Твою маму зовут Лора, а это Марик, – терпеливо объяснил Янкель, взяв мальчика на руки и нежно прижав к себе, как самую большую ценность. – Ей все-таки удалось справиться с обязательством по договору. Она уже была беременна, когда мы с тобой познакомились, но из вредности не признавалась, – это уже адресовалось мне. – Лора до окончания срока нашего брака родила мне замечательного сына и давно живет в столице. Ты с ней там не встречался? – Нет, – меня не впускали в дом, ясно давая понять, что я здесь лишняя. Янкель намеренно подчеркнуто обращался ко мне как к мужчине – это сбивало с толку, ведь он видел, что я теперь женщина, этого нельзя было не заметить. – Родной, беги к папе Маркусу, мне нужно поговорить, – Янкель легонько подтолкнул малыша к гостиной. А я, услышав его слова, сразу обо всем догадалась – тот молодой человек, который открыл мне дверь – партнер Янкеля, его муж. Не знаю, как я тут же не разревелась, откуда взяла силы, чтобы ехидно поинтересоваться: – К папе? Так все же ты ходок по мальчикам? А как притворялся-то… Зачем же было врать мне? Сейчас тебе не мешает чужой член в твоей постели? – всю сжигавшую меня боль я вложила в яд, которым приправила свои вопросы. – Марик, я искал тебя! До встречи с тобой я даже не представлял, что способен изменить собственные взгляды и полюбить мужчину. По-настоящему полюбить! Тебя! Ты стал моим наваждением, я не мог больше смотреть на женщин. Зои… Ты помнишь умницу Зои? Она сказала, чтобы я не маялся и нашел тебя. Но ты исчез! В столице ты не зарегистрировался как постоянный житель, так что у меня не было ни малейшей возможности отыскать тебя. Но я не сдавался и полгода по выходным ездил туда, ходил по городу и надеялся, что просто столкнусь с тобой на улице. Но потом осознал, что обманываю себя. И тогда там же познакомился с Маркусом, – Янкель не лгал, его слова звучали исключительно искренне. – Но я вернулась, – я уже поняла, что мой мир разбился, как зеркальный шар, но все еще пыталась держаться на плаву, чтобы тоже не превратиться в осколок бесполезного блестящего стекла. – Ты? Разве это ты, Марик? – Янкель, обвиняя, ткнул в меня пальцем. – Что?.. Что ты сотворил с собой? Куда делся мой чудесный мальчик с бархатной, как летняя ночь, кожей? Эта девка, стоящая напротив меня, не может быть моим Мариком! Меня не интересуют женщины! У меня теперь есть Маркус, который вытащил меня из пропасти отчаяния, куда я падал по твоей вине. Ты отравил меня собой, а он – спас! Мне необходим только он – мой муж Маркус. Уходи! – слова Янкеля были пропитаны болью. – Но я ради тебя превратилась в того, кого ты хотел видеть рядом с собой! Женщиной! Женщиной, потому что в твоей постели не нашлось места для меня-мужчины! – я сорвалась на крик, выплескивая свою любовь из сердца под ноги Янкелю, прекрасно осознавая, что опоздала, а в его жизни уже есть единственный незаменимый человек, которым мечтала стать я. – Зато там было место для Марика! Моего Марика! Кем бы он ни был! Но ты теперь – не он! Я больше никогда не хочу с тобой встречаться. Ты – уродливая копия того, кто снился мне долгое время, того, кого я исступленно искал, как свихнувшийся фанатик. А ты… Ты, вместо того чтобы добиваться своего, решил подстроиться, приспособиться, имитировать то, что по твоему разумению понравится мне и поможет меня завоевать. Почему ты не пришел и не спросил меня – нужно ли это мне? – казалось, Янкель сейчас разрыдается. Я даже сделала шаг к нему, чтобы утешить, но его со спины обняли руки того, кто занял мое место. И Янкель тут же расслабился в объятиях Маркуса, в которых не было ни капли сексуальности – лишь поддержка и обещание ни за что не бросать, какие бы серьезные испытания ни ожидали их впереди. – Уходи! Мой Марик умер под ножом хирурга. Я развернулась и молча вышла за дверь. А что я могла возразить – он прав, прав до последнего произнесенного им слова.

***

«Почему я, будучи Мариком, не попытался снова с ним поговорить? Почему не пришел и не сообщил ему, что готов даже превратиться в женщину ради нашей любви? Почему не спросил, нужна ли ему такая жертва? Зачем сделал выбор за него?» – вопросы бесконечной чередой проносились в моей голове, и ни на один у меня не было ответа. На периферии моего сознания всегда маячила тень неуверенности в правильности моего решения изменить пол, но я постоянно отмахивалась от нее, ведь у меня имелась цель – стать возлюбленной Янкеля. Разумеется, иногда я вспоминала, что не единственная на этом свете и кто-то может опередить меня, украв любовь Янкеля, и это вызывало приступы депрессии и жалости к себе. Однако узнать, что я примитивно профукала свой счастливый билет из-за собственной глупости, было во сто крат больнее. Сердце разрывалось, не в силах смириться с потерей. Я ни на миг не усомнилась в заверениях Янкеля о том, что он никогда не полюбит мужчину. Но как же я была слепа! Он любил уже тогда, когда произносил ту свою речь, выпроваживая меня по окончании лечения. Его пожирающий меня взгляд, в то время как Зои по его просьбе трудилась над моей «проблемой», появившейся после весьма нескромных манипуляций доктора с моим телом, должен был стать откровением. Но я была слепа и ничего не поняла! А его прощальный поцелуй, подаренный моей попе, мужской к тому же… Он открылся мне, признался, что уже изменился, несмотря на слова, а я этого не увидела. – Почему я вообще решила, что стать женщиной – это верный выход?! – с горечью спросила я себя вслух, похоже, громче, чем следовало, потому что шедшая навстречу мне старушка кинула в мою сторону осуждающий взгляд. Я бродила по вечерним улицам, не замечая ни снова припустившего дождя, ни того, куда иду. – Я действительно выбрала самый простой способ, намереваясь подстроиться под реальность. Почему? – ни у кого не было ответа на мой вопрос. Не имею представления, как долго я мерила шагами мокрые тротуары, но судьба привела меня к реке. Совсем неширокая, она тем не менее славилась глубиной, быстрым течением и, как говорили местные, крутым нравом. Уж это я знала не понаслышке, не раз спасаясь в ее прохладных водах от летней жары. Я прошла на середину моста и уставилась вниз, перегнувшись через металлические ажурные перила. Черная, как сажа, масса гудела подо мной, перекатывалась серыми пенными волнами над валунами, которых было полно по всему руслу. В тусклом свете фонарей река казалась каким-то чудищем, тяжело дышавшим и порыкивавшим из темноты. Оно звало к себе, предлагая вмиг разобраться с моими проблемами, прекратить страдания и подарить покой. – Боги, у вас странное чувство юмора, не находите? Или вы насмехаетесь надо мной?! – я подняла глаза к небу, и мне почудилось, что оно выглядело так же, как и река под мостом – словно бесформенный монстр навис надо мной, окрасив мир в траурные краски. – Он не захотел меня, когда я была мужчиной, а стоило мне стать женщиной, он отвернулся, заявив, что теперь предпочитает мужчин! Я бы поняла, если бы выяснилось, что просто не вызываю в нем никаких эмоций. У меня оставалась бы надежда добиться его. А ничего не вышло бы – я бы смирилась. Но он сказал, что любил меня! Любил меня, а сам при этом обнимался с другим! Он уничтожил меня! Растоптал! Превратил в прах! – мои слезы смешивались с дождем, а крик – с шумом реки. – Это невыносимо, боги! Зачем вы так со мной?! Я села на перила, перекинула ноги на противоположную сторону, требовалось только слегка наклониться… Но мои руки будто приросли к холодному металлу, намертво вцепившись в литые завитушки, так красиво выглядевшие в солнечные дни. Страх сковал меня, не позволяя даже шелохнуться. Моя любовь к Янкелю, казалось, сгорела там, в прихожей его квартиры, а сердце теперь разрывалось лишь от боли из-за потери цели – мне незачем было жить. Из меня словно выдернули стержень, который поддерживал во мне желание существовать – остались безразличие и голый ужас перед неизвестностью, перед чудовищем, ворочавшимся под моими ногами. Звук остановившейся поблизости машины не вызвал у меня интереса, и я продолжала пялиться вниз, вздрагивая от мысли о ледяной воде. – Возьмешь в компанию? – раздался хмурый мужской голос за моей спиной. Я промолчала, но что-то внутри меня было благодарно этому незнакомцу, давшему возможность на время отложить принятие решения – спрыгнуть с моста или не стоит, это выход или моя очередная глупость? – Я рад, что встретил тебя, – мужчина уселся на перила рядом – точно так же, как и я, лицом к реке. – Надоело это бессмысленное прозябание, я устал. Но не уверен, что у самого хватит духу покончить со всем одним махом. Я ее любил, а она заявила, что ей было со мной всего-навсего весело. Представляешь, я, оказывается, забавный и развлекал ее. А теперь она нашла себе другого клоуна, а я стал не нужен. Но, понимаешь, я же ее любил! – мужчина начал скороговоркой, почти глотая звуки, объяснять свою ситуацию. Судя по голосу, он был еще довольно молод, но я боялась пошевелиться и повернуть голову, чтобы посмотреть на него. – Тебе тоже страшно? Как думаешь, а вдвоем мы справимся? Будет легче сделать это? Прыгнуть? – его голос отчетливо задрожал. – Не знаю. Я еще не решила, стоит ли вообще это делать, – призналась я и чихнула, едва не сорвавшись вниз, но теплая сильная ладонь прижала мою руку к перилам, удерживая от падения. Прогулка под дождем не осталась без последствий. – Ты простыла, – констатировал мой компаньон. – Там будет все равно. – Но ты же сказала, что еще не определилась с выбором. А что у тебя? Если не хочешь, конечно, можешь не говорить, – сразу же пошел он на попятный, словно сообразив, что его любопытство несколько неуместно, ведь мы даже незнакомы. – Я принесла себя в жертву, изменилась, став такой, какой он хотел видеть того, в кого способен влюбиться. Но когда я сегодня пришла к нему, чтобы он узнал, на что я решилась ради него, оказалось, что уже не нужна ему. Он нашел мне замену. К тому же… – я слегка истерично рассмеялась, – тот, кого он выбрал, практически копия меня из моего прошлого. У него, представьте себе, вкусы поменялись, к тому же он осознал, что любил меня прежнюю. А сейчас я – уродливая пародия на его идеал, – я снова расплакалась, жалость к себе опять накатила бурной волной, хотя я и понимала, что была ослеплена своей любовью и совершила несусветную глупость. Пока я рыдала, и не заметила, как мой собеседник развернулся, соскочил на мост и обхватил меня руками, обнимая за талию и прижимаясь к моей спине. Теплый – это единственное, что отметил мой истощенный самобичеванием разум. – Может, ну его – прыгать? Холодно же. – Холодно, – согласилась я, икая. Я даже слезы не в состоянии была вытереть, потому что боялась отпустить перила. – Мост никуда не денется. Мы же вполне можем и завтра спрыгнуть или вообще летом – тогда вода будет теплее, – весьма серьезным тоном уговаривал меня мой случайный спаситель. – Пойдем кофе выпьем или чего-нибудь покрепче. После такого дождя не помешает. – Пойдем. Только я не могу… Руки не слушаются, – призналась я, не на шутку испугавшись, что и в самом деле упаду и меня проглотит черное чудовище реки. – Не бойся, откинься назад, – прошептал он мне на ухо. – Давай, я держу тебя. И я доверилась ему, а через пару минут он уже настойчиво усаживал меня в машину, припаркованную рядом. Сил сопротивляться или задумываться о правильности собственных действий не осталось. В салоне автомобиля было тепло и сухо.