To Love Yourself

Когда шаги Ториэль стихли, вина камнем обрушилась на плечи Рэда. Он не часто имел дело с детьми, а подростки, с которыми ему приходилось сталкиваться, были крайне агрессивны. Но всё равно дети оставались самой невинной частью населения Подземелья. И хотя Фриск был человеческим ребёнком и наверняка прошёл в своей жизни через многое, Рэд знал, что поступил с ним ужасно. Он должен был держать рот на замке. И должен был удостовериться, что он действительно ушёл в свою комнату. Но нет, вместо этого он напугал ребёнка до смерти. Он задумался, собирается ли королева убить его за это, прежде чем у него появится шанс извиниться. — рэд, ты можешь продолжать говорить, если хочешь, — сказал Санс. Рэд сглотнул ком в горле и ответил ему резкой вспышкой гнева: — санс, я не хочу говорить об этом! я твердил вам из раза в раз, но вы всё равно настояли! Он понимал, что его агрессия была не к месту, только он был виноват в случившемся. Но как же приятно было, наконец, накричать на кого-то. Рэд надеялся, что Санс разозлится на него в ответ. Сейчас ему ужасно хотелось поругаться с ним в максимально громкой форме — раньше он практиковал такие ссоры с братом по поводу малейшей ерунды. И это всегда было приятно — выплеснуть всё, что скопилось на душе. Но Санс не сказал ни слова. С поникшими плечами он лишь отвернулся, признавая поражение. Чувство вины усилилось. Рэд закрыл лицо руками. Прекрасно. Теперь стало ещё хуже. Внезапно кто-то коснулся его плеча. Рэд поднял голову и увидел Папируса, возвышающегося над ним. Его руки слегка дрожали. — Д-давайте посмотрим телевизор, пока Ториэль занята, — неуверенным голосом предложил он. Рэд кивнул. По крайней мере Папирус понимал, что сейчас ему не хотелось ни с кем говорить. Папирус провёл их в большую комнату с ковром, разными безделушками и цветочками в горшках. В центре комнаты напротив телевизора средних размеров стоял диван с цветочным узором. Папирус уселся между Рэдом и Сансом. — Где пульт? — сказал он хрипловатым голосом. Рэд нашёл его в щели между подушками. Он нажал на кнопку, и телевизор включился на новостном репортаже. — ...атаку на столицу два месяца назад. Правительство заявляет, что поиски виновных по-прежнему не дают никаких результатов. Военных, прибывших в сельские районы, местные жители приветствуют домашней кухней и горячим чаем. На экране появились кадры, на которых группа юных людей подаёт тарелку взрослым в форме. — Однако в целях безопасности власти советуют жителям пострадавших районов не выходить на улицу в ночное время суток. Видеорепортаж сменился статичным кадром новостной студии с двумя журналистами. Оба были одеты в чёрные костюмы и имели короткие коричневые волосы. На их лицах были фальшивые улыбки, и весь их вид светился поддельным совершенством. — почему все люди выглядят одинаково? Папирус громко фыркнул и прокашлялся, прежде чем провозгласить: — ЭТО ОЧЕНЬ ГРУБО И СОВЕРШЕННО НЕ СООТВЕТСТВУЕТ ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТИ, РЭД. Рэд указал рукой на экран: — но это правда! их невозможно различить! у них даже нет разнообразия видов! — ЧТО ТЫ ИМЕЕШЬ В ВИДУ? У НИХ ЕСТЬ РАЗНООБРАЗИЕ В РОСТЕ, ЦВЕТЕ КОЖИ, ВОЛОСАХ. — но не так, как у нас. у нас есть рыбомонстры, кошки-монстры, козы-монстры... — НО ТОЛЬКО ЗАДУМАЙСЯ, ОНИ ПРЯМО КАК МЫ. МЫ, СКЕЛЕТЫ, НЕ ПОХОЖИ НА ДРУГИХ СКЕЛЕТОВ! — хех. ну в этом я не уверен, — он наклонился вперёд, обращая взгляд на Санса, но тот неотрывно смотрел в экран телевизора. — ТЫ ЗНАЕШЬ, ЧТО Я ИМЕЮ В ВИДУ! Рэд откинулся назад в разочаровании. Санс всё ещё обижался на него и отказывался даже смотреть в его сторону. — я просто говорю, что иногда их трудно различить. — ЧТО Ж, ПРИЗНАЮ, ИНОГДА И МНЕ НЕПРОСТО ЭТО СДЕЛАТЬ. НО ЭТО НЕ ЗНАЧИТ, ЧТО... — тихо! я пытаюсь слушать, — Санс резко заставил их замолчать. На экране большая толпа людей шла по оживлённой улице с плакатами в руках: «СМЕРТЬ МОНСТРАМ», «ВОЗВРАЩАЙТЕСЬ В ГОРУ ЭБОТТ». Они выкрикивали ругательства и лозунги. По обе стороны дороги толпу окружали люди в чёрной форме с металлическими палками в руках. Раздался громкий взрыв, и толпа расступилась вокруг упавшего на землю человека. — Вчера протесты в городе были подавлены, после того как мятежники разгромили несколько витрин магазинов, предположительно поддерживающих иммиграцию монстров. Местная полиция получила сведения, что группа была вооружена взрывчаткой. Во вчерашнем заявлении властей сообщалось, что они надеялись подавить протесты до того, как от рук террористов кто-нибудь пострадает. В кадре появился зелёный рыбомонстр. Он был ранен, истекал кровью и двигался в сторону здания в сопровождении полицейских. Протестующие кричали им вслед и бросали камни. — По мере того, как в регионе, охваченном противостоянием, нарастает напряжение, антимонстровая группировка призывает центральное правительство запретить монстрам выезд за пределы горы Эботт. В качестве причин для данного запрета они ссылаются на повышение конкуренции за рабочие места, нехватку прозрачности в политике Короля Азгора и пособничество террористам. Некоторые чиновники, чьи имена не разглашаются, уже высказались по данному вопросу. Они призывают монстров вернуться в гору Эботт, пока насилие не набрало обороты. Всем монстрам, ещё не зарегистрировавшимся или имеющим какие-либо юридические сложности, настоятельно рекомендуется обратиться в Министерство иммиграции за помощью. — Что за варварство. Голос Ториэль заставил всех троих подскочить. Они были так увлечены репортажем, что не заметили ни её, ни Фриск, вошедших в комнату. Ториэль с ребёнком стояли позади дивана и смотрели на экран. Лицо женщины выражало гнев. — ситуация выходит из-под контроля, — согласился Санс. Рэд посмотрел на Фриск, но подросток тут же отвел глаза. — Прости, мне не стоило подслушивать ваш разговор, — произнёс он еле слышно. Рэд моргнул в замешательстве и почувствовал на себе взгляды всех присутствующих в комнате. Пробормотав что-то невнятное, он наконец выдавил: — з-за что ты извиняешься, малой? здесь только я должен просить прощения. Фриск быстро помотал головой. Рэд не знал, что ещё сказать. — Санс, Папирус, не могли бы вы помочь мне на кухне? Это займёт всего минуту, — мягко попросила Ториэль. Братья пробормотали что-то в ответ и поднялись с дивана. Когда трое были уже у двери, Ториэль слегка улыбнулась Рэду. — можешь присесть сюда, малой. Фриск прошёл к дивану, и Рэд выключил телевизор. Рукава полосатого свитера подростка были слишком длинными, что придавало ему ещё более детский вид. Рэд украдкой бросил взгляд на лицо Фриск — хотя оно выражало волнение, на нём не было никаких признаков слёз. — надеюсь, я не напугал тебя этой историей. я правда не хотел. Фриск резко мотнул головой: — Нет, не напугал. Может только немного расстроил. — ага. по правде говоря, я и сам себя расстроил. мне правда жаль, что тебе пришлось услышать такие вещи от меня. Фриск ещё сильнее натянул рукава свитера. Он упорно не смотрел на Рэда. Ребёнок нервничал, но Рэд не знал, как продолжить диалог. Он не привык выражать свои чувства, или что это чёрт возьми было. — На самом деле, ты не из Подземелья, да? То есть… не из нашего Подземелья. — типа того. думаю, та история это прояснила, я не отсюда. другая вселенная. — Да, мама сейчас сказала мне, что ты не кузен Санса с Папирусом, — Фриск осмелился посмотреть на Рэда и пробормотал почти неслышно. — Но ты ведь узнаёшь меня, да? Тогда, в магазине ты смотрел на меня так, словно уже видел меня раньше. Рэд взглянул на дверь: — давай лучше не будем об этом, солнышко. Ребёнок посмотрел Рэду в глаза, скрестил руки на груди и свёл брови. Это так напоминало грозный взгляд Ториэль несколькими минутами ранее. Хех. Забавно, он не ожидал, что люди могут так хорошо подражать монстрам. — Все обращаются со мной, как с ребёнком. Мне тринадцать! Достаточно, чтобы иметь право выслушать тебя. Ох, вот сейчас это было и правда смешно. Он улыбнулся. Фриск напоминал ему себя самого в детстве — храброго и решительного. — я понял, малой, честное слово. но некоторые вещи лучше оставлять невысказанными. — Но я хочу знать! Рэд вздохнул и стёр с лица ухмылку. Он ещё раз проверил дверь в надежде, что в комнату войдёт Ториэль и скажет Фриск оставить его в покое. Или, может, он просто хотел сбежать и никогда больше не возвращаться. Он знал, что может просто отказать, но вина просачивалась в его душу всё глубже и глубже. Этот ребёнок почти во всём был копией ребёнка, которому он позволил умереть. Рэд засунул руки в карманы куртки: — не знаю, как это было у вас здесь, но там, откуда я, люди иногда падали в подземелье. а ещё любому монстру было известно, что если мы соберём семь человеческих душ, то сможем разрушить барьер и выбраться на поверхность. Фриск быстро закивал. Видимо, его история была примерно такой же. — ну и вот, я был часовым в лесу сноудина, когда из руин вышел человек, в точности похожий на тебя. я должен был убить его и доставить тело королю и королеве, но, если честно, к тому моменту я уже устал от смертей, — лицо Рэда растянулось в дьявольскую усмешку. — так что я решил немного повеселиться. когда человек подошёл к моей станции, я хорошенько напугал его. сказал ему развернуться и пожать мою руку, а когда они сделали это, дал им хорошую встряску. хех, ну знаешь, старый добрый трюк с шокером в руке. Глаза Фриск загорелись: — Да, Санс сделал что-то подобное здесь! — хех. было весело провести немного времени с этим ребёнком. показать ему окрестности и пронаблюдать, как он решает головоломки папируса, пока тот был на тренировке с андайн. мне даже удалось продать ему «жареный снег» за 5000g. хех, до сих пор не могу поверить, что он на это купился. — Похоже, вы с ним подружились, — захихикал Фриск. Но его брови резко нахмурились перед следующим вопросом: — Вы двое прошли через много… сбросов? Рэд сделал длинный выдох. — нет, малой. он был там лишь раз. — Правда? — ребёнок просиял. — Значит, в вашей вселенной вы тоже выбрались на Поверхность? Рэд молча помотал головой, и голос Фриск дрогнул, когда он осторожно спросил: — Он убил кого-то? — санс задал мне тот же вопрос, когда я рассказывал ему эту историю, — Фриск вздрогнул под его пристальным взглядом. — малой, ты убивал монстров или типа того? Фриск уткнулся взглядом в колени, снова дёргая рукава свитера: — В некоторые сбросах Чара делали это. — да, санс упоминал это имя, это ведь были не те чара из королевской семьи? или?.. Фриск склонил голову, молча подтверждая его предположение: — я не думаю… что они понимали, что делают, но да. Они убили очень много монстров, — подросток нервно заёрзал на своём месте. — И для этого они использовали меня. — нет ничего хуже, чем потерять контроль над самим собой. Подросток поднял на него глаза и медленно кивнул. Теперь он выглядел менее напряжённым. Наверное, он боялся, что Рэд не поверит ему. — Ну так если в своём мире вы не на Поверхности, то где… ваша версия меня? — мертва. — Ты… — Фриск нервно сглотнул, — Ты убил их? Вопрос застал Рэда врасплох. Что-то у него в голове начало проясняться. Что сказал Санс, когда отвёл его в сторону для разговора тогда, в Самом Новом Доме? мы оба совершали вещи, которыми не можем гордиться. Через что пришлось пройти Сансу в этой вселенной, что он пошёл на убийство ребёнка? — не я убил его. это сделал мой брат. Фриск открыл рот: — Папирус? Папирус убил их? Рэд кивнул: — как только человек покинул сноудин, на дороге к водопадью он встретил моего брата. я думал, папирус всего лишь немного покидается костями, нанесёт пару ударов и прекратит бой. он тот ещё ублюдок, но боже, я не думал, что он сможет убить ребёнка. я наблюдал за боем издалека. не знаю, что на него нашло. с самого начала боя до самого конца он сражался насмерть. а я просто стоял там и смотрел, как настоящий трус. Он всё ещё отчётливо помнил лицо Папируса, когда тот нанёс решающий удар — незнакомое и наполненное гневом. — он убил человека, а я просто не мог в это поверить. думаю, это было его первым убийством. и каким — последняя душа, необходимая для разрушения барьера. ему гарантировались самые высокие чины в королевской гвардии, после того как он доставил бы трофей королю и королеве… если бы тот грёбанный цветок не украл душу прямо перед тем, как он успел передать её королю. впрочем, не удивительно, монстры всегда раздражали его. — Ты имеешь в виду Флауи? — хех. не знал, что это его настоящее имя. звучало так по-идиотски, когда он назвал его мне. но да, он самый. — Но почему человек просто не сделал сброс? Это всегда работало, когда меня убивали. Рэд пожал плечами: — насколько я знаю, только у флауи была такая способность. я даже никогда не думал, что какой-нибудь человек может так же. — Мог, — Фриск колебался, нервно поглядывая на Рэда, прежде чем продолжить. — А Флауи сделал много сбросов? — о да. минимум сто девять, потом я просто перестал считать. и поверь мне, после этого их ещё было полно, — Рэд вздохнул. — я думаю, он решительно хотел убедить всех перестать убивать. он постоянно преследовал нас и твердил, что убийства — это плохо. наверняка многие сбросы произошли из-за того, что он просто нарывался не на того монстра. — И что, это когда-нибудь работало? — насколько я знаю, только я запоминал сбросы, малой. так что, похоже, это работало только на мне. Фриск сверкнул белыми зубами в улыбке, и Рэд не смог сдержать свою. Хех. Похоже, этому ребёнку тоже не нравились убийства. — в любом случае, я не знаю, что произошло после того, как флауи захватил душу. знаю только, что сбросы сразу прекратились. Фриск покачал ногами на весу, и его поза стала ещё более расслабленной. — Твой мир кажется сильно непохожим на наш. — хех, это точно, малой. Из коридора донёсся голос Ториэль, она звала их к ужину. — пошли, фриск. не будем заставлять их ждать.

***

Ужин прошёл без происшествий. Когда Рэд с Фриск только вошли, в комнате повисла напряжённая тишина. Но как только ужин был подан, Фриск спросил Рэда о его лучших каламбурах на тему тортов. Шутки и смех подростка сразу развеяли обстановку, и в итоге все собравшиеся за столом увлеклись милой беседой, оставляя все предшествующие события этого дня позади. Когда ужин был завершён, Папирус встал из-за стола, потягиваясь, и объявил: — ВСЁ БЫЛО ОЧЕНЬ ВКУСНО, ТОРИЭЛЬ, НО СЕЙЧАС, Я ДУМАЮ, САМОЕ ВРЕМЯ НАПРАВЛЯТЬСЯ ДОМОЙ. — Было очень приятно провести с вами тремя этот вечер. Надеюсь, вы зайдёте ещё как-нибудь! Санс посмотрел на Рэда и улыбнулся: — эй, рэд, как думаешь, ты сможешь сориентироваться, где наш дом, чтобы телепортироваться туда с папирусом? — почему? ты остаёшься здесь? Санс кивнул и положил ладонь на руку Ториэль: — да. я думаю остаться на ночь. Рэд перевёл взгляд на Папируса — тот радостно улыбался Сансу. Хех. Похоже, его действительно не волновали отношения своего брата. Это было странно, честно. Рэд даже не мог уложить в голове, как такая версия его собственного брата вообще могла существовать. Смотря на Папируса, он испытал странное чувство. Он не мог точно выразить его, но, наверное, ближайшим словом было бы «восхищение». — рэд? Он отвлёкся от своих мыслей. — да, думаю, я справлюсь. — отлично, тогда увидимся завтра в лаборатории. Рэд встал из-за стола и помахал Ториэль с Фриск на прощание. Женщина радушно улыбнулась, а подросток весело помахал в ответ. Рэд взял Папируса за руку, и они мгновенно телепортировались домой. Когда они приземлились на втором этаже снаружи спален, Рэд выпустил руку Папируса и потянулся, зевая. Он сразу направился в свою комнату, проронив через плечо: — спокойной ночи, папирус. — ТЕБЕ НЕ ОБЯЗАТЕЛЬНО СПАТЬ В ТОЙ КОМНАТЕ, ЕСЛИ ТЫ НЕ ХОЧЕШЬ. Рука Рэда замерла на дверной ручке, и он посмотрел на Папируса. Он мог представить, насколько обескураженно выглядел в тот момент. Что всё это значило? Папирус переступил с ноги на ногу: — ТЕБЕ НЕ ОБЯЗАТЕЛЬНО СПАТЬ ОДНОМУ. Рэд отпустил ручку и мягко улыбнулся. Похоже, каким-то образом Папирус догадался, что Рэд боялся спать в одиночестве сегодня. Старая история о водопаде всё ещё терзала его душу, а слова эхо-цветка отдавались в голове снова и снова. Мне так одиноко. Он знал, что если он ляжет спать в пустой комнате, то будет думать об этом всю ночь. Рэд проследовал за скелетом в их с Сансом спальню. Войдя внутрь, он сразу завалился на свежие простыни, постеленные Папирусом этим утром, и глубоко вздохнул. — РЭД, НЕ ЛОЖИСЬ НА КРОВАТЬ В ГРЯЗНОЙ ОДЕЖДЕ! Рэд перевёл на него взгляд и мгновенно покраснел — Папирус стоял у подножия кровати и стягивал с себя одежду. — ч-что? Папирус, теперь уже полностью обнажённый, положил руки на свои тазовые кости и нахмурился: — Я СЕРЬЁЗНО, РЭД, ЭТО СОВЕРШЕННО НЕГИГИЕНИЧНО — СПАТЬ В ОДЕЖДЕ, В КОТОРОЙ ТЫ ПРОХОДИЛ ВЕСЬ ДЕНЬ. Когда стало понятно, что Рэд не собирался ничего предпринимать на этот счёт, Папирус наклонился к нему, стянул его куртку и отбросил её в корзину для стирки в углу комнаты. Рэд вскрикнул, и прежде чем Папирус смог снять с него оставшуюся одежду, он предпочёл сделать это сам. Положив одежду на кровать, он максимально быстро забрался под одеяло, пытаясь скрыть своё тело. Папирус собрал грязную одежду и сбросил её в корзину вслед за курткой, после чего сам залез на кровать. Забравшись под одеяло, он обнял Рэда и уткнулся в его плечо. Рэд прекрасно осознавал, что ни на ком из них не было никакой одежды, и его душа отчаянно пульсировала в волнении. Он чувствовал дыхание Папируса на своей шее, и его мысли вернулись к событиям прошлой ночи. Ох, эта ночь стала для него настоящим открытием. Он даже не думал об этом слишком долго, мысли лишь слегка задели воспоминание, но и этого хватило для того, чтобы по всему его телу разлилась волна радости. То, что произошло прошлой ночью, так отличалось от всех тех нынешних наказаний его брата. Это куда больше напоминало времена до прекращения сбросов. Болезненно, но приятно. Грубо, но нежно. Там было всё, чего он так желал. Рэд вдруг вспомнил, как Санс и Папирус замедлились прямо в процессе, чтобы обменяться своими душами. Любопытство взяло верх: — папирус? — Ммм? — его голос был сонным. — зачем вы с сансом обменялись душами прошлой ночью? Глаза Папируса распахнулись, и оранжевый румянец окрасил его щёки. — Ньех. Ты никогда не держал в руках душу другого монстра? — Рэд помотал головой. — Что ж, эм… видишь ли, это очень приятно. — ну, допустим. как и секс. то есть это тоже секс? Папирус смущённо спрятал лицо на плече Рэда. Его голос стал заметно тише: — Да. Что-то наподобие. Только лучше, — он поднял голову и опёрся ей о локоть. — То, что делали вчера мы с Сансом, — это лишь одна из манипуляций, какие ты можешь совершать с твоей душой. Если ты сожмёшь душу другого монстра и впустишь в неё свою магию, ты сможешь почувствовать все его чувства. Это очень… возбуждает, — Папирус чуть сменил позу, словно в нетерпении. — Мы могли бы… попробовать, если тебе хочется. — н-нет! Ни за что. Он не даст Папирусу свою душу. Это было уже слишком. Он посмотрел на высокого скелета с тревогой в надежде, что тот не обиделся на столь резкий отказ. Папирус мягко улыбнулся и коротко поцеловал Рэда в лоб: — Это совершенно нормально. Это совсем не просто — открыться кому-то настолько сильно. Нам с Сансом понадобилось время, чтобы почувствовать себя достаточно комфортно для таких манипуляций. Рэд расслабился, приятное чувство облегчения наполнило его душу. Это было нормально — быть нерешительным. Ему нравился Папирус, но раскрывать ему свою душу, а уж тем более разрешить трогать её — это был другой уровень доверия. Он сомневался, что вообще когда-нибудь позволит ему такое. Рэд придвинулся к Папирусу ближе и поцеловал его. Ему хотелось поблагодарить его за доброту. Не только за эту поблажку, но и за весь этот день. Это был тяжёлый день, но Папирус считался с его чувствами на протяжении всего времени. Папирус поддался поцелую и мягко выдохнул. Он провёл пальцем от подбородка Рэда вниз по его шее до обнажённого плеча, и начал чертить маленькие круги на его ключицах, посылая дрожь в каждую кость. Рэд отстранился от поцелуя и остановил его руку: — не надо. разве санс не разозлится? Папирус нахмурился в недоумении: — Почему ты думаешь, что Санс разозлится? — потому что ты принадлежишь ему. Папирус поднялся на колени. Он посмотрел Рэду в глаза, но выражение его лица трудно было прочитать. Была ли это печаль? Или жалость? — Я никому не принадлежу. Как и ты. Прежде чем Рэд смог ответить, Папирус стянул с него одеяло. Рэд рефлекторно свернулся, пытаясь спрятать шрамы, усеявшие его кости. Не изменив выражения лица, Папирус спросил: — Ты не хочешь? Я пойму, если тебе не комфортно. Рэд медленно опустил руки с грудной клетки и разжал ноги, обнажая таз: — в-всё в порядке. просто стало холодно. Папирус понимающе улыбнулся, но, к счастью, не стал ничего комментировать. Вместо этого он протянул руку к обнажённому позвоночнику Рэда и мягко сжал его в своей ладони. Очень медленно, почти лениво Папирус стал двигаться вниз, задерживаясь на каждой грани каждого позвонка, и Рэд нетерпеливо выгнулся навстречу прикосновениям. Каждое касание отдавалось в нём искрами удовольствия. Но рука Папируса двигалась настолько медленно, насколько это вообще было возможно. Это было просто невыносимо. — п-прошу, быстрее. — Нет. На мгновение все мысли Рэда рассеялись. Нет? Папирус продолжал останавливаться на каждом сантиметре его позвоночника, и Рэд был готов заскулить. Это было настоящей пыткой. Он никогда не думал, что пытки могут не подразумевать боли. Или что они могут быть настолько приятны. Пока одна рука Папируса продолжала свой путь по позвонкам, другая легла на таз Рэда. В таком же неторопливом темпе его палец прошёлся вдоль подвздошной кости. Рэду не хватало воздуха. Папирус мучил его. Каждое прикосновение вызывало головокружение и заставляло умолять о большем. Но он знал, что Папирус в любом случае откажет. Где-то на задворках его сознания пролетела мысль — все ли Папирусы во вселенных были так жестоки? Внезапно он почувствовал, как хватка на его позвоночнике усилилась. Папирус начал тереть его быстро и грубо, и Рэд громко застонал от неожиданного прилива удовольствия, вытеснившего все его мысли. Он привстал, опёршись на руки, в попытках найти достаточно воздуха. Поглаживания на его тазовых костях всё ещё оставались томительно медленным, и контраст сводил его с ума. — папирус... пожалуйста... это... так… — каждое слово прерывалось вздохом. Рэд чувствовал, как его магия внизу обретает форму. Энергия кружилась в воздухе, создавая невидимые искры. Когда его член окончательно сформировался, Рэд не смог сдержаться и толкнулся тазом к ласкающей его руке. Папирус резко остановился, прекратив все движения, и Рэд разочарованно замычал. Высокий скелет посмотрел ему в глаза и, не отводя взгляда, притянул его к себе на колени. По телу Рэда пробежались мурашки, когда он почувствовал, как их члены соприкоснулись. Сияние их магии осветило ближайшую область, и Рэд увидел, как Папирус неуверенно потянул руку вниз. Папирус обхватил оба члена у основания и в уже знакомом, мучительно медленном темпе повёл рукой вверх. У Рэда перехватило дыхание. Высокий скелет продолжал смотреть ему в глаза и был, казалось, совершенно непреклонен в своей самоотверженной жестокости. Дойдя до верхней точки, указательным пальцем другой руки он погладил головку Рэда, раздразнивая его ещё больше. Очередной протяжный стон вырвался наружу, и Папирус ласково повёл руку вниз, продолжая нежную пытку. Это продолжалось какое-то время, постепенно Папирус лишь немного увеличивал темп. Вверх. Вниз. Вверх. Вниз. Это сводило Рэда с ума. Его голова кружилась, а душа бешено колотилась в груди. Он нуждался в большем, и каждое мучительное прикосновение заставляло его задыхаться и стонать. Папирус тщательно следил, чтобы он не достиг пика, и в уголках глазниц Рэда уже наворачивались слёзы. — прости, папирус, — Рэд смог выговорить между стонами, — мне нужно… нужно кое-что сделать! Рэд посмотрел вниз на их соприкасавшуюся магию и грубо обхватил своей рукой оба члена. Он спешно скользнул рукой вниз, ещё сильнее прижимая органы друг к другу. Папирус ахнул и резко сжал хватку на основании, где всё это время оставалась его рука. Удовольствие волной прокатилось по телу Рэда. Он начал быстро двигать рукой вверх-вниз, постанывая от собственных прикосновений. Освобождение от медленного, мучительного темпа Папируса было абсолютным облегчением. Папирус отпустил хватку, давая Рэду лучший доступ, но продолжал водить пальцем по его головке. Маленькие круговые движения служили Рэду напоминанием, что всё это не было привычным самоудовлетворением, и это возбуждало Рэда до беспамятства. Когда он увеличил скорость ещё больше, Папирус стал двигаться бёдрами в такт, усиливая трение их органов друг о друга. — РЭД! — из голоса Папируса исчезла мягкость. — У ТЕБЯ ТАК ХОРОШО ПОЛУЧАЕТСЯ! Рэд покраснел и поднял на него взгляд: — д-да? — ДА! ПРОСТО МАСТЕРСКИ! Комплимент наполнил душу Рэда теплом, и он не мог поверить, как же приятны были эти слова. Он хорошо справлялся? Он никогда не думал, что мог быть хорош в чём-то. С новой силой Рэд начал свои движения в бешеном ритме. Он выкрикивал имя Папируса, в то время как тот стонал бессвязные комплименты. — ЭТО ТАК ПРИЯТНО! ЭТО…! ЭТО…! ВАУИ! Рэд чувствовал, как его возбуждение нарастает. Осознание того, что он доставляет Папирусу такое удовольствие, подводило его к краю. Всего через пару толчков Рэд кончил в руку Папируса и почувствовал, как красноватая жидкость начала стекать по его органу. Это лишь ускорило темп его ласк. Папирус бормотал комплименты и толкал свой таз вверх, всё ещё не в силах достичь оргазма. Тяжело дыша, Рэд протянул другую руку к его члену и сжал головку, отчаянно желая довести его до пика. — ААААХ! РЭД! Тело Папируса свело судорогами, и липкая жидкость с напором выстрелила на руку и грудную клетку Рэда. Тот разжал хватку и упал на спину, пытаясь отдышаться. Слушая тяжёлое дыхание Папируса рядом с собой, он не мог не исполниться гордости. Это было его заслугой. Это он доставил ему такое удовольствие. Матрас слегка зашевелился, и Рэд увидел, как Папирус тянется к прикроватной тумбочке. Он вытащил из неё полотенце и стал вытирать им свою запачканную руку и магический орган. Рэд наблюдал, как он позволил своей магии исчезнуть, а затем передал ему полотенце. — Приведи себя в порядок, пожалуйста. Я не хотел бы снова стирать эти простыни без особой на то нужды. Хех. Папирус был настоящим чокнутым чистюлей, и это было даже мило. Рэд вытер с себя остатки магии и позволил органу раствориться. Когда он закончил, Папирус забрался под одеяло рядом с ним, готовясь ко сну. Рэд бросил полотенце в корзину в углу и, конечно же, промахнулся. Не имея сил даже на то, чтобы поднять полотенце магией, он вздохнул и присоединился к Папирусу под одеялом. Долговязый скелет свернулся в клубок и поцеловал его в щёку. Под нежным поцелуем душа Рэда сжалась. Но не от удовольствия, нет. Рэд отлично знал это чувство — изнутри его выжигало раскаяние. Папирус уже засыпал, и Рэд постарался успокоить душу, подавляя всё нарастающее чувство вины. Он выдохнул так мягко, как мог, стараясь не разбудить Папируса. Что ж, в этот раз он хотя бы не плакал. Положив руку на грудную клетку, он с силой сжал рёбра, пытаясь заглушить ноющую боль. Он не мог жалеть о том, что случилось. Ему было слишком хорошо. И, в конце концов, Босса здесь не было. Рэд ничего не мог с этим поделать. Он изо всех сил сопротивлялся чувству раскаяния. Он извинится перед братом позже. За всё. За то, что изменил ему. За то, что оставил одного. За то, что позволил ему убить того ребёнка. Может даже за свою любовь.