To Love Yourself

Папирус застыл в дверном проёме, когда мимо него на кухню пронёсся разъярённый Рэд. Он понятия не имел, что только что произошло: Эдж весело помогал ему с пирожными, а через минуту гневно накричал и сбежал наверх. Надеясь получить ответы, он исподлобья посмотрел на Санса, но тот лишь вздохнул и покачал головой. С нарастающей тревогой Папирус обернулся к кухне и молча уставился на печальную картину: Рэд стоял у стола и тянул в рот целое пирожное. Его лицо искажала мучительная гримаса, по щекам текли слёзы. Когда скелет громко шмыгнул и вытер лицо рукавом, душу Папируса уколола резкая боль. Но он не понимал, что делать и что говорить. В воздухе почувствовался еле заметный треск магии, и по вспышке в глазнице Рэда Папирус понял его намерение телепортироваться. В эту же секунду чуть не снеся высокого скелета с ног, из гостиной на кухню вбежал Санс и схватил двойника за рукав куртки: — эй. не надо… — я иду спать, — давясь слезами, едва выговорил Рэд, вырвавшись из хватки. Папирус воспользовался моментом и, подойдя к Рэду сзади, крепко обнял его. Как бы тот ни брыкался, высокий скелет лишь крепче сжимал его кости в своих руках. Прямо сейчас Рэду нужна была помощь, и если он сбежит, кто знает, когда они увидят его снова? Папирус наклонился и уткнулся носовой костью в его макушку. Как раз в этот момент Санс тоже присоединился к объятию. Рэд прижался к братьям и издал судорожный всхлип. Папирус стиснул его ещё сильнее, прислушиваясь, как грудь Рэда вздымается напротив его. Троица стояла так ещё пару минут, пока Рэд не выплакал всё, что было у него на душе. То ли Эдж сказал ему что-то особенно грубое, то ли он просто сдерживал свои чувства слишком долго. Папирус устало вздохнул. Он искренне не понимал, почему Эдж так внезапно разозлился. Он же согласился извиниться перед братом и даже готовил для него брауни. Так что случилось? К счастью, мучительные рыдания Рэда вскоре перешли в тихое хныканье и постепенно стихли окончательно. Когда всё осталось позади, Папирус поцеловал его в макушку и слегка отстранился, чтобы положить обе руки на спины Рэда и своего брата. Он начал нежно поглаживать их, рисуя на рёбрах маленькие круги, успокаивающие своим устойчивым ритмом. Санс и Рэд значили для него всё, и сейчас Папирусу было очень важно напомнить им об этом. Наконец, Санс отвернулся от двойника и ободряюще похлопал брата по руке. С громким всхлипом Рэд стёр с лица остатки слёз. Пробормотав братьям «спасибо», он прошёл к кухонному столу и упал на стул. Санс кашлянул, привлекая внимание Папируса: — так, эм, как насчёт раннего ужина, бро? — он невесело улыбнулся. Чем больше Папирус присматривался к нему, чем больше в его душе разрасталась тревога. По всем признакам Санс мог просто потерять сознание от усталости в любую секунду. Под его глазницами залегли тёмные круги, а зрачки чуть заметно дрожали. Папирус невольно вспомнил, как ещё детьми они жили в Хотленде. Тогда Санс тоже всегда выглядел так, будто вообще никогда не спал. Наверное, потому что так оно и было. И если бы Папирус заметил это тогда, если бы хотя бы постарался… Эх, винить себя за то, что уже не изменишь, было больнее всего. — папс? — Санс смотрел на него с тревогой. О нет, всё это время Папирус просто стоял на месте, зависнув и так ничего и не ответив. Как же глупо он, наверное, выглядел. — РАЗУМЕЕТСЯ! САДИСЬ, СЕЙЧАС Я ЧТО-НИБУДЬ РАЗОГРЕЮ! Санс слабо улыбнулся и сел за стол, пока Папирус вытаскивал из холодильника кастрюлю недоеденного пару дней назад супа. Понюхав его на предмет съедобности, Папирус поставил суп на плиту, помешал один раз и повернулся к столу, чтобы присоединиться к двойникам. Вот тогда-то он и заметил голубые и красные брызги на их одежде и костях. Нет. Они же не могли… — ЭЭЭ, А ЧЕМ ВЫ ЗАНИМАЛИСЬ СЕГОДНЯ В ЛАБОРАТОРИИ? — спросил он, и так прекрасно зная, чем они там занимались. Санс опёрся локтями о стол и закрыл ладонями лицо. — ох… ты не поверишь, какой день у нас был. Рэд глубоко вздохнул и хриплым голосом добавил: — не то слово. сначала альфис, потом аномалии и… — он остановился на полуслове и сжал вместе руки, — и… вообще всё. просто какой-то пиздец. — СЛЕДИ ЗА ЯЗЫКОМ, — машинально ответил Папирус, обдумывая при этом слова Рэда. Он ожидал другой реакции на свой вопрос, но, похоже, день их был куда более насыщен событиями. Папирус положил руку на плечо брату и почувствовал, как тот вздрогнул от прикосновения. Подняв глаза на младшего брата и столкнувшись с его вопросительным взглядом, Санс рассказал, как они обнаружили доказательства путешествий во времени (слава богу, хотя бы без сбросов) и весь день устанавливали на улицах камеры. Душу Папируса словно скрутило в тугой узел. Путешественники во времени могли легко сбросить всю их жизнь. Никаких воспоминаний, никакой жизни на поверхности — всё могло просто закончиться в любой момент. Он даже мог забыть о своих отношениях с Сансом. Папирус просто надеялся, что ни одно из его опасений не сбудется. Санс и Рэд еле держались на плаву, а значит, ему нужно было оставаться сильным. За них всех. А уж в этом он был просто мастером! Не было времени на жалость к себе, когда кто-то нуждался в помощи Великого Папируса! Он аккуратно сжал ладонь на плече Санса, стараясь передать брату всю свою любовь и оптимизм. Он мало чего мог сказать или сделать, чтобы показать ему, что всё было в порядке (возможно, потому что всё не было в порядке), но была надежда, что это поможет. В последнее время Папирус мог достучаться до него только так. Однако, видя следы сегодняшней деятельности двойников, Папирус задумался, приносили ли эти нынешние методы помощи хоть какую-то пользу. Ему никак не верилось, что у Санса с Рэдом хватило наглости заниматься подобными вещами, когда Эджу так нужна была поддержка! Он посмотрел на брата — тот пялился в пустоту перед собой, сжимая себя за плечи. Папирус знал, что это была его идея. В последнее время Санс просто помешался на сексе. Это вредило его здоровью! И скелет надеялся, что хотя бы его отказ от участия в подобной деятельности на протяжении последних нескольких недель заставит брата задуматься. Хотя, стоило признать, его отказ был не таким строгим, как он рассчитывал. Папирус покраснел, вспомнив вечер своего дня рождения. У него было праздничное настроение, и Рэд с Сансом раздразнили его. Перспектива немного развлечься была слишком привлекательной, да и потом... Он помотал головой. Сейчас было не самое подходящее время. Ему нужно было срочно вразумить безрассудных двойников. Папирус прочистил горло: — УЖИН ПОЧТИ ГОТОВ. МОЖЕТ БЫТЬ, ВАМ ОБОИМ СНАЧАЛА СТОИТ ПРИВЕСТИ СЕБЯ В ПОРЯДОК? — он окинул взглядом Рэда. Под взглядом Папируса Рэд резко выпрямился и посмотрел вниз на свою одежду. Потрогав перед своей куртки и заметив голубые следы, он оцепенел от ужаса. Санс тоже посмотрел на свою одежду и, увидев красные разводы на футболке, гулко застонал и ударил себя по голове ладонью. — проклятье, — пробормотал он себе под нос. — ДА, ДЕЙСТВИТЕЛЬНО, — Папирус скрестил руки на груди. — БЫЛО БЫ НЕ ОЧЕНЬ ГИГИЕНИЧНО ЕСТЬ ПРЯМО ТАК, — он многозначительно посмотрел на Рэда — цвет его лица теперь соответствовал имени. — блять, какой же я идиот. — Я ДУМАЮ, МЫ ВСЕ СОВЕРШИЛИ СЕГОДНЯ ОШИБКИ, — Папирус внимательно посмотрел на брата, и Санс, казалось, сжался под его взглядом. — да, наверное, ты прав, бро…

***

Ужин прошёл в полном молчании. Папирус был уверен, что двойники были заняты своими мыслями: Санс временными аномалиями, а Рэд — своим братом. Папируса же волновало всё разом. Его старший братик был не в лучшей форме, и непростые отношения Рэда и Эджа никак не помогали его здоровью. Папирус ничего не мог поделать с временными аномалиями, так что ему нужно было разрешить хотя бы те проблемы, которые были ему под силу. Нужно было как-то помирить Эджа с Рэдом. Проблема заключалась в том, что он не знал, с какой стороны подойти. Из сегодняшнего разговора с Эджем Папирус понял, что тот не поддерживал ни отношений Рэда с Сансом, ни тот факт, что он спал с обоими братьями. И конечно, его до глубины души должны были задеть столь очевидные доказательства случившейся сегодня близости. Но Великий Папирус не был неразумным монстром, как и не был таким его двойник. Решение было принято: он поговорит с Эджем и посмотрит, к чему это приведёт. Оставалось надеяться, что Рэд с Сансом оставят его одного на достаточное для этого разговора время. Когда ужин подошёл к концу, Папирус объявил, что хочет посмотреть телевизор сегодня вечером. Санс немало удивился и уже открыл рот, чтобы возразить, но строгим и максимально выразительным взглядом младший брат, кажется, смог передать ему свою идею. Рэд же лишь рассеяно кивнул. Папирус был уверен, что он не услышал ни единого его слова. Рэд с Сансом уселись на диван и включили новостной канал. Когда на экране замелькали кадры объятой войной страны и террористической деятельности в человеческой столице, Папирус воспользовался шансом. — ЕСЛИ ВЫ НЕ ВОЗРАЖАЕТЕ, Я БЫ ХОТЕЛ… ЗАКОНЧИТЬ КОЕ-КАКИЕ ДЕЛА НАВЕРХУ. Я СКОРО ВЕРНУСЬ! — он надеялся, что расплывчатость формулировки никого не насторожит. Но Рэд снова просто кивнул, не сводя глаз с телевизора. Санс тоже кивнул, но его взгляд был осознанным: — хорошо, папс. Папирус быстро поднялся по лестнице и сразу пошёл к старой спальне Санса. Его стук в дверь прозвучал негромко, но уверенно. Ответ был почти моментальным: — ОТЪЕБИСЬ, САНС. Папирус замер, оскорблённый столь бестактными словами из уст Эджа. Он думал, что такие скелеты, как они, никогда не опускаются до таких грубостей! У Эджа ведь было много других способов выразить злость. Папирус был о нём лучшего мнения. Обиженный руганью и отчаявшийся стучать снова, высокий скелет просто с силой толкнул дверь и вошёл внутрь. Когда дверь захлопнулась, комната погрузилась в полумрак. Окно было единственным источником слабого света, солнце уже скрылось за линией деревьев на горизонте. Папирусу понадобилось несколько секунд, чтобы привыкнуть к темноте душной спальни Санса после светлой гостиной. Скелет мысленно сделал пометку накупить лампочек при следующем походе в магазин. Эта комната повидала уже достаточно мрака. Когда зрение, наконец, адаптировалось, он посмотрел на кровать, но, к его ужасу, Эджа на ней не было. — ЧТО ТЫ ЗДЕСЬ ДЕЛАЕШЬ? Папирус повернулся налево и увидел двойника сидящим со скрещёнными ногами на полу; в его руках была толстая книга. — О, ПРИВЕТ, ЭДЖ! — просиял ему Папирус своей самой дружелюбной улыбкой. — Я ПОЧТИ НЕ ЗАМЕТИЛ ТЕБЯ! Эдж захлопнул книгу и Папирус увидел обложку — одна из старых научно-фантастических книг Санса. Эдж любил читать? Как здорово! Великий Папирус тоже! Они могли сдружиться, обсуждая разные книги. Это всегда было… — Я СПРОСИЛ, — Эдж зарычал, из его правого глаза тянулась дымка свежей магии. — ЧТО ТЫ ЗДЕСЬ ДЕЛАЕШЬ? — казалось, голосом он пытался показать всю освою озлобленность, весь яд, переполняющий его душу. Он стиснул зубы, но Папирус видел на его лице скорее боль, чем злобу. — ЭЭ… Я… Я… Эдж разочарованно простонал и ударил кулаком по полу: — ТЫ НЕ ВИДИШЬ, ЧТО Я ПРОСТО ХОЧУ ПОБЫТЬ ОДИН? ИДИ ВНИЗ, ЕБИ МОЕГО БРАТА, ДЕЛАЙ ВСЁ, ЧТО ВЗДУМАЕТСЯ, А МЕНЯ ОСТАВЬ В ПОКОЕ, ЧЁРТ ВОЗЬМИ! Папирус помахал рукой, указав двойнику понизить голос: — Эдж, пожалуйста, не… — НЕ НАЗЫВАЙ МЕНЯ ТАК! МЕНЯ ЗОВУТ ПАПИРУС. ПА-ПИ-РУС. — Хорошо, Папирус! — скелет хмыкнул, чувствуя, как сам начинает злиться, даже несмотря на усилия держать себя в руках. — НУ И? ЧТО ТЕБЕ НУЖНО? — Я хотел извиниться и сказать, что я понимаю, почему ты сбежал! В комнате повисла тишина, но вскоре сочащаяся из глаза Эджа магия рассеялась. Наконец, еле слышно он прошептал: — Чего? Папирус кивнул: — Что слышал. Я, Великий Папирус, прошу прощения за поведение Рэда и моего брата. В особенности моего брата. Они повели себя ужасно глупо, и я разочарован ими обоими. Эдж нахмурился: — Не притворяйся, что виноваты только они! Ты соврал мне! — Соврал? Великий Папирус никогда не врёт! — Да неужели?! Ты сказал, что Рэд не любит ни тебя, ни Санса. А в это самое время они трахались где-то в лаборатории! От любви ли или… из мести, — с выдохом на последнем слове его плечи поникли, он отвернулся от Папируса. Папирус тяжело вздохнул: — Я сказал, что Рэд не любит меня. Я ничего не говорил о Сансе, — Эдж бросил на него озлобленный взгляд. — И я не думаю, что сегодня они сделали это из мести. Они… очень сильно сблизились за это время. — Сблизились? Они же просто копии друг друга! Каким хе–? Папирус перебил его прежде, чем в комнате успело прозвучать вульгарное слово: — А мы с тобой тоже просто копии друг друга? — он заглянул Эджу в глаза. Несмотря на их внешнее сходство, манеры и голоса, одно было совершенно очевидно: они были разными. Так же, как и Рэд с Сансом. — Полагаю, нет, — признал оппонент. — Но даже если так, неважно! Как Санс мог так поступить со мной? Он должен был быть моим! — Твоим? Не слишком ли опрометчиво считать кого-то своей собственностью? — Прости? Папирус положил руки на бёдра: — Я не знаю, как это работало там, откуда ты родом, но здесь монстры не обладают другими монстрами. Мы свободны быть с теми, с кем мы хотим и когда мы хотим. — Ты знаешь, что я имею в виду! — Нет, — Папирус скрестил руки на груди. — Не знаю. — Я… Я… — Эдж растерянно пытался подобрать слова, и когда он, наконец, нашёл, что сказать, его голос звучал мягче. — Здесь что, никто не понимает, что такое преданность? Ты бы не злился, если бы твой Санс спал с другими монстрами? Теперь наступила очередь Папируса быть в замешательстве: — О чём ты? Санс спит с другими монстрами постоянно. Эдж округлил глаза, на этот раз у него действительно не осталось аргументов. Тишина затянулась на добрых пару минут. Может, поэтому Эдж и был так опечален всей ситуацией — он не знал местных правил. Что ж, Великий Папирус всегда умел объяснять правила! — Возможно, в твоей вселенной всё по-другому, — мягко начал Папирус. — Но здесь, если монстр желает встречаться только с одним монстром, это его право. Однако если он хочет быть с несколькими монстрами одновременно, с этим тоже не будет никаких проблем. — А если один из монстров в отношениях не согласен на это? — У всех по-разному. Я, например, не беспокоюсь о том, с кем встречается Санс, до тех пор, пока он счастлив. «И всё ещё любит меня», — прошептала где-то глубоко в его голове невысказанная вслух мысль. — Однако я знаю, что Гриллби всегда настаивает, чтобы Санс докладывал ему о всех своих пасси… — ГРИЛЛБИ?! — Эдж вскочил на ноги, его глаз мгновенно загорелся красной магией. — САНС И С ГРИЛЛБИ ТРАХАЕТСЯ?! С КЕМ ЕЩЁ ЭТОТ –? — Нет, нет! Не твой Санс! Шшш! — Папирус боялся, что кто-нибудь услышит их. Этот разговор должен был быть только между ними двумя. — Рэд был только с Сансом и со мной. Прошу, прошу, сядь! Магия рассеялась, и Эдж снова сел на пол, хотя было очевидно, что беспокойство не отпускало его так просто. Он шумно дышал сквозь сомкнутые зубы. После пары минут тишины, он прошептал: — Так это просто секс или?.. — Как я и сказал, все монстры разные. Но для Рэда с Сансом… это больше, чем секс. Эдж склонил голову. Он выглядел совершенно разбитым. Папирус прочистил горло: — Это не значит, что он не любит тебя. Эдж посмотрел на него, вскинув бровь: — В смысле? — Санс любит меня. И Рэда тоже. И Гриллби, и Ториэль, и, может быть, других монстров, которые предпочли не быть с ним. Он не может по-другому… понимает он это или нет, — вздохнул Папирус. — И Рэд похож на него в этом. Папирус подошёл ближе, встал на одно колено и взял ладонь Эджа в свои руки. Его двойник испугался контакта и осторожно посмотрел на него. Поймав его глаза своими, Папирус констатировал: — Рэд любит тебя. Возможно, по нему это не видно, но я уверяю, он любит тебя. Внезапно лицо Эджа исказилось, и из его груди вырвался тихий всхлип. Когда по его щекам потекли слёзы, Папирус сел на пол рядом и заключил его в объятия. — Если он любит меня, то почему он так поступает со мной? Почему он ушёл с Сансом сегодня? Или здесь это нормально? Папирус разочарованно вздохнул: — Нет. Он поступил ужасно. Рэд должен извиниться перед тобой. — Что, теперь уже не мне нужно просить прощения? Я думал, я должен быть выше его. — Да, ему нужно будет извиниться. Но тебе всё равно придётся быть выше его, предоставив ему такую возможность, — Папирус взял Эджа за плечи и повернул к себе лицом. — Хватит убегать от него. Хватит запирать двери. Дай ему возможность извиниться. Эдж подавился дрожащим рыданием и стёр слёзы с лица. Его ожоги, очевидно, всё ещё болели — каждый раз он вздрагивал, касаясь изувеченных участков. — Возможно. — Это будет непросто, но… раз ты — это тот же я, то я уверен, у тебя хватит сил сделать это! Эдж усмехнулся и отвёл глаза в сторону: — Я не ребёнок, я и так знаю, что у меня хватит сил, — уголки его рта дёрнулись вверх. — Но всё равно спасибо. За то, что… ты рассказал мне. И за то, что объяснил всё это… безумие, — он выплюнул последнее слово. Папирус просиял: — Конечно! Великий Папирус никогда не бросит друга в неведении! — Друга? — Да, у Великого Папируса много друзей, и тебе посчастливилось быть одним из них, Эдж! — он ахнул, поняв ошибку. — В смысле «Папирус», прости! — он не хотел обидеть двойника прозвищем. Эдж фыркнул: — Ты можешь звать меня Эджем. Так ведь будет гораздо проще. — Нье-хех! Конечно! К тому же, это очень крутое имя! — подмигнул он. Рот Эджа всё больше походил на улыбку: — Не такое крутое, как Папирус, но, думаю, мне сойдёт. В конце концов, это твоя территория. Папирус не сопротивлялся заразительной улыбке двойника, и его рот тоже растянулся шире прежнего. Эдж подшучивал над ним. Кажется, его настроение налаживалось! Так что скелет с неохотой задал следующий вопрос: — Так мне… пойти позвать Рэда? Эдж нахмурился и вздохнул: — Нет, не сейчас. Дай мне поспать. Пожалуйста. Папирус кивнул. Этот разговор и так превзошёл все его ожидания. Он был просто рад, что Эдж был готов сделать так много. — Может, хотя бы поужинаешь? Двойник помотал головой: — На сегодня мне вполне достаточно, — услышав это, Папирус чуть склонил голову. Он съел полную тарелку спагетти, но для целого дня этого точно было недостаточно! Но прежде чем он смог возразить, Эдж продолжил. — Думаю, я сейчас уже лягу спать, — двойник посмотрел в сторону окна, и Папирус проследовал за его взглядом. На улице уже были видны первые проблески звёзд, ночь вступала в свои права. — Но… спасибо, что поинтересовался. Так странно снова полагаться в еде на других. — Н-не за что! — Папирус не имел понятия, о чём говорил Эдж, но его благодарность звучала искренне, и это было главным. — Если тебе будет что-то нужно — что угодно, — не стесняйся просить! Эдж кивнул в знак благодарности, и когда Папирус покинул спальню. Его душа была переполнена гордостью. Он понимал, что помог двойнику так, как не мог помочь никто другой. Скелет был так рад, что пронёсся по лестнице и гостиной, почти не заметив, что Рэд с Сансом оба крепко спали на диване, свернувшись рядом друг с другом. Хотя нет, не оба. Рэд сопел на плече Санса, но, подойдя ближе, Папирус разглядел, что глаза его брата были едва заметно приоткрыты. Он смотрел на Папируса, на его лице застыл намёк на улыбку. — как всё прошло? — прошептал он. — Замечательно, — улыбнулся Папирус. — хех. я знал, что мой супер крутой бро сможет справиться. Папирус выпрямился и шуточно поклонился, мягко посмеиваясь: — Нье-хе-хех! Конечно, Санс! Я же Великий Папирус!