История моей любви

         Утро наступает слишком быстро. От недосыпа у меня немного болит голова, поэтому мыслей в ней практически никаких. Я, конечно, хочу принять решение о том, как вести себя с Валентиной при встрече, но ничего толкового на ум не приходит, и поэтому, входя в родные стены, я так и не знаю, как реагировать на Антонову. Но едва я расписываюсь в журнале у дежурного, как ко мне подходит Майский, извещая меня о новом деле.          - Три минуты на переодевание и я буду готова к выезду, - сообщаю я, устремляясь в раздевалку.          В контору мы возвращаемся только после обеда. Сергей сразу же идет в лабораторию, а меня отправляет в морг к Антоновой. А я хоть и понимаю, что рано или поздно нам придется встретиться с Валей, замираю у дверей, не решаясь войти внутрь. Но понимая, что веду себя глупо, рывком открываю ее и захожу.          Она сидит за столом и что-то пишет, я прохожусь по ней взглядом и неожиданно замираю, замечая на столе большой букет цветов: белые лилии, красные розы, декоративная зелень нескольких видов и еще какие-то цветочки, напоминающие разновидность хризантем.          - Рит, я как раз закончила, - не поднимая головы, говорит она, дописывая последние слова.          Она даже не посмотрела на меня. Узнала по шагам? Я подхожу к столу, не сводя глаз с букета. Откуда он здесь? Тут же понимаю абсурдность своих мыслей. Ей и прежде не раз доставляли цветы. И все они были от одного человека, от ее мужа.          - Утром принесли… - я перевожу взгляд на Валю, она смущенно смотрит на меня и неуверенно улыбается. – Отправитель захотел остаться неизвестным, так как карточки в букете не было.          Вижу, как ее щеки заливаются ярким румянцем, как вспыхивают глаза, как по лицу гуляет смущенная, но счастливая улыбка. Она с долей кокетства бросает на меня взгляды, а пушистые ресницы не в силах скрыть задорного блеска. Вначале я смотрю на нее, не веря своим подозрениям, но с каждой секундой убеждаюсь в том, что она думает, будто цветы от меня. От изумления брови лезут вверх, я недоверчиво моргаю, не понимая, как к ней вообще могла прийти эта мысль. С чего? Нет, я могла бы купить ей цветы, но не в сложившихся обстоятельствах. Да и букет был бы не таким помпезным и вычурным, как этот. Я бы подобрала цветы соответствующие образу Вали, отражающие ее нежность и красоту.          Я понимаю, что не могу промолчать и позволить ей пребывать и дальше в своем заблуждении. Рано или поздно настоящий отправитель все равно объявится, к тому же мне совсем не хотелось причислять себе чужие заслуги. Правда, я не знаю, как все это объяснить Антоновой, чтобы не задеть ее за живое. Хотя это все равно произойдет, вон, как она воодушевлена и счастлива, будучи уверенной, что цветы от меня.          - Валь, я понимаю, что есть такие мужики, которые после ночи с девушкой, дарят ей букеты и подарки, но…          Меня прерывает звонок ее сотового, но она не спешит его брать и с долей недоумения смотрит на меня, ожидая продолжения моих слов. Я кивком головы показываю, чтобы она взяла трубку, надеясь на то, что за это время что-нибудь придумаю, но вместо этого непроизвольно начинаю вслушиваться в разговор.          - Алло… Да… Спасибо, очень красивый букет… Забыли?.. Неопытный флорист, понимаю… Нет, не нужно везти открытку, будет достаточно, если Вы ее просто прочитаете мне… Да…          По мере того, как ей зачитывают послание, я вижу, как улыбка с ее лица начинает медленно сползать и уже вскоре на нем отражается беспомощность и сожаление. Губы начинают дрожать, а глаза неожиданно тускнеют.          - Они от мужа, - положив телефон на стол, она переводит брезгливый взгляд на цветы. – Я вчера специально спровоцировала скандал, чтобы улизнуть из дома, а он… вот!.. – с ее губ срывается истерический смешок, она резко вскакивает со стула и бросается в уборную.          - Валя! – я догоняю ее и хватаю за руку не позволяя скрыться.          - Не сейчас! – дрогнувшим голосом шипит она и, вырываясь, все же скрывается за дверью.          Я беспомощно смотрю ей вслед, не зная, что делать дальше. Даже будь я романтичной натурой, а это совсем не так, я бы и тогда не додумалась подарить Вале цветы сегодня. У нас не те отношения, чтобы это делать. Точнее, у нас вообще нет никаких отношений, и букет был бы минимум не к месту. Тогда почему она так радовалась, думая, что он от меня? И почему так расстроилась, когда узнала, от кого он на самом деле?          Почему она сейчас плачет? В том, что плачет, я не сомневалась. Потому что чувствует свою вину перед мужем? Или потому что ошиблась во мне? Или укоряет себя за то, что пошла на измену?          Я готова сделать, что угодно, лишь бы успокоить ее, и даже кинутся в ближайший цветочный магазин, чтобы притащить ей неподъемный букет. Но только понимаю, что сейчас это будет выглядеть издевкой.          В кармане начинает вибрировать телефон и резко достав его, я зло рявкаю:          - Чего тебе, Майский?          - Власова! – тут же прикрикивает он, не ожидая от меня грубости. – Ты там заснула? Я тебя куда отправил? Узнать, есть ли что-нибудь по нашему делу, - басил он. – А тебя уже полчаса нет! Дуй наверх, едем по новому адресу.          Я обреченно вздохнула, вспомнив, что нахожусь на работе, и, посмотрев на дверь, за которой находилась Валя, вышла из морга.          Обратно мы вернулись, когда рабочий день уже закончился, но это не мешало Рогозиной, Амелиной и Тихонову оставаться на своих местах. Решив, что не могу и дальше находиться в неведении, я сгрузила отчет на Майского и поспешила в морг, желая поговорить с Валей. Но там меня ждал сюрприз: Антоновой на рабочем месте не было, а мои поиски не увенчались успехом. Я окончательно поняла, что она ушла, когда наткнулась на пустую вешалку, на которой обычно висела ее верхняя одежда. Повернувшись, я посмотрела на стол – цветы тоже исчезли.          Сердце ушло в пятки, а руки опустились. Воздуха неожиданно стало не хватать. В голове все сложилось и встало на свои места. Муж с помощью цветов просил у Вали прощения, а вечером заехал за ней, что подтверждала и ее машина, оставленная на парковке, чтобы отвести в какой-нибудь ресторанчик, после которого у них будет вся ночь впереди, чтобы долгими и изнуряющими ласками загладить вину друг перед другом.          У меня перед глазами появилась извивающаяся, покрытая испариной Антонова, в ушах зазвучали ее стоны и крики, губы и руки вспыхнули от ощущения ее тела под ними, во рту появился теперь уже знакомый вкус.          Я судорожно выдохнула и бросилась к холодильникам для трупов. Открыв самый дальний и надеясь на то, что он окажется пустым, я сунула в него голову, пытаясь остудить себя и заморозить ненужные воспоминания. Ледяной воздух обжигал легкие, но я не спешила закрывать дверцу.          Впереди у меня было два выходных. Утром я должна была поехать к родителям за сыном, но теперь понимала, что могу сделать это прямо сейчас. Уснуть у меня все равно не получится, а изводить себя мыслями о том, что в это самое время Валя с мужем мирятся в постели, мне совсем не хотелось. Дорога меня всегда отвлекала, и я надеялась, что и в этот раз будет так же. Конечно, я понимала, что у меня нет права ревновать Валентину, более того, она сразу же сказала, что уйдет, но это не успокаивало меня. Мне было больно и тяжело осознавать, что все, что между нами могло быть, уже было и теперь мне придется снова относиться к ней как к подруге. Это даже звучало как насмешка, как же это принять, как реальность?          Я высунулась из холодильника, когда уже стала дрожать от холода. Ни с кем не прощаясь, но зная, что рабочий день закончен, я уселась в свою машину и тронулась в нужную сторону. Запасной комплект одежды у меня всегда был с собой, к тому же у родителей были мои вещи, поэтому я могла не заезжать домой и сразу отправиться к ним. Все, что они просили привезти, я решила купить в магазине при выезде из города, что лишь убедило меня в том, что дожидаться утра не обязательно, и я могу тронуться в путь прямо сейчас.          Дорога была не близкой и обычно занимала часов семь. Темное время суток вынуждало быть более внимательной, но меня это вполне устраивало, к тому же помогало отвлечься от всяких ненужных мыслей. Я пыталась взять себя в руки, понимая, что это все равно необходимо сделать, ведь нам с Валей еще работать вместе, а смотреть на нее волком мне совсем не хотелось. Я должна была затолкать свои чувства вглубь себя и не позволять им выбираться оттуда, какая бы ситуация не сложилась. Я обязана была это сделать, чтобы не изводить ни себя, ни ее.          Спустя пять часов я стала с трудом разбирать дорогу, а фары от встречных машин так слепили глаза, что я жмурилась и норовила улететь в кювет. Я понимала, что еще два часа за рулем просто не выдержу, потому что слишком долго не спала нормально. Вначале ночное дежурство, после которого удалось отключиться всего на четыре часа, затем ночь с Валей, в которую я покемарила около двух часов. А еще сегодняшнее задержание с погоней, которое окончательно вымотало меня. Организм требовал отдыха, и я должна была поддаться его желанию, если не хотела оказаться на рабочем столе Антоновой.          «Вот это была бы ирония!», - усмехнулась я.          Свернув на первую проселочную дорогу и немного отъехав от трассы, я остановилась. Достав их багажника плед, я заблокировала изнутри машину, легла на заднее сиденье, подложив под голову небольшую подушку, укрылась и сразу же отключилась.