История моей любви

       Возвращаюсь на работу через два дня. Как обычно по утрам, летучка у Рогозиной, только на сей раз на ней нет патологоанатома. И пусть я не знаю, чья сегодня смена, пустующий стул удивляет. Но уже вскоре Галина Николаевна объясняет, что Антонова занимается трупом, связанным с новым делом. Мы проходимся по всей имеющейся информации, после чего составляем план дальнейших действий, и расходимся по полученным заданиям.        В обед, чтобы узнать что-нибудь новое по нашему делу, в морг снова спускаюсь я. Мне приходится задействовать все свои силы, чтобы изобразить равнодушие, но я уже два дня не видела Валентину и сердце начинает предательски колотиться, едва я ее замечаю. Стараясь не обращать на это внимания, подхожу к столу и тут же окунаюсь в знакомый аромат духов и тону в глубине ее глаз.        - Привет, - тихо поизносит она, скромно улыбаясь и не отводя от меня глаз. Она медленно проходится по мне взглядом, будто пытаясь понять, не изменилось ли во мне что-нибудь за эти два дня.        Внешне я никак не реагирую на нее, хотя внутри все рвется к ней. Сажусь на стул рядом со столом и безразлично бросаю:        - Привет. Есть что-нибудь по нашему делу?        Валя неуверенно замирает, а я понимаю, что она не ждала от меня такой холодности. Но я вновь напоминаю себе, что нахожусь на работе, и все личное стоит оставлять за пределами этого здания. Она тоже перебарывает себя и возвращается к делу.        - Да, вот, - кладет два листка на стол передо мной. – Сейчас распечатаю кое-что еще. – Поворачивается к монитору, что-то вносит в документ и пускает на печать.        Я в это время пробегаюсь по первому листку и, приподнимая его, начинаю изучать второй, держа при этом руку на столе. Вскоре ее накрывает Валина ладошка, а у меня тут же сбивается дыхание. Я перевожу взгляд на наши руки, и в голове резко проносятся воспоминания о том, что она творила этими самыми пальчиками.        - Я скучала… - шепчет она, чем окончательно вводит меня в ступор. – Сейчас мы обе на работе, но… зайдешь ко мне вечером? – неуверенно, с затаенным страхом, спрашивает она.        «Антонова, черт возьми, что за игры?!».        Не позволяя себе задуматься, твердо отвечаю:        - Мы сейчас в пригород едем, вернемся поздно, не думаю, что ты еще будешь здесь, - я сижу, не пытаясь высвободить руку. Чувствую, как ее щиплет, будто сунула в крапиву, но все равно не шевелюсь.        - Я… я буду допоздна, - дрогнувшим голосом говорит она. Чувствует, что я подсознательно пытаюсь от нее отгородиться, но при этом все равно пытается переубедить меня. – Мне везут еще два трупа, минимум до десяти проторчу здесь.        - Зачем? – все-таки не выдерживаю и напрямую спрашиваю я. Она правильно понимает мой вопрос, но не спешит с ответом. А я, правда, не соображаю, что происходит.        - Я соскучилась, - честно и просто срывается с ее губ, при этом голова Вали опущена, но ладошка сильнее сжимается на моей руке.        Я, опешив, смотрю на нее, не понимая, что она задумала, но молчу, не зная, что могу сказать. Признаться в том, что я тоже скучала, не решаюсь. И не из-за того, что мне стыдно, подобного чувства у меня нет, а потому что не знаю, к чему это может привести.        - Не обещаю, потому что действительно не знаю, насколько затянется наша поездка, - я, наконец, освобождаю свою руку и встаю со стула, забирая все распечатанные листы.        Вижу, что она пытается скрыть разочарование и обиду, и не понимаю собственного поведения. Да, я приняла решение вести себя так, будто ничего не случилось, потому что только в таком исходе видела нашу совместную работу и дальше. Но сейчас речь идет не о работе и она ясно об этом говорит. И здесь все зависит только от меня.        Я почему-то отчетливо понимаю, что если сегодня не появлюсь в морге, то она больше никогда не сделает ни одного признания в мой адрес. И было бы уместным остановиться именно на этом моменте и не думать о том, может ли быть между нами что-то еще, но я же люблю ее, и любое проявление чувств с ее стороны, мгновенно отражается на мне. К тому же мы так и не поговорили…        - Я постараюсь, ладно? – произношу я. Она тут же поднимает голову и смотрит на меня, а я в ее глазах больше не вижу обреченности, лишь затаенную надежду.        И я, правда, постаралась. В конторе я была в начале десятого. Немного воодушевленная и даже окрыленная, я спустилась в морг, застав Валю у письменного стола. Заметив меня, она улыбнулась:        - Я как раз только закончила.        Она подошла ко мне, и воровато оглядевшись по сторонам, быстро поцеловала в губы. Не ожидавшая ничего подобного, я изумленно уставилась на нее, а она, еще шире улыбнувшись, взяла меня за руку и повела за собой в раздевалку. Едва мы оказались там, как она закрыла за нами дверь на защелку.        Не давая мне времени подумать о том, что происходит, Валя обнимает меня за шею и тянет к себе, накрывая мои губы поцелуем. По моему телу тут же пробегает дрожь. Для меня ее губы слишком быстро стали знакомыми и необходимыми, поэтому я достаточно скоро начинаю ей отвечать. В голове мелькает мысль о том, что разговору снова не быть, но я гоню ее прочь. Какие могут быть разговоры, когда Валя снова в моих объятиях? Когда так льнет ко мне? Когда требует ласк?        Наши языки, встретившись, послали по телам электрический разряд, мы судорожно вцепились друг в друга, с губ слетел шумный выдох.        Она сама прерывает поцелуй. Отодвигается от меня и начинает раздеваться.        - Составишь мне компанию? – Валя кивает головой на дверь за своей спиной, которая ведет в душевую, и избавляется от белья.        Я и глазом не успеваю моргнуть, как Антонова уже стоит передо мной обнаженная. Еще секунду назад была в соблазняющем белье и пробуждала во мне желание раздеть ее, а уже сейчас выглядела роскошной сексуальной красоткой. При этом я видела ее смущение, выражающееся в покрасневших щеках и бегающем взгляде. Не говоря ни слова, она зашла в соседнюю комнату, оставляя дверь открытой.        Вот почему снова так? Что тогда, что сейчас, Валя делает первый шаг, но решительным оказывается второй, тот, который делаю я. Тогда она пришла ко мне, сейчас пригласила с собой. Тогда я приняла решение о нашей близости, сейчас снова его должна принять я. Правда выбора, как и вариантов, у меня не было. Хватило ее поцелуя, чтобы понять, что последует дальше и бежать сейчас от себя нет никакого смысла. Вспыхнувшее во мне желание было таким острым и сильным, что мешало здраво мыслить, но при этом я все равно знала, что приняв решение уйти, я смогу это сделать. Вот только зачем? Есть возможность в очередной раз погрузиться в удовольствие, и не только в физическое, и я ею обязательно воспользуюсь.        Никогда прежде у меня не было таких непонятных отношений. Да никогда прежде я не позволяла себе опускаться настолько низко, чтобы довольствоваться обычным сексом. Тут я себя одергиваю. Может быть, для Вали это обычный секс, но только не для меня. Я же люблю ее, поэтому и иду на эту близость.        «Власова, когда ты успела тронуться умом? Где та решительная, рассудительная и неприступная баба, которой ты всегда была? Что с тобой стало? Почему ты готова довольствоваться крохами, которые тебе бросает Антонова?».        После ночи, которую мы провели у меня, я была уверена, что ничего подобного больше никогда не повторится, а вот теперь я уверена в обратном. Все это повторится не только сегодня, а будет случаться с определенной регулярностью и дальше.        Устало провожу ладонью по лицу. У меня есть возможность все это прекратить прямо сейчас, для этого нужно просто выйти отсюда. Но вместо этого я скидываю джемпер и поспешно избавляюсь от остальной одежды.        «Ну что же, Власова, ты только что подписала себе приговор на пожизненные мучения».        Захожу в небольшую комнатку. Большая ее часть отведена под душевую. Она отделена от остальной комнаты, где расположены вешалки и полотенца, шторкой. Я тут же ныряю за нее и обнимаю Валю со спины, крепко прижимая ее к себе.        Она напряжена, но постепенно расслабляется, понимая, что я все-таки пришла и не оставила ее здесь одну. Не позволяя ей ни о чем думать, да и не теряя времени зря, провожу руками по ее животу вверх и накрываю ее грудь, тут же ощущая, как начинают твердеть соски. Я касаюсь губами ее затылка, шеи, плеч, а пальцы в это время дразнят ее соски. Она льнет ко мне спиной и откидывает голову назад. Я аккуратно дую ей прямо в ушко, она ежится и выдыхает. Я тут же прихватываю мочку губами, затем забираюсь языком в ушную раковину и слышу ее сдержанный стон. Улыбаюсь, понимая, как быстро она заводится, и разрываюсь между желанием подольше поизводить ее и как можно скорее довести до оргазма.        Ее стройное тело в моих руках пробуждает и во мне дикое желание. Соски острыми пиками упираются ей в спину, и я непроизвольно начинаю тереться ими об нее. Моя левая рука задерживается на ее груди, в то время как правая медленно скользит вниз, накрывая ее лобок. Она слегка разводит ноги, давая мне больше простора, и я тут же начинаю скользить по ее клитору, делая это с такой медлительностью, что спустя время она не выдерживает и накрывает мою руку своей. Я удивленно останавливаюсь, слыша, как она громко дышит, а затем опускаюсь немного ниже и погружаюсь кончиком среднего пальца в ее лоно. Она едва ли не всхлипывает, убирает свою руку, чтобы не мешать мне, но тут же кладет ее на другую мою руку, находящуюся на ее груди, после чего слегка сжимает ее.        Я ввожу в нее палец и тут же ощущаю, как она начинает дрожать. Поза не совсем удобная, поэтому я больше возбуждаю Валю, чем довожу ее до развязки.        Спустя время данное положение вещей перестает меня устраивать. Я убираю руку, тут же слыша недовольный стон Вали и улыбаясь, поворачиваю ее к себе лицом. Накрываю ее губы своими, пытаясь утолить голод в поцелуях, но она тяжело дышит и кусается, что вынуждает меня оторваться от ее уст. Быстрыми поцелуями я спускаюсь по шее к груди, и прикусываю поочередно соски, срывая с ее губ вскрики. Она выгибается мне навстречу, обнимает меня за шею, подставляя мне грудь, и буквально требует ласк. Я не могу не ответить на это, и с удовольствием играю с возбужденными пиками, лаская их языком и губами, то захватывая в плен горячего рта, то наоборот, освобождая из него.        Я все еще ласкаю грудь, когда моя ладонь ползет по животу вниз. Валя всхлипывает, ощущая мои пальцы там, где все трепещет и ждет моей ласки. Задержавшись на выпирающем бугорке, я опускаюсь ниже и медленно ввожу в нее два пальца. Она подается бедрами мне навстречу, а я отрываюсь от ее груди и вновь припадаю к ее рту. Ее стоны срываются мне прямо в губы, я чувствую, как мое собственное естество начинает пульсировать, требуя ласки, и понимаю, что ее податливое тело в моих руках ублажает меня ничуть не меньше ее ласк.        Я неожиданно опускаюсь вниз. Мои пальцы до сих пор равномерно скользили внутри нее, но мне этого было мало. Я целую ее, она хватает меня за волосы, а я с помощью языка нахожу нужную мне бусинку, которую тут же начинаю одаривать лаской.        С губ Вали начинают слетать хрипы, крики, стоны. Она пытается одновременно двигаться навстречу моим пальцам и при этом не потерять мой язык, который доводил ее до экстаза. Улавливаю момент, когда ее внутренние мышцы начинают сокращаться все чаще и чаще, пальцы сильнее впиваются в мои плечи. Она, не стесняясь, полностью раскрывается передо мной, позволяя делать с собой все что угодно, лишь бы помочь ей справиться с бушующим внутри нее желанием.        Ее оргазм сильный и громкий. Она не может стоять на ногах, а я не в силах удержать ее, поэтому она опускается на колени прямо на пол, а я наоборот, поднимаюсь, пытаясь размять затекшие ноги. Упираюсь ладонями в стену прямо над Валей, пытаюсь отдышаться и смотрю на макушку Антоновой. Она достаточно быстро приходит в себя, запрокидывает голову назад и смотрит мне в лицо. Читаю в ее глазах желание и удовольствие. Она медленным взглядом скользит по моему телу от лица вниз, а я ощущаю его так, будто по мне скользят ее ладони. Она останавливается в самом низу живота, я порывисто выдыхаю и, отрываясь от стены, выпрямляюсь. Она не отводит взгляда, ее лицо как раз напротив моего трепещущего лона. Она даже не касается меня, а меня начинает трясти так, будто я уже изведена ласками до предела. Валя стояла передо мной на коленях, и это настолько сильно заводило меня, что я непроизвольно стала пятиться назад. Она тут же поймала меня, положив ладони на ягодицы, а затем уверенно потянулась и поцеловала меня туда, где все горело.        - Нет… - прошептала я, даже себе не в силах объяснить, зачем я это произнесла.        Но она не обратила на меня внимания и полностью проигнорировав, спустила ладонь с правой ягодицы под колено и, приподняв мою ногу, отвела ее в сторону, открывая себе доступ к интимным ласкам, ставя мою ступню на невысокий каменный бордюр, отделяющий душевую от остальной комнаты. Она не спешила, а я уже не пыталась ее останавливать.        Она водила кончиками пальцев по внутренней стороне бедер, затем осыпала их поцелуями, намеренно не доходя до места соединения ног. Каждый раз, когда она поднималась вверх, а затем снова отступала, я сдерживала рвущийся наружу стон сожаления, и спустя время ей это надоело и, подняв голову, она посмотрела мне в лицо. Ее пальцы в это время скользнули по влажной плоти, погладили ее, нащупали горячий вход, а затем поднялись немного выше и начали дразнить клитор.        Не знаю, как я оказалась почти в углу, но уперлась ладонями в стены по обе стороны от себя, стараясь устоять на ногах и больше ни о чем не думая, просто доверила себя Вале, понимая, что раньше, чем она решит, до оргазма я не дойду.        Она же вначале просто ласкала меня губами и языком, иногда для остроты удовольствия добавляя зубки. И лишь когда стоны с моих губ стали срываться все чаще, добавила к ласке пальцы, осторожно погружая их в горячую глубину моего тела. Ее движения были равномерными, но постепенно темп убыстрялся и уже вскоре я начала дрожать, задыхаться, а затем и вовсе взвыла и затряслась.        Мне не хватало воздуха, к тому же пар от бегущей воды наполнял комнату, а поднявшаяся Валя прижала меня своим горячим телом к стене, от которой я ощутила такую желанную прохладу.        То, что делала со мной эта женщина, не укладывалось в голове. Удовольствие от ее ласк граничило с безумием, и я согласна была сойти с ума, лишь бы она всегда была рядом. Пока же, ощущая ее желанное и такое податливое тело так близко к себе, я не могла удержаться от очередного порыва заласкать ее и, потянувшись, поцеловала.        Этой бешеной страсти было слишком мало, чтобы удовлетворить нас, желание все еще клокотало внутри и требовало, чтобы его выпустили наружу. Малейшие прикосновения и поцелуи доводили нас до сумасшествия, но на сей раз мы не спешили доводить друг друга до оргазма. Прелюдия была гораздо интереснее, чем ее окончание, поэтому мы больше внимания уделяли ей, поочередно сводя друг друга с ума. Правда вскоре в душевой невозможно было находиться, и мы перебрались в раздевалку, где к нашим услугам была широкая скамейка.